ТОТАЛИТАРИЗМ. АРГУМЕНТ К ЛОГИКЕ.

Ниже представлен отрывок из моей будущей объёмной работы, посвящённой ФРГ и ГДР, который я решил опубликовать по ряду причин. В первую очередь потому что в ходе написания подглавы о политических свободах в обеих Германиях, при необходимости обосновать слово "демократическая" в рамках восточногерманского именования, мне было необходимо рассмотреть один из основных либеральных штампов: тоталитарный "восточный концлагерь".

Отвечая на этот аргумент в книге, я, незаметно для себя, смог записать на электронном полотне то, что давно хотел изложить, но до чего никак не доходили руки - до "тоталитаризма, как политического режима в контексте современного буржуазного права и политической теории.

Рассматривать термин "тоталитаризм" я буду в рамках субъекта своего исследования - на примере Германской Демократической Республики.

Аргумент к логике (лат. argumentum ad logicam). Формальная ошибка, которая проявляется в анализе аргумента с выводом: логическая ошибка в аргументации есть ложный финальный вывод.

"ПОЧЕМУ ГДР?".

ГЛАВА IV: ЗАПАДНЫЙ И ВОСТОЧНЫЙ БЫТ, ПОДГЛАВА: ПОЛИТИКА, ГОСУДАРСТВО И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО.

ПОДТЕМА: ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И СВОБОДЫ. ОТРЫВОК.

Я не зря упомянул выше контекст строительства Берлинской стены. Дело в том, что если мы будем рассуждать о демократии в ГДР, первым же делом обывателю на ум приходят не столько общепризнанные институты публичной власти (если рассуждать в вехах буржуазного права и политической теории) или гражданское общество, сколько «всеобъемлющее Штази». Данная спецслужба, после 30 лет пропаганды, стала буквально синонимом слова «несвобода», «тоталитаризм» или оруэлловского «мыслепреступления».

Многие квалифицированные специалисты, включая моих единомышленников, уже высказали своё мнение по этому вопросу. Считаю нужным и мне в рамках описания демократической системы ГДР раз и навсегда закрыть вопрос о «восточном концлагере», где «на каждого заключённого найдётся свой надсмотрщик».

Для того, чтобы показать, что Министерство Государственной Безопасности Восточной Германии было точно таким же органом управления, контрразведки и подавления, как и любая другая спецслужба мира, работающая в интересах собственного правящего класса, давайте сначала попробуем сломать «священные» устои отечественной политологии (полностью скопированной с американской) и честно ответить на вопрос: а что вообще такое «тоталитаризм»? Как его можно построить? Какова его механика функционирования? И было ли что-то подобное в ГДР?

Википедия нам говорит, что «тоталитаризм» — есть политический режим, подразумевающий абсолютный (тотальный) контроль государства над всеми аспектами общественной и частной жизни. С точки зрения политологии, тоталитаризм — это форма отношений между обществом и властью, при которой политическая власть стремится к полному контролю над людьми и обществом в целом, ставя своей целью охватить все аспекты человеческой жизни.

Если мы будем подходить к изучению термина «тоталитаризм» более углублённо, то мы обязательно должны погрузиться не только в словари и труды, о которых пойдёт речь далее, но и снова прибегнуть к историческому анализу появления термина. И здесь я вновь отсылаю читателя к началу нашего общения о демократии в ГДР. Ведь что есть определение демократии в условиях Холодной войны? Это то, что выгодно определяющей термин стороне. Там, где для выжившего сельского жителя деревни Сонгми американские штурмовики, уничтожившие и изнасиловавшие его родных, близких и односельчан, будут убийцами и настоящими фашистами, о чём напрямую будет говорить и в целом северовьетнамское государство, там же для южной интеллигенции или командования морской пехоты США будет «попытка пресечения партизанской деятельности Вьетконга в целях более эффективной работы по помощи южновьетнамскому правительству в борьбе с коммунизмом». Там, где для правительства Западной Германии будет «вопиющим нарушением свободы» строительство хорошо укреплённой границы в Берлине — там же для Восточной Германии будет защита от терроризма и иностранной разведки. И такие примеры, даже вне контекста Холодной войны, можно приводить очень и очень долго.

Однако, если определение субъективно: к какой стороне мы должны склонятся? И здесь о такую железобетонную вещь, как «логика» ломаются все буржуазно-политические теории и вся терминология. Ведь любой демократический постулат не приемлет, например, действия США во Вьетнаме. И читатель смело может заметить, что существуют инструменты противодействия государству в рамках подобных военных операций — это антивоенные демонстрации. Однако, никакое государство никогда не заканчивало военные действия только из-за сопротивления своих граждан. Соединенные Штаты сами являются здесь примером — война в Гренаде, война в Персидском заливе, война в Афгане и Ираке. Это были военные конфликты, которые вызывали гнев и возмущение у многих американцев. Однако их протесты не привели к ощутимым результатам.

Главной причиной вывода американских войск из Вьетнама стали не антивоенные выступления, а поражение сил Юга, деморализация американских солдат, мятежи среди военнослужащих Южного Вьетнама и США, повальная коррупция на юге, коренной перелом в ходе Тетского наступления 1968 года, массовая эмиграция граждан США из-за страха перед мобилизацией (только в Канаду уехало свыше 125 тыс. американских юношей[1]), усиление движения Вьетконга, полная поддержка Северного Вьетнама со стороны СССР и КНР, а также готовность жителей Демократической Республики Вьетнам защищать свою страну до конца.

Потому что правящий класс собственников и олигархов в США (и не только в США) смотрит на убытки, на то, что выгоднее — потерять всё или сохранить какую-то часть. Иными словами, при проигрываемой, уже затянувшейся войне вывести ещё боеспособную армию, не доводить людей до более радикальных действий, сохранить военный опыт, остановить эмиграцию и военные бунты — всё это намного важнее, чем мнения каких-то хиппи. При этом администрация президента Никсона или любого другого на его месте может как угодно оправдывать вывод войск: как раз, например, функционированием «демократических институтов» и гражданского общества. Если хотите представить более чёткую картину на отечественном примере, то вспомните, что как раз таки Первая Мировая война должна была именно закончиться, потому что выгодны от мнимой победы в ней для тогдашних олигархов были куда больше, чем поражения и сохранение жизней. И потому, казалось бы, поднявшееся на антивоенных лозунгах и демонстрациях Временное правительство всё равно продолжило эту войну — потому что выгода от победы в войне для крупного, финансового капитала никуда не делась.

С этой же позиции нужно рассматривать и строительство Стены. Она называлась «тоталитарной» и «бесчеловечной», потому что подрывала возможность для ФРГ и её западных союзников воздействовать на ГДР. Потому что невозможно было больше спокойно заниматься «переманиванием» или же экономическими спекуляциями. Это и преподносилось, как «восточный концлагерь», потому и многие жители Западного Берлина даже искренне выходили на протесты, хотя их то как раз эта Стена касалась наименьшим образом. В то время, как в Восточном Берлине, несмотря на активные профсоюзы, победный опыт 1953 года и прочие факторы, население не стало возникать — потому что оно прекрасно понимало от чего и от кого строится этот Оборонительный вал.

После столь долгой контекстуальной справки, я хочу, чтобы читатель понял, что современная политическая теория опирается лишь на индивидуальное, эмоциональное и субъективное восприятие. За красивыми словами нет никакого анализа. И потому когда Ханна Арендт описывает тоталитаризм в своей работе «Истоки тоталитаризма» (1951), как «квинтэссенцию всего самого отвратительного в современности, самую бесчеловечную и жестокую разновидность государственной власти» — она опирается в первую очередь на свои воспоминания о Холокосте, на свой личный опыт и на своё частное восприятие.

И абсолютно неудивительно, что её работа в то время, при остром накале отношений между СССР и США, живом Сталине и ещё незабытом опыте Освенцима, стала столь продвигаемой на Западе. Очень удобно было представить перед населением своего противника, как своеобразную наблюдательную вышку — паноптикум, зорко смотрящий за каждым своим гражданином.

В ходе моей мысли я не раз давал понять, что тоталитаризм — это скорее «утопичная антиутопия», которая просто никак не может появиться в нашей жизни. Теперь давайте наконец-то перейдём к деконструкции: почему это просто технически невозможно?

Видите ли, концепция тоталитарного государства, предполагающая «массу» и «лидера» (или «коллектив лидеров»), где первый в тотальном смысле угнетается вторым, является просто формой идеализма. Начнём с того, что люди имеют различные интересы, потребности и ценности, которые могут противоречить целям тоталитарного государства. Полное подавление этих различий и стремление к однородности общества может привести к его дестабилизации и конфликтам. Но на это справедливо приводятся знаменитые оруэлловские «телекраны», смотрящие за вами даже в уборной. Однако, смело возникает вопрос: а откуда вы вообще возьмёте столько людей, чтобы на ежедневной, ежечасной, ежеминутной основе следить за каждым членом общества? Причём не только смотреть за ним через видео, но и прослушивать его.

Да, необязательно делать это через технику, могут справедливо заметить поборники буржуазной политики. Ведь агентами «большого брата» могут быть, например, идеологизированные с промытыми мозгами дети, которые могут и будут доносить на своих родителей. Однако, в таком случае я попрошу привести мне хоть один пример из реальной истории государств, где подобная практика доносительства была именно тотальной, всеобъемлющей? И здесь не получится сослаться на опыт советской пионерии. Как минимум потому что в ранних годах подобные доносительства были оправданы послевоенной обстановкой, участием детей в развитии коллективных хозяйств и борьбой с откровенным вредительством. А поздняя пионерия 1940-1980-х годов таким в принципе не занималась, это были единичные случаи. Иначе, если мы будем всерьёз рассматривать за пример советскую молодёжь, то тогда давайте всерьёз в рамках «тоталитаризма» рассматривать систему домоуправления и практику слежки за своими соседями в частных кварталах США. При том речь идёт не только о гражданском доносе (хотя донос о том, что кто-то мусорит или ворует, это буквально та же самая сфера ответственности, что воровство в колхозе). В США также распространена сегодня и практика политического доносительства как раз на своих родителей. Показательный случай как раз произошёл в 2021 году — Хелена Дюк, 18-летняя активистка движения Black Lives Matter, сдала полиции свою мать и ближайших родственников, после чего либеральная общественность активно собирала средства на продолжение обучения Хелены в колледже, так как её мама потеряла работу из-за доноса собственной дочери[2]. Не говоря уже о том, что в 2021-м в принципе в США развернулась массовая кампания доносительства, когда люди, увидевшие своих друзей или родственников на экранах телевизоров, стоящих у Капитолия и поддерживающих Трампа, стали доносить на них в полицию или СМИ[3]. Но на такое обычно отвечают «это другое и вообще у них особое отношение к закону». И проблема в том, что именно в таком ответе и просматривается эта широчайшая пропасть эмоционально-субъективного подхода современной политологии.

По итогу мы приходим к выводу, который в базисной основе отменяет тоталитаризм — отсутствие тотального наблюдения и контроля за населением. А вернее невозможность построения такого наблюдения и контроля. Потому что как сильно не работала бы пропаганда, как эффективно бы не функционировали милитаристские и идейно-молодёжные движения, как бесперебойно не работали бы камеры видеонаблюдения и распознавания лиц, которые будут в лучших традициях Оруэлла сопровождаться летающими вертолётами (сегодня уже дронами) — даже при такой системе не получится установить полный контроль над обществом, а точнее над подавляемым классом. И если этот класс, который подавляют, не рабочий — то есть не большинство населения, то и о «тоталитаризме» в целом говорить не приходится. И даже в обратном случае, у всего этого давно есть термин — фашизм, как форма открытой террористической диктатуры наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала.

Тоталитаризм — есть пропагандистский штамп антисоветской пропаганды. По сути если бы не 1/6 часть суши под контролем пролетариата, то и режим Муссолини, Гитлера или военных в Японии не называли бы никогда «тоталитарными» — в этом не было бы никакого смысла с пропагандистской точки зрения. А вот уравнять оппонента с откровенными зверьми, как это делает американская пропаганда — это уже имеет смысл. Потому не зря в сознании западного гражданина закрепилось, что «коммунизм = тоталитаризм» — потому что такая мысль наслаждалась на регулярной основе с момента появления Советской России на карте мира и до сих пор.

И не просто так, а потому что в основе это лежит страх — страх потери собственности после наступления социализма и подлинного народовластия. Потому «пролетарская диктатура», на деле обозначающая самую широкую демократическую власть — потому что власть будет диктоваться пролетариатом (то есть тем самым большинством), извращается и превращается в просто «диктатуру», в «тоталитаризм», в «уничтожение личной свободы», в «подавление».

.

После столь долгого, но просто жизненно необходимого отступления мы наконец-то возвращаемся к Восточной Германии. Теперь у нас есть сформировавшаяся теория о том, что тоталитаризм есть пережиток буржуазной пропаганды, который никакого отношения к реальной действительности никогда не имел и никогда иметь не будет (уж в истории Германии то это проявилось особенно, когда при всём «тоталитаризме» подпольные движения «Сопротивления» под руководством коммунистов грамотно работали и боролись с гитлеровской диктатурой, несмотря на «тотальное подавление»). Давайте проверим на практике всё, о чём я говорил.

Штази, с которого я начал, в 1950 году имела численность штатных сотрудников в ~2700 человек[5]. В 1952 году уже 11 899 человек, правда из них не на бумаге, а на практике работало только 43% от штатного расписания[6]. В то время как население Восточной Германии на данный момент составляло около 18 млн человек — эта цифра кажется просто смешной в разговоре о «тоталитаризме». Ведь данная спецслужба создавалась не для слежки, а для борьбы с разведкой противника, и наблюдение за подозреваемыми было лишь одним из методов её работы.

