ТОЧКА МИРА_4
@nebomoydom
Глава 4
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Сказать, что воскресенья Мира ждала более нетерпеливо, чем летних каникул, будет правдой. Как все подростки в пресловутом переходном возрасте, девушка очень хотела иметь доверенного взрослого. И этим человеком во всех отношениях оказался папа.
Он чувствовал волнение дочери перед встречей с родственниками и потихоньку подбадривал ее.
– Они живут в доме, который построил наш отец, а твой дедушка... Думаю, что там не так уж и много изменилось. Хотя-я...
– Пап, поехали со мной. Маме не скажем! – уговаривала Мирослава.
– Нет, дочь, я давал слово... – твердо и грустно отвечал отец.
Было видно, что при воспоминании о брате сердце Петра Арнольдовича сжималось от тоски. Ему были дороги родственные отношения, но ради данного обещания сдерживал всё в себе.
– Ты просто потом расскажи мне, как прошел вечер... – улыбнулся он, провожая дочь на автобус.
На другом конце города Миру встретил дядя. Не было сомнений, что это он. Некоторые черты лица и манеры поведения были уж очень похожими на папины.
– Добрый вечер, дядя! – поздоровалась Мирослава.
Павел Арнольдович коротко обнял племянницу.
– Милости просим на нашу улицу! – они зашли за первый поворот.
Мира удивилась красоте и слаженности построек частного сектора. Вдоль улицы были насажены прямоугольные клумбы с зеленым газоном, набухал цвет на деревьях. Вдалеке виднелись очертания многоэтажных домов.
– У вас частный дом? – с интересом спросила Мирослава.
– Конечно. Дети не выдержали бы квартирного «заключения»! – улыбнулся дядя. – А у вас, как я понимаю, квартира?
– Квартира, – подтвердила Мира. – А вы прям копия папа.
– Нас в детстве близнецами называли, – задумчиво произнес Павел Арнольдович. – Но только вот по характеру мы разные, и взгляды на жизнь – тоже...
– Взгляды? – удивилась Мира. – Это на что? На политику, что ли?
– Нет. Взгляды на смысл жизни и предназначение человека...
«Ого! – в голове Миры будто вспыхнула молния. – Вот оно что! Но так у меня вопросы как раз по этой части...»
– Вы что, религиозные? – спросила она с некоторым предубеждением, сложившимся у светских людей.
– Да, – просто ответил дядя. – Думаю, это не помешает нашей дружбе, правда?
– Вы предлагаете мне дружбу? – в глазах Мирославы промелькнуло недоверие.
– А разве ты не за этим приехала? – улыбка едва коснулась дядиного лица.
– За этим. Да мне просто интересно стало, почему у нас есть родственники, а мы с ними не общаемся…
– Видишь ли, бывает, как раз взгляды на какой-то предмет жизни или даже на ее суть делят близких людей, создавая между ними огромную пропасть...
– Значит, вы были очень близки с папой? – спросила Мира.
– В детстве и юности – однозначно, да. А потом...
– Это мама моя вам ультиматум поставила? – чуть ли не перебила дядю племянница.
– Что-то вроде этого, – кивнул Павел Арнольдович, а потом вдруг посмотрел вперед. – Мир, видишь те кусты?
– Ага, – напрягла зрение девушка.
– А личико светленькое видишь?
– Не-а! Ой, теперь вижу! – рассмеялась Мирослава.
– Это сестренка твоя двоюродная, Неля, за живой изгородью прячется, – дядя тоже улыбнулся. – Всё утро сегодня про тебя спрашивала. Вон, свою любимую синюю резиночку одела, чтобы тебе показать...
– Ого! Мило. А Лизке моей сто лет я нужна! – то ли в шутку, то ли вправду сказала Мира.
Вдруг из-за этих же кустов вылетел «вихрь» в оранжевой ветровке.
– Это мой младший! – констатировал дядя.
– Он всегда с такой скоростью ездит? Колеса у самоката не отвалятся? – в очередной раз не смогла сдержать смех племянница.
– Разве что только сотрутся, и то не скоро! – поддержал шутку Павел Арнольдович. – Леон! Я тебе новый самокат не куплю, если этот сломаешь!
Мальчишка тут же затормозил, подняв тучу пыли.
– Я больсе не буду, папа! – прокричал Леон с того места, где остановился.
