ТОЧКА МИРА_13
@nebomoydom
Глава 13
ТОЧКА МИРА
В этот раз поездка к дяде не означала ничего веселого. Мира и Лиза сидели на заднем сидении машины Павла Арнольдовича, рыдая. Старшая на один лад, младшая – на другой.
– Ну не надо плакать, девочки, – улыбнулся дядя. – В больнице вашего папу будут лечить хорошие врачи...
– Это мама его довела! – сквозь зубы проговорила Мирослава. – Если бы не ее глупые претензии, папа бы не заболел!!!
– Знаешь, Мир, – серьезно сказал Павел Арнольдович, – когда что-то случается в жизни неожиданное и неприятное, винить других самый простой, но и самый бесполезный вариант. Из своего опыта скажу, что в такие моменты нужно задать себе два вопроса. Первый. Что могу исправить в ситуации лично я? Может, и моя вина есть в этом... А второй вопрос. Что хочет сказать этим Бог?
Мира всхлипнула, сердито надув губы.
– Я-то в чём виновата?
– А я разве говорил, что ты виновата? – глаза дяди были такими добрыми, что Мирославе даже не пришло на ум обидеться. – Я просто поделился опытом, как делаю я...
– И вам это помогло? – племянница всё еще сомневалась в правдивости утверждения.
– Конечно. Когда родился твой двоюродный брат, наш старший сын, мы с тетей Тоней не знали, за что нас постигло такое горе?! Егор около месяца лежал в реанимации между жизнью и смертью, такой крошечный и беспомощный. Перед нами, казалось, была огромная, непреодолимая гора! Мы понимали, что нам всю жизнь теперь придется бояться за него больше, чем за остальных. Мы знали, что будем в постоянном напряжении, что нам нужны будут большие деньги на постоянные капельницы и огромные нервы для периодического обхода всех врачей и госпитализаций! Тогда нам казалось, что это слишком неподъемная ноша! Что мы совсем недостойны такого! Помню, как Тоня плакала каждый раз, когда в крохотную ручку малыша ставили иголку капельницы. Мы просто были в отчаянии...
– Но теперь же всё хорошо... – нерешительно сказала Мира.
– С Божьей помощью...
Несколько минут в салоне стояла полная тишина. Наконец дядя нарушил молчание.
– Ну, поехали.
По дороге Павел Арнольдович заехал в местный супермаркет. Он купил племянницам по шоколадке с орехами и по банке ванильной колы.
– В шоколаде эндорфины, а в сладкой воде – глюкоза! – пошутил дядя.
– Спасибо! – ответил дуэт голосов.
Мирослава отвернулась к окну и всю оставшуюся дорогу бесцельно смотрела на мелькающие городские улицы. Никогда еще на душе не было так горько, как сейчас... Вот что бы они делали, если бы не дядя с его семьей?! Сидели бы с Лизой одни в квартире – и всё! Так что всё, что бы ни было, – к лучшему...
Солнце спряталось за тучи, и посредине дня вдруг стало пасмурно и прохладно. Ветер принес откуда-то дождь... Капли забарабанили по лобовому стеклу. Павел Арнольдович включил дворники. Характерный звук скольжения по стеклу немного успокаивал взбудораженные мысли...
Как хорошо, что они не одни в этом мире!
– Пр-привет! – Леон встретил гостей на пороге.
– Что случилось? – Неля тут же почувствовала настроение двоюродных сестер.
– Папе плохо стало, – Лиза, хныча, уселась на маленький диван в кухне.
– И это, кажется, серьезно... – вздохнула Мирослава.
– Бедный... – Нелли обняла сестрёнок по очереди. – Не переживайте так! Всё будет хорошо!
– Я поеду в больницу, – тихо сказал дядя. – Если будут какие-то новости, позвоню. Кстати, мама должна с минуты на минуту подъехать...
Часы на кухне медленно тикали. Леон бродил по дому, явно опечаленный новостью. Неля сидела между Мирой и Лизой и шепотом пыталась их утешить.
– У нас папа тоже болел, – сказала она наконец. – А потом выздоровел. И всё... Все люди болеют... Даже в Библии написано, что лучшая пора – это труд и болезнь...
– Неля-я-я-я! А где кубик? – неожиданно громко позвал младший.
– Какой кубик? – не поняла девочка.
– Который от путешествия Моисея! – Леон вбежал в комнату с коробкой настольной игры.
– Посмотри у Егора в комнате.
– Точно! – братишка унесся, как вихрь, но через минуту снова был на кухне. – Нашел!
Он положил большой игральный кубик на стол и стал открывать коробку.
– Что это? – Мира скептически оглядела карточки, фишки, кубик и большую яркую картонку с маленькими кругами и стрелочками.
