Сюжет

В оглушительной тишине, где ещё не было ни времени, ни земли под ногами, сидели двое. Сколько они знали друг друга — не помнили и сами. Их называли по-разному, когда у мира появились голоса, но между собой они обходились без высоких титулов.

Элион был тихим, собранным и любил ясность. От него веяло чистым, прохладным светом и аккуратным порядком. Ваэль, напротив, казался более мягким, живым и уютным, словно тёплый вечерний полумрак, в котором всегда скрыто чуть больше, чем видит глаз. Они не враждовали — напротив, были старыми друзьями, которые до того устали от бесконечной пустой тишины, что переболели всеми видами скуки.

— Слушай, — прошептал однажды Ваэль, вертя между пальцами кусочек тьмы, похожий на клочок бархата. — А давай сыграем в одну глупость?

— В какую ещё глупость? — улыбнулся Элион. В его глазах мелькнул знакомый огонёк любопытства.

— Давай поймаем этот момент. Просто один миг, пока тут ничего нет. Ты вспыхнешь своим самым ярким светом, а я подставлю тень. Сделаем один-единственный слепок, карточку на память, запечатаем её и посмеёмся над тем, у кого граница получилась ровнее.

Идея была детской, простой и совсем не претендовала на что-то великое. Боги просто хотели отвлечься.

Элион смахнул из воздуха несколько чистых лучей и собрал из них прозрачную, гладкую линзу. Ваэль же достал из глубины небытия плоскую дощечку из тёмного камня и нанёс на неё тонкий слой серебристой пыли — смесь из ещё не сбывшихся снов и прохлады.

Они встали друг напротив друга, совсем как два увлечённых мастера.

— Готов? — спросил Ваэль, придерживая дощечку.

— Давай, — откликнулся Элион и сфокусировал свет.

Щелчок.

Свет прошиб тишину короткой, слепящей вспышкой. Он прошел сквозь линзу и мягко ударил в тёмную пластину.

Всё должно было закончиться за секунду. Снимок был готов. Но боги не учли, насколько много тепла было в их собственных руках и как страстно Свет и Тень скучали друг по другу. Там, где они соприкоснулись, возникло резкое, живое трение. Дощечка в руках Ваэля вдруг стала горячей. Серебряная пыль не просто впитала свет — она начала разбухать, наливаться глубиной и дышать.

— Элион, постой… она греется! — удивленно выдохнул Ваэль.

Кадр, который должен был остаться плоским рисунком, надулся мягким, живым пузырем. Там, куда попал прямой луч, поднялись горные кряжи, заблестели золотые жилы и заплясали первые солнышки. Там, где легла тень Ваэля, образовались глубокие, спокойные океаны, влажная лесная земля и прохладные ночи. А на самой границе — в той легкой, размытой дымке, где свет смешался с тенью — вдруг закружились миллионы крошечных, теплых искорок.

Это были человеческие души.

Спустя мгновение — хотя для того, что произошло внутри снимка, прошли сотни лет — боги, затаив дыхание, склонились над столом.

Перед ними больше не было каменной пластины. На алтаре покоился настоящий, дышащий, чуть шумный мир. Он был похож на хрустальный шар, внутри которого переливалась жизнь.

Элион и Ваэль всматривались в то, что у них получилось, и не могли произнести ни слова.

Это было суровое, но удивительно тёплое Средневековье. Мир серых замков, из труб которых тянулся дымок; мир лесорубов, уставших после долгих смен в чащах; мир рыцарей, греющих руки у костров, и простых ярмарок, где пахло жареными каштанами, свежим хлебом и элем.

Люди в этом мире любили, ссорились, строили высокие соборы с узкими окнами, тянувшимися к небу — они бессознательно искали тот самый свет, что дал им жизнь. Алхимики в темных башнях вглядывались в звёзды, пытались разгадать тайну "Великой Вспышки", а дети перед сном слушали сказки о "Доброй Тени", которая укрывает город от дневной суеты.

— Мы же просто хотели сделать карточку… — тихо, почти с трепетом прошептал Элион. Он осторожно прикоснулся подушечкой пальца к стеклянному боку сферы, и в небесах того мира вспыхнуло ласковое северное сияние. — А тут… они же живые, Ваэль. Слышишь, как они смеются?

Ваэль улыбнулся — впервые за многие века так искренне и по-человечески тепло. В его глазах отразились тысячи крошечных огней от городских костров.

— Слышу. И, кажется, у них там сейчас вечер

Ваэль хотел аккуратно поправить пальцем одну из деревушек, но тут же отдёрнул руку — увидел, как маленькая девочка на улице подпрыгнула и с удивлением уставилась в небо, почувствовав лёгкое движение воздуха.

Спор был забыт. Скука уйшла навсегда, освободив место простому, доброму чувству — отцовской нежности.

Боги пододвинули кресла ближе к своему случайному чуду. Элион стал осторожно подливать в их небо утреннюю лазурь и вырисовывать пушистые облака, а Ваэль бережно укутывал городок за городком в тёплые ночные одеяла, чтобы люди могли выспаться после тяжёлого дня.

Они хотели просто сыграть в короткую игру. А получили мир, полный ответственности и старании. Которому они дали название, мир Гало