TWIN

Каждый шрам на теле обычный рубец, красоту ему придают любящие глаза.

Раннее утро, птицы звонко напевают у окна под яркими лучами солнца, омега жмурится и тянется за водой. Горло пересохло, всю ночь мучили непонятные кошмары, заставившие тело пропотеть и потерять большое количество жидкости. Глоток холодной воды помогает прояснить разум. Прошлая ночь была безумием, Тэхен ни за что не простит себе этого. Всё тело ноет, красные отметины на запястьях напоминают о жестокости и грубости, за которой скрывается горькая правда.

Босыми ногами касается холодного пола, направляется на кухню и начинает заваривать кофе. Жаль, даже остывший напиток нельзя вернуть в первоначальное состояние, так же, как доверие к людям. Тэхен доверился и получил ожог.

Лекция проходит невыносимо скучно. Такова жизнь студентов, сидеть не по своей воле там, где не хочется, учить то, что не хочется, и тратить молодость в стенах места, где быть не хочется. Грызет кончик карандаша и время от времени делает пометки. Волосы слегка спадают на лоб, прикрывая от обзора уставшие глаза. Звенит долгожданный звонок, и вся аудитория постепенно собирает вещи, последнее занятие, потому студенты спешат покинуть кабинет.

— Ким Тэхен, — звонкий голос преподавателя заставляет остановиться прямо у порога аудитории. — Задержитесь.

Все студенты смотрят на омегу с жалостью, наверное, что-то натворил и будет получать наказание в виде дополнительных заданий. Тэхен кивает однокурсникам и медленно шагает к преподавательскому столу.

— Да, — встает напротив старого альфы, который спешно, но детально собирает свои бумаги. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, — последние стопки летят в специальные папки, преподаватель ловко их складывает и хватает руками. — По поводу приема у Чонов, полагаю, вы уже слышали и получили приглашение, — старик слегка поправляет очки и хмурит брови. — Я бы хотел вас предупредить, — заглядывает прямо в душу. — Это очень уважаемая семья, ваш отказ не закончится без последствий.

— Вы мне угрожаете? — Тэхен сжимает в руке сумку и смотрит в ответ злобно.

— Отнюдь, — профессор снова поправляет свои глупые очки и одаривает хитрой улыбкой. — Я вас спасаю.

— Мне не нужно это, — уже отворачивается и хочет выйти, но брошенные с хлопком папки заставляют остановиться и обернуться.

— Тэхен, ты не понимаешь. Давай я тебе поясню, — профессор тяжело вздыхает и наконец убирает с лица очки, усаживается на стол и начинает теребить края своего костюма. — Мне без разницы, будешь ты их сопровождать или нет, правда. Я знаю, что ты способный студент и не сомневаюсь в твоих способностях. Однако деканат требует, и я ничего не могу поделать, — взгляд профессора тяжелеет от осознания собственного бессилия. — Родители Чонов взяли на себя полное спонсирование нашего университета, и мы не можем влиять. Я боюсь, при твоем отказе они попытаются испортить тебе диплом.

Влияние, власть и доминирование. Тэхен только сейчас осознает, эти двое связали ему руки задолго до того, как он принял бы решение, это раздражает. Кто они такие, чтобы влиять на его жизнь?

— Профессор, — омега оборачивается и делает шаг навстречу. — Я схожу на прием. Однако не потому, что боюсь их, а ради своего опыта и будущего. В этом месте я смогу завести знакомства, от которых, возможно, зависит вся моя жизнь. Советую вам перестать плясать под дудку обычных студентов, — последние слова бьют под дых, и профессор весь сжимается, осознавая, как это унизительно для преподавателя. — Всего хорошего, — вежливо кланяется и покидает аудиторию в бешенстве.

Летит быстрыми шагами по коридору, сталкивается с друзьями, но игнорирует их и пролетает мимо. Взор, полный ярости, направлен на Джигука, который стоит и заливисто смеется с какими-то студентами. Омега резко хватает за запястье младшего Чона и тянет в сторону пустой аудитории.

Джигук не сразу понимает, что происходит, не спрашивает, лишь с удивлением следует за омегой. Тэхен влетает в пустой кабинет, тянет за собой удивленного альфу, закрывает дверь со всей силы и смотрит в упор. Дышит загнанно и злобно, даже феромоны обретают совсем иной окрас. Джи впервые наблюдает такое, этот омега действительно обладает особенным даром, потому что феромоны, исходящие от Тэхена, могли бы посадить на колени даже самого сильного альфу.

— Тэхен, — пытается осторожно начать разговор, но тут же получает жаркую пощечину. Глаза расширяются, Джигук разворачивается, но тут же получает вторую, за ней третью, особенно сильную. — Какого хрена ты делаешь?!

— А вы? — тянет за воротник формы и сжимает его, в глазах плещется дикий огонь. — Кто дал вам право вмешиваться в мою жизнь? Возомнили себя вершителями судеб?

— О чем ты? — дергается и одним резким движением снимает с воротника руки омеги. — Объясни человеческим языком.

— Запугивание преподавателей, давление, влияние, — дыхание стучит в висках, омега уже не контролирует свою ярость. — Это потому что я не дал ответа на ваше никчемное приглашение?!

— Какое запугивание? Какой преподаватель? Что ты несешь?

— Профессор Пак только что задержал меня, чтобы сообщить, — в несколько шагов сокращает расстояние, чтобы смотреть прямо в глаза, — что мой отказ от приема будет стоить мне будущего. Хочешь сказать, не знаешь ничего?

Джигук смотрит и действительно не понимает. Они и не говорили с этим профессором, лишь ждали молча ответа омеги. Его глаза бегают по чужим глазам, ищут ответа, не находят. Омега очень злой, практически разъяренный, и понятно почему, никому не понравится такое.

Нельзя на данном этапе отдаляться и пугать, они еще даже не вошли в доверие. Джигук быстро берет себя в руки и, собрав волю, надевает маску доброжелательности, одаривая самой нежной улыбкой.

— Послушай, Тэхен, — слегка наклоняет голову вбок и кусает губу — знает, этот прием работает на ура. — Мы не говорили ни с кем и не собирались. Ты можешь отказаться, если не хочешь. В наши планы не входит насильно тебя приводить. Однако из-за наших родителей они могли понять всё иначе. Мы не несем ответственность за то, что весь преподавательский состав дрожит под нашим отцом, понимаешь?

Тэхен пытается найти в чужом тоне нотки обмана, не выходит. Альфа говорит с ним спокойно и это подкашивает всю уверенность.

— Если бы мы хотели угрожать, поверь, мы сделали бы это сами, — разводит руками в стороны — жест «сдаюсь». — Ты знаешь, у нас достаточно власти для этого. Однако то, что тебе сказал твой профессор, никак с нами не связано. Мы уважаем тебя, — ловко впивается в сознание и путает всю интуицию омеги. — Я уважаю тебя, — последний удар, — уважаю твой талант и ум.

Тэхен видит искренность, видит и чувствует спокойный нрав этого человека и, конечно же, подкупается. Расслабляет мышцы и челюсть, опускает свой яростный взгляд и понимает, что сделал ошибку.

— Прости, — чужая красная щека топит в чувстве вины. — Что ударил.

— Ничего, — делает осторожный шаг вперед и встает в сантиметрах близости — достаточно далеко, чтобы увернуться, достаточно близко, чтобы манипулировать. — Но щека горит. Я бы приложил что-нибудь холодное, — невесомо касается чужой руки и тянет выше, прикладывает щеку к чужой ладони и ластится, совсем как котенок. — Вот так, — прикрывает глаза в особом удовольствии.

Тэхен думает, это чувства альфы. Джигук знает, теперь он может влиять на омегу.

Не выдержав такого тесного контакта, отходит на шаг и молча покидает кабинет. Ему стыдно за удар, за обвинения. Бежит прочь от этого ужасного чувства и ударяется в чужую, крепкую грудь лбом. Поднимает медленно глаза и встречается с абсолютно черными. Чонгук смотрит в ответ, на лице никаких эмоций. Омега дергается и извиняется сразу же.

— Извини, — отходит еще на шаг, бегает глазами по сторонам, ищет друзей. — Я не заметил теб...

— Ты воняешь.

Всего два слова, а удар по телу такой, словно его ударили чем-то очень тяжелым прямо по затылку.

— Что?

Медовые глаза впиваются в черные. Черные топят мед в своей кромешной тьме.

— Ты воняешь моим братом.

Тэхен не находит слов. Хочет ответить, хочет возразить, но каждое слово в голове растворяется под давлением этих черных глаз, которые, кажется, снимают с него кожу живьем. Чонгук еще несколько минут молча смотрит и, сжав челюсти, проходит дальше, слегка толкнув омегу в плечо.

Что это было?

Что значит «воняешь братом»?

Тэхен смотрит вслед, крепкая спина напряженно исчезает в толпе. Он уже совсем не понимает этого парня.

— Куда ты исчез? — родной голос Хосока освобождает от оков, и омега довольно вздыхает. — Сбежал куда-то? Что случилось?

— Я вас просто обожаю, — прыгает на альфу и обнимает сразу же. Весь мир снова стал безопасным, снова стал привычным и родным. — По кофейку? Я угощаю.

Друзья улыбаются и кивают одновременно. Тэхен проводит весь вечер в компании родных ему людей, рассказывая о ситуации, не упуская ни одной детали. Возвращается домой отдохнувшим и расслабленным, однако сон не приходит, застрявшие слова Чонгука не дают уснуть до раннего утра.

Весь день думается лишь о словах Чонгука. Столько вопросов и абсолютно ноль ответов.

Что значили его слова?

Почему он так смотрел?

Зачем было толкать?

Кажется, он ревнует?

Тэхен быстро отводит мысли с головы и решает сосредоточиться на подготовке к приему. Важный день, нужно быть в идеальной форме. После лекций отправляется в ателье и подбирает себе костюм. Выбор падает на бордовый, самый подходящий цвет для омеги. Пошив как раз займет день. Оплатив и договорившись о времени, направляется в библиотеку, необходимо подготовить и знания, не упасть лицом в грязь.

В тихой библиотеке под вечер уже все уходят, студентов осталось всего трое. Тэхен в их числе, сидит, абсолютно забыв о времени и людях. Сосредоточенно вчитывается в речевые обороты, повторяет шепотом под себя и вздрагивает с ужасом, когда чужое дыхание касается уха. Обернувшись, видит, как Чонгук вглядывается в чужую книгу и медленно направляет взор в глаза. Их лица разделяет лишь сантиметр. Тэхен чувствует слегка мятное дыхание чужих уст и отшатывается так резко, что ударяется локтем о край стола и шипит от боли. Это вызывает мимолетную улыбку на чужом лице, которая тут же исчезает.

— Ты знаешь, — альфа садится рядом и без церемоний берет книгу в руки. — У нас высший балл по языку, и мы не нуждаемся в переводчиках.

— Тогда, — омега не понимает и хмурит брови, — зачем вам я?

— Этот прием сугубо политический, — профиль альфы мог бы порезать любое покрытие, тон спокойный, как патока влетает в уши Тэхена. — Отец хочет спонсоров для построения нового здания. Нам необходимо делать вид, что мы не понимаем, и собрать информацию. Так что, — наконец поворачивается к омеге и устало улыбается, — нет необходимости так стараться.

Эти слова, по каким-то странным причинам, хоть и не звучат как поддержка, но придают спокойствия. Впервые за весь день расслабляется и улыбается в ответ.

Может быть, Чонгук и не плохой, как казалось.

Может быть, ему просто плохо удается показывать чувства и открываться людям.

Тэхен не чувствует угрозы в нем, в таком спокойном состоянии от альфы исходит чувство безопасности и комфорта. Слегка уставшая улыбка красит, ему идет улыбаться.

— По сути, — Чонгук лениво поднимается и закидывает рюкзак на плечо. В пару шагов встает за спину омеги и наклоняется так, что почти придавливает весом к столу. — Ты лишь кукла, — шепчет прямо в ухо. — Которая должна вести себя примерно.

По телу пробегает ужасающий ток, табун мурашек поднимает волоски по всему телу. Тэхен, словно зажатый в лапах хищника, сгибается, пытается спрятаться. Слова, что только что успокоили душу, теперь растерзали ее в клочья, заставили чувствовать себя никчемным, ненужным мусором.

Он так ошибался, взирая на обманчивую улыбку.

Так ошибался.

За день до приема Тэхена освобождают от занятий полностью, дабы подготовиться к вечеру. Джигук заботливо пишет и спрашивает, ничего ли не нужно. В отличие от своего брата, он более добр и человечен. Ближе к полудню завозит папку, где содержится вся информация о гостях приема.

— Вот эти гости — самые важные, — указывает на каких-то стариков и помечает стикерами. — Изучи их больше всего. Люди из высших чинов, они могут придраться даже к тому, как ты уложил волосы.

Джигук проявил заботу, Тэхен не мог оставить его у порога. И вот альфа уже расселся на диване, попивает чай и объясняет информацию так, словно сидит в собственном доме. Удивляет, как близнецы могут быть так похожи и одновременно такими разными. Чонгук жесток, холоден и очень груб, Джигук напротив, нежен и добр, а главное, очень заботлив. Тэхену подошел бы именно он, на него можно положиться, можно довериться.

— Тэхен, — тихо зовет, заставляя омегу вынырнуть из размышлений. — Ты не слушаешь.

— Прости, — откладывает кружку и садится ближе к краю стола, рассматривая фотографии незнакомых ему людей. — Так, с этими понятно, давай следующих.

— Что тебя мучает?

Видит насквозь.

— Джигук, — собирает все силы и решает все же задать мучающие вопросы. — Почему твой брат такой грубый? Он ненавидит меня?

Джигук откидывается на спинку дивана, улыбка во все зубы тянется и начинает заливисто смеяться.

— Не смешно, — обидчиво отводит взгляд и отсаживается.

— Стой, стой, — тянет за запястье снова к себе. — У него просто вредный характер. Даже если попытается, ему не удается быть мягче. Такова его природа, не воспринимай всерьез его слова, забей.

Забить не получается.

Тэхен отлично понимает суть характеров и реальных чувств, но продолжать копаться накануне приема не хочет.

С Джигуком комфортно, он часто смеется и шутит, заставляя омегу улыбаться в ответ, проявляет открыто внимание и заботу, в редких случаях позволяет себе прикоснуться к чужим рукам, заставляя краснеть и смущаться. Тэхену нравится с Джигуком, но в сознании все равно клеймом выбились слова старшего, словно Чонгук отравил душу, и теперь она медленно гниет.

Это невыносимо и мерзко, хочется стереть с головы.

Джигук весь день проводит с омегой. После тяжелых и долгих часов над изучением гостей они решают заказать еду и посмотреть вечерний фильм. Тэхен чувствует домашний комфорт рядом с этим парнем, он заставляет забыть о тревогах, расслабиться и просто быть собой. Альфа лежит лениво на бедре Тэхена и уже засыпает, совсем как маленький ребенок. Тэхен не хочет будить, не хочет тревожить чужой сон. Он знает, если ему нужен партнер, он выбрал бы именно Джигука.

Ночью Джигук покидает Тэхена, оставляя ему папку с материалами, чтобы тот мог подготовиться самостоятельно. Несмотря на поздний час, Тэхену хочется сбросить напряжение, и он пишет в общий чат с друзьями предложение выпить. Юнги сразу отказывается, ссылаясь на недомогание, Хосок с радостью соглашается и уже через двадцать минут заезжает.

— Я ненавижу это, ты знаешь, — нервно произносит, надевая шлем и усаживаясь на мотоцикл друга.

— Так быстрее, — Хосок дергает рычаг газа, и мотоцикл с ревом разрезает ночную тишину. — Держись крепче.

Они летят по ночному городу на скорости. Тэхен ненавидит скорость, но именно в такие моменты он обретает странный покой. Огни ночного города проплывают мимо, словно блики в глазах; всё вокруг такое тихое и трепетное, ночь особенна.

Неоновая вывеска «Бар Селона» ярко освещает пустую улицу. Это любимое место друзей: обычно в это время здесь никого нет, кроме заядлых постоянников. Дверь с звоном оповещает о новых гостях, бармен приветливо кивает и указывает на свободный столик. Через пару минут подходит официант, уточняет заказ и быстро удаляется.

Хосок прекрасно понимает: омегу что-то сильно тревожит, ведь Тэхен не любит выпивать.

— Давай договоримся, — снимает кожаную куртку и откидывается на спинку дивана. — Хотя бы сегодня ты не будешь скрывать, что происходит и расскажешь всё как есть. Иначе останешься пить один.

— Манипулировать не обязательно.

— С тобой иначе невозможно, — Хосок замолкает, пока официант ставит перед ними бокалы с алкоголем. Сделав глубокий глоток, он возвращает внимание к Тэхену. — Итак, я внимательно тебя слушаю.

— Я запутался, — Тэхен опускает голову и гладит пальцами край бокала — ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. — С того дня, как эти двое появились в моей жизни, весь покой исчез. Помнишь день, когда я пропал? — Хосок коротко кивает. Тэхен горько усмехается. — Тогда врач сказал, что мне нужно найти партнёра. Джигук и Чонгук слышали это, и я чувствовал — они хотят занять это место. Почему бы нет? Это ведь просто секс, никаких чувств. Я начал думать, кто бы мне подошёл больше. Джигук приятный, заботливый и добрый, с ним мне комфортно. Но Чонгук врывается в мою голову и всё там топчет, так что я потом не могу не думать о нём. Я не знаю... Мне просто хочется партнёра, это лишь тело, лишь чёртовы инстинкты, и мне нужно их отработать. Не уверен, стоит ли придавать этому такое значение.

— Твоё тело, Тэхен, — Хосок отбрасывает куртку в сторону; мышцы перекатываются под кожей альфы от сдерживаемой ярости, но он сохраняет контроль над феромонами — истинный джентльмен. — Оно не игрушка, которую можно брать, играть, портить и выбрасывать. — Он присаживается на допустимом расстоянии и смотрит в медовые глаза омеги. — Твоё тело дар. Не позволяй злым людям трогать его, портить и издеваться над ним. — Тёплая ладонь дружески ложится на щёку Тэхена, по которой уже катятся горячие слёзы. — Ты храм, достойный лишь тех, кто готов молиться.

Ты храм, в котором нужно молиться.

— Я не хочу, — отворачивается, не желая слышать правду.

— Не хочешь слышать правду, — не сдаётся. — Я понимаю: легче принять удары и поверить, что ты бесполезен. Но правда слаще, чем ты думаешь. Чужие слова не должны становиться ножом, ты не должен становиться мясом.

Не маринуйся в чужих осуждениях, тебя лишь приготовят по своему вкусу, и ты потеряешь свою уникальность.

Слова навсегда повисают в сознании того, кто никогда не любил себя в зеркалах. Пока зеркала любили, Тэхен выбирал отворачиваться.

— Выбери того, — с болезненной паузой произносит Хосок, — с кем тебе поистине хорошо.

Выбери меня.

Эти слова остаются неозвученными, режущие сердце, несущие высокую любовь, которая никогда не найдёт взаимности.

— Спасибо, — смахивает слёзы со щеки и натягивает улыбку. — Сначала нужно провести приём спокойно, потом я решу, что делать дальше.

— Мне тревожно отправлять тебя одного. Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, — Тэхен коротко качает головой, делает небольшой глоток из бокала, позволяя себе проглотить ком в горле. — Всё нормально, я справлюсь.

Ошибка.

Большая ошибка.

Чонгук лежит на кожаном кресле и смотрит стеклянными глазами в потолок. Омега на нём с чавканьем отсасывает, глотает член до упора, ёрзает, ищет ласки.

Чонгук не помнит, чей рот он сейчас трахает, какой-то случайный студент. Перед глазами медовые глаза, смотрящие с полным непониманием, алые губы, которые так хочется целовать, касаться и слушать.

Омега на члене с этого ракурса слегка напоминает Тэхена. Хватает его за волосы и с силой вжимает в пах, слышит хрипы, сам рычит от давления в горле. Он начинает яростно трахать чужой рот, вбивается до закатившихся глаз, трахает со злобой, потому что это не Тэхен.

Жестоко, потому что хочет Тэхена, хочет отнять его у собственного брата, хочет его одного.

С последними глубокими толчками приближается к оргазму и в последний момент вытаскивает член; несколькими ловкими движениями руки альфа кончает себе на живот. Омега вытирает рот и тянется к торсу, но Чонгук отбрасывает чужое тело, как тряпку, берёт салфетку и начинает вытирать себя.

— Чонгук, — осторожно, шёпотом, омега просит, смотрит с надеждой.

— Ты не стоишь даже моего семени, — жестоко, как всегда, бьёт словами сильнее, чем кулаками. — Собирай вещи, можешь идти.

В соседней комнате слышатся стоны, Джигук тоже завлёк кого-то в постель. Но лишь он и эти стены знают, омега под ним кричит от боли и пыток.

Чонгук представляет, что это может быть Тэхен и внутри всё сжимается, он не хочет так с ним поступать. Его психопатический братец может уничтожить такое чистое тело, такую чистую душу. Никогда раньше не выступал против кровного, но именно с Тэхеном что-то внутри переключилось. Он смотрит в эти медовые, невинные глаза и не может даже думать о том, как тому делают больно.

Медленными шагами, под плач неизвестной омеги направляется к сейфу, где лежат кассеты всех жертв, и касается пустой. Бережно берёт её в руки, долго всматривается.

— Неужели ради тебя, — проводит пальцами по имени, — я готов пойти против собственной крови?

Одно сжатие и кассета трещит, кусочками падая на пол.

Неужели ради тебя я готов пойти против своей крови?