– Вся улица теперь знает, что ты больше не будешь! – ласково произнес дядя, принимая сына в объятия. – Где ж ты так испачкаться успел?
– Там! – неопределенно махнул рукой мальчик.
– Познакомься со своей двоюродной сестрой! – папа развернул его лицом к Мирославе.
На нее уставились два шкодливых глаза.
– Пр-ривет. Мне 7 ет.
– Привет! – откликнулась Мира. – А мне 16!
– Ого, какая больш-шая! – Леон старательно выговорил звук «Ш». – Егор-ру тока цетыр-рнацать было!
Мирослава вытерла выступившие от смеха слёзы.
– Не смеШно, – обиделся двоюродный братишка. – Меня мама гугает, если я бувки путаю! А они шами!
– Шами, шами, – подтвердил Павел Арнольдович.
Тем временем совсем незаметно к ним подошла Неля.
– Привет, – она стеснительно улыбнулась.
– Приветик, – Мирослава уже освоилась и, как обычно Лизу, сгребла сестренку к себе в охапку. – А тебе сколько лет?
– Двенадцать, – так же застенчиво ответила девочка.
– О! Лизке девять, но она ни капли на тебя не похожа!
– Давайте все пойдем домой, – предложил дядя Миры и отец семейства. – Если ты, конечно, не собираешься знакомиться еще и с соседями!
Павел Арнольдович незаметно кивнул в сторону противоположного двора. Там через сетку-рабицу было видно лицо любопытствующей восьмидесятилетней старушки.
– Нет-нет! – у Мирославы от смеха уже заболел живот. – Вы такие смешные все!
– Не шмешные, а шерьёжные! – сильно коверкая слова, вставил Леон.
– Сын, мне кажется, ты просто хочешь привлечь к себе внимание, – как раз серьёзно сказал отец. – Если будешь так делать, завтра же пойдешь к строгой тете-логопеду!
– Нет, – нахмурился мальчик. – Я ш-сам буду нор-рмально говор-рить!
Отдельной историей был дом. Сложенный из красного кирпича с белым швом, он выглядел очень ухожено. Несмотря на то, что был построен дедушкой Арнольдом еще в семидесятых. Отколовшиеся кусочки облицовки оказались аккуратно отреставрированными и покрашенными. Несомненно, хозяева – очень старательны и любят порядок.
Тетя Тоня с Егором были на кухне – заканчивали последние приготовления к ужину.
– О, Мирочка, – обрадовалась тетя, наскоро вытирая руки полотенцем.
Она привлекла к себе племянницу.
– Ну как твои многострадальные зубы? – вместо «привет» сказала Мира Егору.
– Многострадальные не зубы, а я, – поистине «шерьёжно» ответил двоюродный брат.
– Он у нас шуток не понимает, – махнула рукой его мама. – Не обращай внимание, Мирочка. Садись лучше за стол. Почему твоя сестренка младшая не приехала? А родители не захотели?
Мирослава вздохнула. Ей было обидно, что папа с мамой не приехали с ней. Она вспомнила грустные глаза отца и невольно прониклась не самыми добрыми чувствами к маме. Ну что плохого в том, что родственники верующие? Как казалось Мире, это даже более чем хорошо.
Поняв молчание племянницы, тетя Тоня ободряюще улыбнулась:
– Не переживай, Мирочка! Менять образ мыслей может только Господь. Мы можем только молиться, чтобы Он расположил сердца Пети с Аней... Я почему-то думаю, что это случится.
Мира втянула в себя набежавшие слёзы.
– Мне папу жалко… Вы бы знали, как он хочет увидеть брата и племянников! Но вот мама... Она ничего не понимает! А папа ей слово дал!
– Слово надо держать, – неожиданно вставил Егор.
Тетя Тоня посмотрела на сына несколько осуждающе. Он поймал этот взгляд.
– Но ведь это правда!
– Егорушка, а пошел бы ты немного с папой побыл, а? – подмигнула мама.
– А, опять эти, всякие женские разговоры, – нахмурился Егор. – Ну хорошо, я пойду. Только потом не ищите меня.
– Чтобы через полчаса был на кухне! – мама шутливо пригрозила ему пальцем. – А то закопаешься там в своем гараже! Смотри мне!
Егор глянул на часы.
– Буду в 18:59, – ответил он вполне серьезно. – Гараж – это мое любимое помещение и хорошее место для уединения.
