ТИННИТУС (субъективный отклик).

"Не плещут лебеди крылами

над пиршественными столами,

совместно с медными орлами

в рог не трубят победный.

Исчезнувшее вдохновенье

теперь приходит на мгновенье,

на смерть, на смерть держи равненье

певец и всадник бедный."

(Александр Введенский, "Элегия").

***

По поводу "Тиннитуса" очень хочется высказаться. Но тут я даже не буду пытаться занять объективную или аналитическую позицию, по многим причинам. В конце концов, я не культуролог, и это намного лучше меня сможет сделать, например, Артём Абрамов. 

Что хочется мне, так это как-то привести в порядок разрозненные мысли и переживания, которые возникли при просмотре. Так что это мой предельно субъективный отклик, который кому-то, конечно, покажется надуманным и даже, наверно, нелепым.

***

Такое впечатление, что русская индустриальная культура намного менее индустриальна, чем западная – здесь вместо машинерии, колючей проволоки и бетонного ада сплошь леса, кладбища, земля. Так ли это и почему так - наверно, тема отдельного разговора, но в фильме это ощущается очень хорошо.

Западный индастриал по большей части был о технологиях, деформациях общества, медиа, а у нас – извечная хтонь и смерть, очень такая природная. Пожалуй, на Западе в ту же сторону двинулись артисты пост-индустриальных направлений - ранний PTV, апокалиптик фолк, дрон и прочее. Ну да ладно.

***

В "Тиннитусе" кто-то увидит некрофилию, кто-то некромантику. Я бы сказал, что это некрософия. Размышление о смерти. Как нам дают понять авторы, tinnitus – тот самый звон в ушах, что преследовал Джона Дункана – здесь играет роль постоянного напоминания о смерти. Я сразу вспомнил прекрасный ранний рассказ Виктора Пелевина "Встроенный напоминатель", советую прочитать, он очень короткий и, по-моему, очень созвучный фильму. 

И ещё вспомнил любимого поэта Введенского, у которого были три главные темы, три константы, а то и своеобразная метафизическая троица: Время, Смерть, Бог. Его великое произведение "Потец". Вот и герои фильма, как те сыны в пьесе, что обступили умирающего отца, выпытывая у него ответ на загадку-коан:

"Обнародуй нам, отец

Что такое есть Потец?"

Тиннитус это и есть такой Потец. И постоянно возникает образ моря – а море у Введенского тоже было одним из главных иероглифов, указывающих на смерть. Откуда мы вышли, и куда вернёмся.

***

Вот нам демонстрируют письмо убийцы Исхакова – в его бездумную жизнь смерть ворвалась внезапно, затопив за несколько часов. Он и осмыслить ничего не успел. А вот Джон Дункан с его актом, который многим покажется чудовищным – но Дункан идёт на это осознанно, долго и упорно, для него это магия и искусство. Нырнул, так сказать, получил жутковатое крещение смертью. 

А вот блистательный Дима Васильев, который всю жизнь эту тему изучал через искусство, как настоящий учёный – да и его столь же глубокое увлечение микологией тоже, наверно, где-то рядом. Но Море забрало жизнь Дмитрия – хотя эта смерть ни в какое сравнение с идиотским концом Исхакова не идёт.

И другие артисты – Сидоров, Зубов – "доморощенные интеллектуалы", по словам Вороновского, которые лезли в это море довольно бессистемно, и в случае которых смелость скорее выглядит как безрассудство. Здесь же и тень Мамлеева, который остался за кадром, его персонажи из "Шатунов". 

Всё ещё живой южинец Дудинский, рассказывающий нам, что у той компании отношение к смерти было далеко от звериной серьёзности – напротив, было много юмора, иронии, а ведь юмор это не дурацкий смех, это скафандр, как раз помогающий нырять, да не утонуть. Способ абстрагироваться (не закрыться, а именно абстрагироваться, взглянуть со стороны). 

И даже в том, как снят фильм, это абстрагирование проявляется – итоговая версия снята камерой с экрана, то есть здесь как-бы отстранённый, немного абстрагированный взгляд на сам материал.

Но смотреть всё равно тяжело. Не в смысле киноопыта, а в смысле эмпатии, что ли. Я хоть и знаю почти всех этих людей лишь заочно, но не могу не прочувствовать горе матери, горе друзей, вообще трагедию этих ярких жизней, рано оборвавшихся. Но прожитых, конечно, не напрасно. 

***

Юмор, конечно, и создателям фильма, и его героям вовсе не чужд, это видно. А сам фильм для них – может быть, такой магический, что ли, акт, способ осмыслить всё произошедшее, справиться с этим, и жить дальше.

И когда Евгений Вороновский исполняет на скрипке "Триумфальный Марш", я вспоминаю известную фразу: "Тот, кто умер до смерти, во время смерти не умирает". 

Ну а финальный двадцатиминутный перформанс Джона Дункана в лесу, вызвавший у некоторых зрителей недоумение своей якобы "растянутостью" – это для меня такой flatline на экране нашей жизни. Остановка времени и суеты, звук встроенного напоминателя – достаточно долгий, чтобы можно было ещё раз осмыслить увиденное, привести в порядок разрозненные мысли и переживания, и вспомнить то, что всегда рядом с нами. 

***

"Потец — это холодный пот, выступающий на лбу умершего. 

Это роса смерти, вот что такое Потец."