Сюрприз

Отношения Оливера и Кими уже полгода были неоднозначными.

Они постоянно были вместе: созванивались по видеосвязи перед сном, если разъезжались по разным городам, спали на одном диване под одним пледом, и иногда целовались — мимолетно, трепетно, когда алкоголь в крови стирал границы. Но они никогда не говорили об этом вслух. Никаких ярлыков. Никаких отношений. Оливер безумно боялся всё испортить и показаться навязчивым, а Кими, казалось, просто плыл по течению, оставляя всё как есть.

В день своего девятнадцатилетия Оливер сидел в своей лондонской квартире один. Друзья заходили днем, забросали его подарками, потягали за уши и утащили гулять, но к вечеру все разошлись. Британец отказался от шумного похода в клуб. Ему просто хотелось побыть дома.

Единственный кто портил праздник — Кими. За неделю до этого Антонелли улетел в Болонью к семье. Он, конечно, прислал Оливеру длинное голосовое сообщение в двенадцать ночи с поздравлениями, полными итальянских восклицаний и смеха, но физически его не хватало так сильно, что все казалось серым.

Оливер сидел на диване в растянутом свитере, обнимая колени, и листал ленту соцсетей, когда в одиннадцать вечера в дверь резко, настойчиво позвонили.

Берман нахмурился. Кого там принесло так поздно?

Он подошел к двери, повернул замок и открыл ее.

На пороге стоял он.

Кими Антонелли собственной персоной.

Он был в своей неизменной темной куртке, с небольшим рюкзаком на одном плече. Его светлые кудри были влажными от уличной мороси, щеки горели от бега и холода, а в руках он бережно держал небольшую коробку, обвязанную кривой красной ленточкой.

— С днем рождения, Оли! — выдохнул Кими, широко и счастливо улыбаясь. Его итальянский акцент от быстрой речи стал еще заметнее.

Оливер застыл, глупо хлопая глазами.

— Кими?.. Ты... ты же должен быть в Италии. У тебя семейный ужин сегодня.

— Был, — Кими бесцеремонно протиснулся мимо него в прихожую, скинул кроссовки и повернулся к Оливеру. — Но я подумал, что семейный ужин — это здорово, а твой день рождения — один раз в году. Я взял последний билет на вечерний рейс. Еле успел доехать.

У Оливера перехватило дыхание. Он смотрел на этого сумасшедшего парня и не верил своим глазам.

— Ты прилетел из-за... меня? — тихо спросил он.

— Ну не ради Лондона же, — фыркнул Кими, подходя ближе. Он протянул Оливеру коробку. — Вот. Это тебе. Я сам делал. Ну, мама немного помогала, но эта гениальнейшая идея моя.

Оливер аккуратно развязал ленту и открыл крышку. Внутри лежал традиционный итальянский пирог с абрикосовым джемом, на котором полосками теста было неровно выложено: «Happy Bday, Ollie» и новые механические часы. Пирог немного помялся при транспортировке, но выглядел самым потрясающим подарком в жизни Оливера.

— Боже, Кими... — Оливер почувствовал, как к глазам подкатывают слезы от переизбытка эмоций. — Спасибо тебе большое.

— Тебе правда нравится? — Кими заглянул ему в лицо, и в его глазах промелькнуло привычное, такое родное волнение. — Я переживал, что джем потечет.

Оливер не ответил. Он аккуратно поставил коробку на тумбочку у входа, сделал шаг вперед и просто обнял Кими. С силой, отчаянно прижимая его к себе. Кими мгновенно ответил на объятия, утыкаясь носом в шею Оливера и шумно выдыхая. От него пахло самолетом, холодом и той самой родной свежестью, по которой Оливер так скучал всю неделю.

Они долго стояли, не разжимая рук. И в этой тишине прихожей напряжение снова начало расти.

Оливер медленно отстранился, но руки с талии Кими не убрал.

— Почему ты это делаешь, Кими? — тихо, глядя прямо в глаза, спросил он.

— Что именно? — Кими смущенно отвел взгляд.

— Ну... Ты прилетел из другой страны ради меня. Просто чтобы поздравить с днем рождения... Это как-то странно...

Кими замер. Его плечи чуть напряглись. Он глубоко вздохнул, будто решаясь на прыжок с обрыва, и снова посмотрел на Оливера — теперь серьезно, без тени привычного ребячества.

— Я хочу, чтобы ты был моим парнем, Оливер, — твердо произнес Кими, и его щеки тут же залил густой румянец. — Настоящим.

Оливер смотрел на него, и внутри всё взрывалось миллионами ярких искр. Все его страхи, сомнения и ночные переживания испарились за долю секунды. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на планете.

— Ты дурак, Антонелли, — с нежностью прошептал Оливер.

— Почему? — растерялся Кими.

— Потому что я ждал этих слов несколько месяцев.

Оливер наклонился и поцеловал его. На этот раз поцелуй не был случайным или неловким. Он был собственническим, глубоким, наполненным облегчением и огромной, долго сдерживаемой нежностью. Кими тихо выдохнул, обвивая шею Оливера руками, и прижался к нему еще ближе, полностью растворяясь в этом моменте.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали, но улыбались так широко, что болели скулы.

— Значит... да? — спросил Кими, потираясь кончиком носа о щеку Оливера.

— Да, — ответил Оливер, целуя его в лоб. — Пойдем есть твой пирог, мой итальянский парень.