– Это настольная игра, – Неля обрадовалась идее младшего: можно хоть как-то отвлечь сестрёнок от их горя.
– И как в нее играть? – подняла голову Лизочка.
Она потянулась рукой к ярко-желтой маленькой магнитной кегле.
– Шначала надо выбр-рать кому какую фишку! – деловито стал объяснять Леон. – Я возжму шинюю... Я же мальчик. Потом надо бр-рошать кубик! Школько там точек – штолько ходов и делать!
– Мне нравится желтая! – Лиза взяла со стола кеглю.
– Я – красную! – быстро сообразила Мирослава.
Нелли с улыбкой взяла оставшуюся зеленую.
– Кто первый ходит? – прищурилась Лизочка.
– Мира! Она же самая старшая, – предложила Неля.
– А я шамый пошледний тогда... – грустно вздохнул Леон. – Я же шамый маленький...
– Так! – Мира оживилась. – Раз я здесь самая взрослая, значит, я решаю, кто первый будет ходить! Так. Первый будет Леон. Потом Лиза, потом Неля, потом я. Всем понятно?
– Ага!!!
Дети, заигравшись, не заметили, как дверь тихо открылась ключом. Немного уставшая, Антонина переступила порог дома под громкий возглас младшего сына:
– Я в земле Обетованной!!!
– Скорее бы нам всем там оказаться... – вздохнула тетя Тоня.
– Мама-а-а-а!!! – дети бросились к ней в объятья.
– Как у вас хорошо! – восхитилась Лизочка.
– Дядя передал, – Тоня обратилась к старшей племяннице. – Вашему папе стало лучше. Состояние стабильное...
Будто камень упал с души Мирославы. Папе лучше... Слава Богу! До самого приезда Павла Арнольдовича дети играли в «Путешествие Моисея». Выигрывали все по очереди и терпеливо друг друга ждали. Время летело быстро и незаметно. Когда всех позвали кушать, Леон даже всплеснул руками:
– Ну вот, опять в Кибр-рот-Гаттааве застрянем!
– Ничего, – рассмеялась мама. – Сейчас покушаете, почитаем историю, и будет вам земля обетованная в кровати!
– А что, мама за нами не приедет? – удивленно спросила Мира.
– Мама сказала, что на ночь останется в больнице. А вы пока переночуете у нас...
– Уес-с-с! – Лизочка подпрыгнула от радости. – Дома мы бы умерли от скуки!
– Ну, здесь мы вам умереть не дадим! Ни от скуки, ни от голода, – рассмеялся дядя. – Мальчики, девочки! Милости просим к столу!
– Мальчик же я один?! – вопросил Леон.
– Я тоже мальчик, – невозмутимо ответил отец.
– Ага! Сорокавосьмилетний! Давай, помолись на ужин. А то дети голодные...
За столом беседа была не менее оживленной. Снова вспоминали города и имена. Снова смеялись. Снова шутили. Яблочная шарлотка на десерт вообще привела всех в бурный восторг.
В конце Лиза объявила, что готова жить у дяди с тетей целую вечность. Мира, впрочем, была с ней согласна. Время здесь летело незаметно и приятно. Не было тоскливой отчужденности, неприятной скуки...
– Так! На чём мы в прошлый раз остановились? – тетя Тоня открыла большую книгу с интересными картинками.
– О том, как Даниила бр-рошили в львиный р-ров! – первым, как обычно, ответил младший.
– Но львы его не съели, потому что он ничего плохого не сделал! Ни царю, ни Богу! – добавила Нелли.
– Это означает, дети, – серьезно сказал дядя, – что Господь Бог имеет такую силу и власть, что Ему повинуются не только звери, но и явления природы. Кто помнит, когда было такое знамение?
– Когда солнце вернулось назад на десять ступеней! – ответила Нелли.
– А еще? Леончик, помнишь?
После секундного раздумья мальчик вскочил, раскинул руки и поднял их вверх.
– Штой, шонце, над Гавааоном и луна над долиной Аиалоншкою!
Девочки засмеялись.
– Леон, ты вылитый Иисус Навин! – с улыбкой сказал папа.
– У наш даже имена похожие! – ответил младший.
– Только Иисус Навин не шепелявил, – Неля, смеясь, прикрыла рот рукой.
– Я буду к логопеду ходить! – неожиданно выпалил Леон.
– Отлично! Я запомнил! – сказал Павел Арнольдович.
Мальчик опустил голову. Он каждый раз упрашивал, чтобы его не водили к этой строгой тете на занятия. Но теперь, похоже, не отвертеться...
После чтения библейской истории Леон предложил снова поиграть в игру, но Мира отказалась, сказав, что хочет спать. Через минут пятнадцать тетя отозвала ее в сторонку.
– Я тебе постелила... – улыбнулась она. – Пойдем, провожу...
– Ой, спасибо, тетя, что-то так спать охота! – благодарно прошептала Мирослава.
– Пока Егора нет, в его комнате поспишь... Ты ж не против?
– Да нет... Это почему я против должна быть? – тихо рассмеялась племянница. – Это Егор может не хотеть. У него ж там, наверное, что-то очень особое, например, гаечные ключи из гаража. Ну это так, мои догадки. Не принимайте близко к сердцу!
– В чём-то ты права, нечто особое там есть... – с грустинкой в голосе ответила тетя Тоня. – Проходи, располагайся, если что-нибудь будет нужно, – я на кухне!
– Спасибо, – Мира потянулась к тете чтобы обнять.
После обоюдных пожеланий спокойной ночи Мирослава зашла в комнату. Что первое бросилось в глаза, так это идеальный порядок. Стол был чистый и абсолютно пустой, темно-серые стены без единой царапины, шкаф-купе с очень чистым стеклом... Единственное, что было неожиданным, – так это то, что возле кровати, с правой стороны, стоял белый штатив для капельниц.
– Мамочки родные, – вздрогнула Мира и украдкой глянула на комод.
Там аккуратным рядом стояли пластиковые бутылки с натрием хлорид, а на открытой полочке лежало штук десять коробок с какими-то ампулами.
– Извини, что не убрала лекарства, – послышался позади голос тети. – Егорушке не нравится, когда кто-то передвигает его вещи...
– Прям настоящий немец, – Мира выдавила из себя улыбку.
«Он что, живет на этих капельницах?» – поежилась девушка.
На вопрос ответил висевший на спинке кровати календарик. Каждая пятница была отмечена синим кружочком. Внизу, под датами, значилось: «Препарат фибриногена человека, дозировка».
«Жуть, что-то спать расхотелось... – Мира осторожно присела на кровать. – А я-то думаю, почему у него на руках пятна коричневые... Не догадывалась... Ох. Если бы со мной такое было, я, наверное, давно бы... Что за удовольствие жить на капельницах?..»
В который раз Мирослава убедилась в том, что ее проблемы совсем не сравнить с проблемами других людей. И надо же было ей так позориться со своими нервами. Можно же было нормально поговорить...
И папа... Бедный папа! Сколько переживаний она ему причиняла своими выходками! То на крышу, то в катакомбы... На маму это, по ходу, не особо влияло, а вот папа...
Непреодолимое чувство вины будто прижало Мирославу к кровати…
Неизвестно, сколько она пролежала так без сна. Вдруг ей послышались шаги, небольшая суета и тихий разговор. Вспомнив, что она так и не умылась перед сном, Мира вышла в коридор.
– Анна, может, останетесь у нас? – голос тети звучал сочувственно.
– Нет... – Мирослава удивилась глухому тону мамы. – Я хочу побыть одна. И наша пустая квартира как раз для этого подходит...
– Если что, звоните... – тихо сказал Павел Арнольдович.
Потом, видимо, после того как Анна Яковлевна ушла, разговор немного продолжился.
– Язва желудка в запущенной форме... Врачи сказали, что взяли анализ крови на онкологические маркеры...
– Ужас! – тихо вскрикнула тетя Тоня. – Бедные девочки...
Услышав это, Мира вдруг сорвалась с места и бросилась обратно в комнату. Дверь хлопнула не так тихо, как хотелось бы. Поэтому на плач племянницы быстро пришла тетя.
– Что случилось, Мирочка? – ее голос звучал обеспокоенно.
– У папы – рак?
– Этого еще никто не знает... Даже врачи! Будем надеяться на лучшее... – Антонина ласково гладила племянницу по спине.
– А если... если я помолюсь... Бог может сделать так, чтобы это был не рак? – отчаянно простонала Мирослава.
– Вера – это не автомат для выдачи желаемого, и молитва – не монетка, которую нужно положить в этот автомат. Вера – осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. Бог знает, как лучше для всех нас. Поэтому мы должны принимать всё, что Он дает с благодарностью...
– Я это уже поняла... – всхлипнула Мира. – А за Егора вы тоже Бога благодарите, что ли?
– Конечно! Каждый день и каждую минуту! Иногда Господь использует немощи и болезни, чтобы приблизить человека к Себе... Не зря же говорят: «Как тревога, так и до Бога!» Главное, помнить Его не только в дни нужды, но и в дни радости...
– У меня даже нет слов, чтобы возразить... – Мирослава вытерла рукой глаза. – Всё у вас так сходится красиво... Значит, в любом случае, причина всего – Бог? То есть, если мне хорошо, – это сделал Бог, если плохо – тоже Он?
– Бог выше нас. Он видит полную картину того, что происходит... – мягко ответила тетя.
– О! Тогда я знаю, зачем Он допустил, чтобы папе стало плохо. Чтобы мама, наконец, поняла, что она делает, перестала пилить папу и опять влюбилась в него!
– Возможно...
– Тетя Тоня, давайте помолимся, чтобы у папы не нашли рак! Пожалуйста! – Мира сложила руки.
– Конечно, – улыбнулась Антонина.
После молитвы Мирославе стало так спокойно, что она тут же заснула. Снились ей, правда, не очень добрые сны. То будто над ней наклонился врач и ставит капельницу, то голос папы слышался из соседней комнаты...
Но... к часам девяти девушка всё-таки выспалась.
– Там мама ваша приехала! – сообщил Леон через закрытую дверь.
Мира вскочила и бросилась одеваться. В коридоре она столкнулась с дядей:
– Как там папа? – выпалила она, даже не сказав доброе утро.
– Это не рак! – улыбнулся дядя.
– Уже ...у-узнали??? – Мирослава от восторга стала запинаться.
– По просьбе твоей мамы сделали экспресс-тесты! Всё хорошо... – Павел Арнольдович осторожно отодвинул племянницу в сторону и пошел дальше.
Мира была так охвачена новостью, что стала на колени прямо в коридоре и, плача, прошептала:
– Спасибо тебе, Боже... Ты услышал мою молитву!
В кухне мама мирно беседовала с тетей Антониной.
– Мама, у папы нет рака! – Мирослава забыла про вражду и тут же заключила маму в объятия.
– Я знаю, – немного сконфуженно улыбнулась та.
Все стали собираться на завтрак. Когда после молитвы все принялись за свои тарелки, Анна Яковлевна вдруг встала.
– Я хочу всем вам признаться, точнее, попросить прощения... – начала она тихо, но решительно. – Когда я узнала, что родственники моего мужа стали верующими, то поставила ему ультиматум: либо я, либо общение с ними. Вот почему я так сделала: у моей матери были друзья из одного религиозного общества. Их жизнь... Их жизнь была отвратительной. Они позволяли себе то, что не позволяем себе мы, атеисты. Они... не буду даже говорить... Из-за всего этого я порвала отношения с мамой. Это было для меня очень горько и печально. Но по-другому я не могла. Я не хотела, чтобы мои дети и мой муж были такими же. Поэтому ничего не хотела слышать о компромиссе. Извините, ничего другого я не знала. Когда я узнала, что Мира общается с вами, моему гневу не было предела. Я связывала всё ее ужасное поведение с вами. Потом начиталась всякого в Интернете. Мне казалось, что верующие – это ужасные люди, которые столь фанатичны, что могут принести своего ребенка в жертву. Когда Лиза вызвала МЧС, я только об этом и думала. Может... вы меня неправильно поймете... Но я считала... что вы... принесли в жертву... мою дочь... в подземелье. Я ничего не хотела слышать. Ничего не хотела понимать. Ох, и досталось моему мужу! Я много наговорила ему... Теперь... Теперь жалею об этом... поверьте... Последние три дня я ночами читала Библию, пытаясь понять, что верующие находят в ней такого. Сначала она показалась мне страшной, суеверной и жестокой книгой. Но когда я дошла до места, где Бог уговаривает Свой народ вернуться к Нему, обещает благоденствие и запрещает всяких гадалок, и запрещает человеческие жертвы, у меня, поверите или нет, с души упал камень. Бог добрый и милосердный. Люди просто выбирают: быть с Ним и жить или быть без Него и умереть. Спасибо вам, Антонина... Благодаря вам я взглянула на мир по-другому. Я поняла, что есть добрые и честные люди, которым можно доверять. Я поняла, что поведение моей дочери было результатом моего отношения к ней! Я была будто слепая! Я думала, что своим отношением я заставлю мужа найти работу и, как мне казалось, восстановить свой имидж перед соседями. Но... Я довела его.
Теперь... я хочу знать: прощаете ли вы меня за мое узкое мышление и предрассудки? Прощаешь ли ты меня, дочь, за мое отношение к тебе? Я не обещаю, что стану идеальной матерью и не могу сказать, что поверю в Бога, но я хочу, чтобы вы знали, что я ошибалась и теперь прошу прощения...
Некоторое время в кухне стояла абсолютная тишина.
– У Господа всё в свое время! – улыбнулся Павел Арнольдович. – Мы не держим на вас обиды...
– Мамочка, я люблю тебя! – расплакалась Мирослава.
Лизочка и Неля заплакали тоже. Леон три раза прокричал: «Ура!» Никто уже не хотел кушать.
– Давайте сделаем фото на память! – дядя принес телефон. – Как раз отправим вашему папе и нашему брату! Пусть порадуется!
Конец
Ваши вопросы, отзывы и предложения пишите по адресу: