T+J

- Сукин сын, Джин, какими судьбами? - смеётся Хосок, завидев неподалёку припаркованный автомобиль и опустившего с водительской стороны стекло сослуживца.

Его самого только час назад "с вещами на выход" демобилизовали из армии, и мирская жизнь после пяти лет строгого режима кажется нереальной. Хосоку никто не звонил, никто не обещал встречать, и Ким Сокджина тоже тут быть не должно, но он здесь, как всегда в полном здравии и полной боевой готовности.

- Слышь, мелкий! Ты как с хёном разговариваешь? - беззлобно и тут же расплываясь в улыбке. Контракт Джина закончился на месяц раньше, чем у Хосока, так что он успел освоиться, отдохнуть и соскучиться. - Иди-ка сюда, - продолжая ругаться, открывает дверцу, выбираясь из салона, и на лету ловит Хо в шуточный захват. Это скорее полуобъятия, от которых оба смеются.

- Ты по делам в штаб? - не убирая руки с плеча друга, Хо заглядывает ему в лицо.

- Не, я туда больше ни ногой. Приехал тебя похищать, - на полном серьезе заявляет, заставляя Хосока недоверчиво приподнять бровь. - Со мной распрощались к двум часам, а тебя мариновали до шести. Думал, не дождусь и пойду громить кпп.

И правда, рядом с машиной Хосок замечает довольно много выкуренных сигарет, будто человек долго ждал.

- Жаль не пришел, - фыркает, крепко сжимая чужое плечо. - Это было б событием века!

- Ага, пустяки, - принимает скрытую благодарность так же уклончиво и кивает на машину. - Запрыгивай, устрою тебе культурную программу на этот вечер.

- Есть, сэр! - салютует ему Хосок, смеётся в голос и, оббежав машину, плюхается на пассажирское место.

Будто ничего не поменялось. Будто всё в его жизни налаживается.

В клубе, куда привез его Джин, довольно оживлённо: первый этаж с большим танцполом мельтешит в глазах яркими всполохами прожекторов, громкая музыка непривычна своей новизной, бар у лестницы на второй этаж манит разнообразными этикетками на бутылках.

Хосок, безумно любивший танцевать, ловит себя на ностальгических нотках, когда его покачивать начинает в такт. На учениях и непосредственно на полях сражений владение своим телом очень помогало, но это всё не про танцы, не про душевное наслаждение.

Много времени прошло, настолько много, что расслабиться кажется непосильной задачей.

Джин заказывает пару шотов какого-то напитка, называя их целебным настоем. Хосоку не важно, он не любитель выпивки, но сейчас не видит смысла отказываться.

- У меня для тебя сюрприз, - Джин выглядит расслабленным и в то же время каким-то загадочным. Он что-то задумал. Хосока это снова настораживает, но он решает довериться. Кому, как не боевому товарищу-то?

- Какой? - а сам не хочет уходить от танцующей толпы далеко, тут его страсть, и даже сюрприз не интригует.

- Увидишь, пошли, - и тянет его к лестнице на второй этаж.

Охрану у ступеней наверх Хосок предпочитает проигнорировать. Мало ли, может вип зона.

Джин проходит с ним до какой-то двери, открывает, приглашая пройти рукой, но сам остается снаружи, показывая растерянному парню, что всё в порядке, и кивает куда-то в сторону.

Хосок поворачивает голову и начинает догадываться о том, какой "сюрприз" ему друг приготовил.

От сцены в дальнем углу небольшого зала оторвать взгляд оказывается сложно. Хосок лишь мельком отмечает, что дверь входная закрылась, приглушая музыку с танцпола, и оставляя его наедине с неизвестным юношей, вальяжно сидящем на сцене.

Его ноги, скрещенные между собой, обтянутые кожаными штанами, кажутся бесконечно длинными и стройными; тонкая ткань майки закрывает всё, кроме отчетливо выделяющихся ключиц, а руки, от локтя до запястья отведены за спину, служа подпоркой для чуть выгнутой в пояснице спины; голова расслабленно откинута назад, выставляя на обозрение шею.

На лице маска. Лишь глаза видны через прорези.

Хосок гипнотизирует взглядом парня, пока тот сидит на полу сцены, не шелохнувшись, и смотрит в ответ. Фоном звучащая легкая музыка сменяет одна другую, заставляя встрепенуться обоих. Хосок, не отводя взгляда, ступает ближе к сцене, медленно, будто крадется. Его останавливают одним жестом, буквально пальцем показывая, что ближе нельзя.

- Сядь в кресло, - тихий низкий голос пускает стайку мурашек по коже Хосока. Он безропотно меняет направление, усаживаясь в названный предмет мебели, немного дальше от сцены, чем хотелось бы.

Танец. Человек в маске, что идеально вписывается в его чарующий образ, поднимается с пола, плавно, будто перетекая, перемещается по сцене под музыку. Он не раздевается, не делает никаких вульгарных движений, но Хосоку уже жарко. И непонятно почему, ведь он головой понимает, что не хочет трогать этого или еще какого незнакомца. Просто...

Один взгляд этих темных глаз, и у Хосока ощущение, будто он никуда не уходил, будто не было этих чёртовых пяти лет, будто перед ним его мальчишка, которого он ни на кого не смог бы променять.

Похож. Безумно похож. Кажется, Хосок видит знакомую родинку на плече, но в приглушенном освещении и на таком расстоянии может померещиться всё, что угодно.

А вот характерное пожимание плечами, ни у кого другого Хо не замечал такого движения.

Нет, не он, не мог его мальчик так искусно крутиться на пилоне, как этот парень в маске. Всё же это простой танцор в вип-зоне клуба, тот, кто в привате показывает себя за деньги, тот кто призван расслабить и возбудить. Трогать интимно Хосок бы не стал, даже если бы Джин его об этом предупредил.

И даже, когда юноша в маске грациозно спускается со сцены, приближаясь вплотную, продолжает танцевать рядом и даже забирается на колени, Хосок лишь придерживает его одной ладонью за талию. Для безопасности.

Сидя на коленях, не так много возможностей для танцевальных движений, Хосок заторможенно, но понимает, к чему всё это ведёт. Он не паникует, просто до последнего старается сохранить границы между ними, не обидев при этом парня. Тот безусловно хорош, приковывает взгляд, вовлекает в выступление с головой, но Хосок не может.

Он второй ладонью перехватывает парня за талию, когда тот сильнее отклоняется назад, прогибаясь в спине и намеренно вжимаясь пахом в чужой. Не притягивает к себе, нет, лишь держит для его безопасности и своей.

До Хосока долетает едва слышный тяжёлый вздох-полустон, и не ясно даже чей - самого ведёт нехило. Но это всё помутнение, которому он имеет силы противостоять в любом состоянии.

- Расслабься, - шёпот почти рядом с ухом заставляет вздрогнуть, - У тебя нет преград этой ночью, - пальцы медленно выпускают из петелек пуговицу за пуговицей. - Ты можешь взять то, что хочешь.

Хосок позволяет этому продлиться еще пару секунд, прежде чем перехватывает чужие ладони на расстоянии одной пуговицы до ремня на своих брюках.

- Не нужно, - Хосоку хочется сорвать маску с паренька, доказать своему подсознанию, что перед ним не тот, кого он действительно хочет. Это помутнение, и оно дает надежду, что его простили и еще ждут. - Ты не...

- Он, я понял, - голос парня ничуть не меняется, он всё такой же отчаянно мягкий, и на Хосока это действует дурманяще. - И ты не хочешь меня..

- Нет, ты потрясающе танцуешь, но я не могу, - Хосок смирился, кажется, со своей судьбой. Однажды принятое решение "во благо" сработало лишь в одну сторону. Не его.

- Ты врёшь, - вдруг смело заявляет парень, шёпотом, но уже не так томно. - Врал тогда, что изменил, врёшь сейчас, что не хочешь. И мне надо встать и уйти... - и он действительно поднимается с чужих бёдер, отступает медленно на два-три шага, но застывает. Смотрит пристально в глаза, а руки к завязкам на затылке тянутся, распутывая узелки.

- Я знаю правду, Хосок, знаю, что ты сделал и чего не сделал. И... - маска падает к его ногам.

- Т... - мыслей в голове Хосока великое множество и ни одной связной. Он смотрит на повзрослевшего парня, видит в нём родные черты, а понять никак не может: совсем он с ума сошёл или уснул вечным сном наконец.

- Ви, моё имя Ви, - парень отступает еще на шаг, теперь и он боится сорваться, хотя удивительно, как держался последний час. - И я не верю тебе, - тянет, ждёт реакцию хоть какую-нибудь, подначивает каждой секундой.

- Я...

- Переубедишь меня или снова отпустишь?

И Хосок срывается с места, сгребая своего Тэхёна в объятия, целует, не даёт усомниться в себе и своих чувствах, не выпускает. Он не отпустит больше его ни за что и никогда. Невозможно.