– Иди, иди, – засмеялась тетя Тоня. – Никто с тобой не спорит.
Когда брат ушел, Мирослава неожиданно расплакалась. Тетя оставила все свои дела и присела рядом.
– Ну, не плачь, Мирочка, всё будет хорошо...
– Мне папу жалко, – закрыв рукой глаза, прошептала Мира. – Мама его пилит, что он работу потерял! А он добрый, внимательный... хороший. Он меня «принцессой» называет. А вдруг... а вдруг они разведутся, что тогда? Я вообще не хочу об этом думать! Папа меня учил, что я сильной должна быть. Но я не могу, не могу... смотреть, какой он грустный... Может, вы поможете найти ему работу? Он всё умеет делать, просто не хочет об этом говорить...
Тетя Тоня молча слушала сбивчивую речь племянницы. У нее самой наворачивались слёзы.
– Господь может изменить образ мыслей твоей мамы, – несмотря на овладевшие ею чувства, голос жены Павла Арнольдовича был одновременно твердым и мягким. – И папы тоже... Но только если они будут восприимчивы к тихому веянию Духа Божьего... Знаешь, когда-то и твой дядя противился тому, что я стала познавать истину...
– Дядя? – удивилась Мирослава.
– Да. Но я много молилась, и постепенно он стал прислушиваться ко мне, и теперь видишь, какой он...
– Так вы тоже хотели разводиться?
– Он хотел, – шепотом ответила тетя.
– Почему так всё происходит???
– Близким людям надо научиться понимать друг друга, видеть хорошее, замечать хорошее... – ласково продолжала тетя. – Упреками и ультиматумами ничего не добьешься. Как бы ни хотелось... Еще нужно научиться прощать. Как раз этому всему и учит Господь. Он говорит через Свое слово: «Любите врагов ваших» и «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».
– А почему в интернете пишут, что религия разъединяет людей? – доверчиво спросила Мира.
– Ну, у меня к тебе будут два встречных вопроса. Первый: разве религия разъединяет? Даже вот в нашем случае... Второй: Господь никого никогда не угнетает. Значит, люди сами выбирают себе путь жизни, так?
Мира согласилась без слов. Всё и так было ясно.
– Я и не сомневался, что Антонина Васильевна разговорит племянницу по душам, – громко сказал дядя, входя в комнату.
Он держал за руку младшего сына. Леон удивленно поднял бездонно-зеленые глаза на отца:
– Папа, мама для тебя «дор-рогая» или «любимая», а не Антонина Васильевна! – заявил он.
– Знаю, мой львенок. Просто папа любит пошутить, – посмеялся Павел Арнольдович.
Мира торопливо вытерла слёзы.
– А что мой «шиплёнок» снова грязный? Я отпускала его на улицу чистым! – тетя отвлекла внимание от Мирославы шутливым вопросом.
Девушка убежала в ванную и старательно смыла потекшую тушь. Когда она вернулась, на часах было 18:59.
– Я пришел, – объявил Егор.
Он обратил внимание мамы на точность своего прихода.
– Садись за стол, – улыбнулась та. – Немец ты мой, правда, наполовину.
– Гены – вещь серьезная, – подытожил тему отец семейства.
В комнате так же неслышно, как и тогда на улице, появилась Нелли.
– Ну что, дорогая моя семья, помолимся, провожая еще один подаренный Богом день! – с какой-то особой торжественностью произнес Павел Арнольдович.
Мира замерла. Ее вдруг охватило странное волнение, незнакомое, благородное чувство благоговения.
Все, как по команде, встали. Мира и так стояла в дверях.
– Дорогой наш Небесный Отец, дорогой Спаситель! Благодарим тебя за сохраненную жизнь и здоровье. За эту встречу с нашей дорогой племянницей, Мирославой...
Мира перевела взгляд от лица дяди и неожиданно встретилась глазами с Леоном. Ребенок, нисколько не стесняясь, распахнув ресницы, смотрел на нее. Даже рот открыл. Наверное, ему было интересно, как будет вести себя старшая двоюродная сестра во время молитвы.
– Аминь, – услышала девушка с нескольких сторон.
Леон чистосердечно закрыл глаза и звонко произнес свое запоздалое «да будет так».
Продолжение следует
Ваши вопросы, отзывы и предложения пишите по адресу: