TROLLCINEMA - DEVELOPING FEELINGS ❦
Развитие чувств Доры с самого начала происходило очень дозированно и постепенно.
Дора до Бастера всегда была очень отстранённой — она боялась сближения, боялась показать слабость или рассказать что-то «слишком» личное. Бастер в этом аспекте не стал исключением. Воспитываясь в неблагополучной русско-татарской семье, она избегала близкого контакта и всегда прерывала разговор, если тот касался для неё чего-то личного. С самого детства её учили, что эмоциональная близость вредит, а близкие предают. Отец-зэк постоянно внушал ей быть самостоятельной, ни на кого не надеяться: «Если хочешь — бери сама». Именно поэтому до Бастера Дора даже не думала о близких отношениях. Для неё это было чем-то слишком интимным, близким и очень опасным.
Бастер же был полной противоположностью. Он воспитывался в полной и любящей американской семье. Родители всегда были рядом — поддерживали в трудные минуты и твердили, что можно плакать, просить о помощи, доверять и проявлять эмоции. Именно поэтому Бастер, оказавшись в ситуации симпатии к «недоступной» Доре, не пытался на неё давить, не устраивал ссор и не отстранялся сам. Его любовь и нежность к «колючей» и грубой Доре не угасали, несмотря ни на что. Он всегда ждал её — несмотря на попытки оттолкнуть и на то, что она снова пропадала. Дора для него была самым лучшим кадром.
Тихое, но заботливое и настойчивое отношение Бастера стало для Доры большой новинкой. Она почти ни разу не испытывала чего-то подобного, а если и испытывала, то человек быстро в ней разочаровывался — чего она, собственно, всегда и ожидала. Но не с Бастером. Сначала она совсем не могла понять его поведения и даже предполагала, что он просто глуп и вскоре отстанет сам, как и все остальные. Но этого не происходило.
Бастер запоминал из случайных обрывков разговоров, что она любит, а что ненавидит — еду, выпивку, даже жанры фильмов. Он устраивал для них двоих закрытые ночные показы, позволяя себе нарушать правила, ведь Дора никогда не отказывалась от «просмотра кино на халяву», а для Бастера это были почти свидания. Дора замечала каждую из этих деталей — они откликались глубоко в сердце и порой позволяли ей почувствовать себя любимой и желанной. Это чувство было ей совершенно незнакомо и сильно пугало перспективой «обнажить слабую сторону». Она делала вид, что ей плевать или что она ничего не заметила, хотя внутри бушевали настоящие бури — смесь приятных чувств и глубокого страха.
Самое страшное для Доры произошло именно в момент тихого и постепенного эмоционального сближения. Пока она делала вид, что ей всё безразлично, и держала голову гордо поднятой, она всё равно соглашалась приходить к нему, смотреть кино, принимать подарки и в конце концов сама искала его глазами в барах и коридорах кинотеатра. Когда Бастер снова позаботился о ней — зная, как она ненавидит просить о помощи — и забрал к себе на ночь, у них случился очень личный разговор. Дора, будучи в упадке, совершенно случайно выболтнула лишнего, слишком интимного и эмоционального для неё. В ту ночь она не могла заснуть. Рассказывая Бастеру что-то чересчур личное, она по-настоящему боялась: резко огрызалась, обесценивала сказанное шуткой, пропадала на несколько дней и не отвечала на сообщения. Тогда она думала, что это конец — что Бастер наконец разочаруется в ней, ему надоест ждать и он перестанет ставить её в такие опасные ситуации. Но нет. Каждый раз, когда Дора возвращалась после таких пропаж, Бастер лишь искренне радовался её приходу и тому, что с ней всё в порядке. Он не задавал лишних вопросов, не пытался что-то из неё вытащить, не старался исправить её вредные привычки, отучить от дебошей, матов или вандализма. Он просто был рядом и давал Доре ту самую недостающую стабильность, которой у неё никогда не было. Бастер любил Дору не вопреки чему-то, а именно со всем, что в ней есть.
Чувства Доры начали по-настоящему проявляться, когда она впервые ощутила рядом с Бастером настоящую безопасность и спокойствие. Несмотря на всё, что между ними было, он не ушёл, не предал и не разболтал. Именно тогда Дора стала оставаться у него дольше обычного, рассказывать что-то личное, не убегая в себя, не отстраняться от физического контакта — а даже больше: тайно желать его. В конце концов, чувствуя рядом с ним безопасность и понимая, что перед Бастером ей не нужно защищаться, она сама начала возвращаться к нему в уязвимом состоянии — в упадке, в плохом настроении или просто когда искала поддержки. Она впервые по-настоящему открылась кому-то, и этим кем-то оказался именно он. Без сцен, ссор, разочарований и попыток её исправить. Дора впервые поняла, что доверять можно и это бывает даже приятным (и рыжим).
P.S текст принадлежит полностью мне, но после написания обработан ИИ для исправления орфографических ошибок, тавтологии и соблюдения правильных знаков препинания.