Но здесь можно справедливо подметить, что Штази — была не единственным органом контроля за населением. Ведь «тоталитарное государство» — идеализированно всеобъемлюще, субъективно-тотальное. А значит не только Штази, но и весь силовой аппарат будет заниматься слежкой. Однако если мы возьмём за пример Народную полицию конца 1940-х — начала 1950-х — то это примерно 80 тыс. человек личного состава, набранные во многом из рабочего гражданского населения.

И даже если мы представим, что в начале 1950-х силовые структуры уже смогли навербовать себе осведомителей в восточногерманском обществе, то всё равно абсурдным будет считать, что ГДР — тоталитарное государство. Потому что, во-первых, даже в таком случае для всеобъемлющего контроля над населением просто не хватит ни человеческих, ни материальных ресурсов (вспомните огромные родовые проблемы экономики Восточной Германии; см. Главу II), а, во-вторых, многие из набранных силовиков — это до сих пор полностью не избавившиеся от штампов гитлеровской антисоветской пропаганды люди, на которых просто невозможно уверенно опереться в полном контроле над населением со стороны СЕПГ, то есть левого социалистического правительства, которое у всех ассоциировалось с советской ВКП (б) -КПСС.

Однако, читатель смело может заявить, что мы говорим сейчас о послевоенной Восточной Германии. Якобы, партноменклатуре ГДР нужно было время, чтобы грамотной и умелой пропагандой выстроить «тоталитарное государство», каким Восточная Германия стала в 1970-1980-х годах.

Это хороший аргумент, потому что, например, к концу 1980-х та же Штази насчитывала 91 015 человек на штатной основе и около 200 тыс. человек-осведомителей по всей стране. Это довольно много. И это только то, что мы знаем из открытых источников. Более того, численность Народной полиции и сопряжённых с ней силовых структур за рамками МГБ ГДР составляла на своём пике 267,5 тыс. человек. Итого, мы получаем, что в концепции «тоталитарного государства», за гражданами Восточной Германии с населением в 16 млн человек должно было следить 358 515 человек.

Но тут кроется небольшой подводный камень. Во-первых, это всё ещё недостаточно для того, чтобы следить абсолютно за каждым. Во-вторых, из 257,5 тыс. человек в составе Народной полиции штатными служителями закона были лишь 90 тыс. сотрудников — ещё 177 500 граждан были народными добровольцами (не зря полиция потому и носила название «Народной» в ГДР). К примеру это были регулировщики, дорожные инспекторы и многие другие товарищи, в обязанности которых от слова «совсем» не входит слежка за гражданами. Не говоря уже о том, что если снова обратиться к нелюбимой сегодня «логике» — то мы внезапно обнаружим, что в обязанности Народной полиции, как и любой другой полиции, за рамками специальных операций, не входит слежка за гражданами. Это прерогатива, и то с очень большими оговорками, именно специальных служб, каковой была Штази. Народная полиция в ГДР, как и полиция в ФРГ, занималась именно борьбой с преступной деятельностью.

В общем и целом, говоря о демократии в ГДР мы как минимум говорим о том, что никакого тоталитаризма в стране не было и быть не могло по определению этого «политического режима». Ровно как не было и «всеобъемлющего Штази», которое «следило за каждым гражданином ГДР». В этом плане всё ещё сомневающемуся читателю я настоятельно рекомендую вернуться в Главу III и перечитать её, чтобы ещё раз отследить, как «жёстко» и «беспрецендентно тотально» действует Штази и другие силовые структуры. По сути перед нами предстаёт самая обычная по сути и самая эффективная по качеству тогдашняя европейская спецслужба, не уступающая Ми-6, МОССАДу, КГБ, ЦРУ и прочим.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:

1. Макаревич Е. Война во Вьетнаме: даты, ход событий, итоги и военные преступления // NEWS.RU. — 2023. URL: https://news.ru/history/vojna-vo-vetname-daty-hod-sobytij-itogi-i-voennye-prestupleniya/
2. Это другое! Почему в России донос — это «стукачество», а в США — подвиг — РИА Новости, 26.05.2021 // URL: https://ria.ru/20210223/ssha-1598587590.html (дата обращения: 23.09.2024).
3. People are turning in family members, ex-romantic partners they recognize in Capitol riot video // NBC NEWS. URL: https://www.nbcnews.com/news/us-news/people-are-turning-family-members-ex-romantic-partners-they-recognize-n1254597 (дата обращения: 23.09.2024).
4. Маркс К., Энгель Ф. Манифест Коммунистической партии. — М.: Политиздат, 1974. С. 41.
5. Штази — «КГБ» социалистической Германии // ДИЛЕТАНТ. URL: https://diletant.media/articles/45238509/ (дата обращения: 23.09.2024).
6. Bailey G., Kondraschow S.A., Murphy D. Die unsichtbare Front. Der Krieg der Geheimdienste im geteilten Berlin. Berlin, 1997. S. 175.