Сюжет (Стайлз Стилински)

Стайлз привычно тараторил, размахивая руками над рулём. На заднем сиденье валялась очередная папка с вырезками из газет, яркими маркерами и обязательным рулоном скотча — неизменным «спасательным кругом» для разваливающейся машины.

— ...и я говорю Скотту: «Чувак, если твои когти опять проткнут кожаные сиденья, я заставлю тебя платить за обивку из твоих же карманных денег!» — Стайлз активно жестикулировал, помогая себе бровями и всем телом. — Серьёзно, Мия, почему каждый раз, когда у нас появляется «простая исследовательская миссия», всё заканчивается тем, что меня чуть не съедает очередное мифическое существо, а мой джип держится исключительно на честном слове и изоленте?!

В салоне на мгновение воцарилась пауза — Стайлз сделал глубокий вдох, собираясь с силами для нового витка монолога о том, почему члены стаи абсолютно не умеют планировать время.

Мия повернула к нему голову, посмотрела на его профиль в полумраке и тихо, почти невпопад, спросила:

— Ты сейчас влюблен в кого-нибудь?

Стайлз застыл. Его рука, уже занесенная для очередного эмоционального жеста, так и осталась висеть в воздухе. Он моргнул — один раз, два, словно пытался перенастроить мозг с режима «выживание в Бейкон Хиллс» на режим «человеческие эмоции».

— Что? — переспросил он, мгновенно сбавив тональность с громкой сирены до озадаченного шепота. Пальцы хаотично забегали по рулю. — В смысле... влюблен? В каком... в каком плане? В плане «о Боже, моя жизнь превратилась в суровый подростковый роман» или в плане «у меня есть пять минут между спасением города и сдачей домашнего задания»? Погоди, это какой-то тест? Скотт тебя подослал? Если это Скотт, то скажи ему, что его сарказм становится слишком тонким...

— Стайлз, — мягко перебила его Мия, чуть улыбнувшись. — Просто ответь.

Он замолчал. Вся его привычная гиперактивная защита — скороговорки, сарказм, попытки перевести всё в шутку — мгновенно осыпалась. Стайлз сглотнул, опустил руки на колени и впервые за вечер посмотрел ей прямо в глаза.

В его карих глазах не осталось привычной суматохи. Только тихая, почти уязвимая искренность, которую он показывал так редко и только тем, кто действительно был ему дорог.

— Да, — тихо произнёс он, слегка пожав одним плечом, будто признавал что-то абсолютно очевидное и одновременно пугающее. — В тебя.