Сюрприз?

Итака прекрасно зеленела этим летом - кажется, Деметра до ужаса рада возвращению Персефоны, и дарит людям долгожданное тепло уже на протяжении пары месяцев. Июнь действительно выдался жарким, особенно, когда тебе приходится носить пару носков в груди и плотное платье по пола.

С губ срывается вздох, взгляд серо-голубых глаз падает на зеркало. Волосы по плечи, слегка вьются - если их выпрямить, они явно опустятся до лопаток. Кадык слегка дергается, и все, что остается сделать, это нанести макияж.

Какого хрена? Телемах и сам не знал.

Ему просто с самого детства говорили, что он должен притворяться девочкой. Мол, какое-то жуткое пророчество гласило о том, что Посейдон попытается погубить сына Одиссея... А если бог морей и океанов найдёт лишь дочь, может, он передумает?

Но это все зашло слишком далеко. Телемах буквально сидит в чертовом свадебном платье.

Когда некоторые из женихов переключились с Пенелопы на девятнадцатилетнюю "Телему", мать сказала, что решит этот вопрос. Но она решила этот вопрос совсем не так, как думал царевич.

Она нашла ему мужа.

Абсурд? Чистой воды. Мог ли Телемах сопротивляться? А у него права выбора не было - он с детства девчачье тряпье носит.

И ладно, если бы этим мужем был кто-то реально достойный - это был человек, который первый положил глаз на "царевну", первый кто обратил на неё внимание и первый, кто начал бесстыдно отпускать комментарии о том, как красиво "она" выглядит.

Пенелопа решила поиздеваться над сыном, раз выбрала ему в мужья гребаного Антиноя.

Нет, Евфипид действительно очень хорош собой - высокий, крепкий, даже мгновениями соблазнительный, но дерзкий и... мужчина. Изначально планировалось, что настоящий пол Телемаха откроется тогда, когда вернется Одиссей, но, кажется, что-то слегка пошло не по плану.

Юноша привычным движением подводит губы помадой нежно-красного цвета и вздыхает. В зеркале мелькнула знакомая фигура - мама.

— Телемах... — Пенелопа выглядит виновато; она заходит в комнату, глядя на сына с раскаянием, но он лишь отмахивается. — Прости, что так вышло. Я просто не знала, как по-другому объяснить, почему в двадцать лет моя дочь еще не замужем, вот я и...

Он лишь обреченно стонет, закрывая лицо руками. Стыд и позор. Какой же крик поднимет Антиной, когда узнает о том, что царевна на самом деле царевич...

— Нам пора, мое дитя. — царица кладет руку на плечо Телемаха, слегка вздохнув. Юноша молча кивает и идет с ней.

Играть роль девушки ему всегда удавалось на ура - этому способствовал высокий голос и довольно худое тело, которое можно было скрыть под одеждой и слегка добавить изгибов за счёт ткани и фасона платья. Но сейчас, когда юношу везли к нужному дому при свете факелов, это умение словно испарилось.

Фата скрывала обзор, но Телемах видит жо боли знакомую фигуру - широкие ладони тут же ложатся ему на плечи, а карие глаза прищуриваются.

— На деле, я не ожидал, что ты согласишься выйти за меня, Телема.

Царевич давно не дергается от этой вариации имени, как в детстве, поэтому лишь кротко кивает.

— Слово матушки неоспоримо. Хотя, честно признать, лучше ты, чем какой-то убогий старик.

Антиной вскидывает брови и усмехается - Телемах видит, что его его правый глаз двигается не так, как левый из-за шрама. Как рассказывал сам Евфипид, он получил его в драке, и до ужаса им гордится.

Следующие пару часов были как в тумане - долгая церемония, подарки, поздравления... И вот наступил главный момент.

Все те же теплые широкие ладони поднимаю фату - серо-голубые глаза "Телемы" слегка щурятся от внезапного цвета, а щеки покрываются легким румянцем. Антиной действительно был красив, особенно так близко. На удивление, он даже причесан, и пго волосы собраны в небольшой хвост на месте между головой и шеей. Похоже, он решил удивить этим свою невесту, и у него явно получилось, ведь царевич ожидал увидеть все того же вечно растрепанного и дерзкого молодого человека, что старше него всего на три года.

На губах появляется прикосновение - неожиданное, горячее, подкрепленное радостными возгласами гостей. Телемах явно прослушал то, что теперь они официально муж и жена. О боги, почему губы Антиноя были такими... странно приятными?

Юноша не сомневался в своей натуральности - он всегда приглядывался к девушкам, даже если те расценивали его просто как подругу. Но это.. это было чем-то иным. Царевич лишь отвечает на поцелуй, осторожно положив своб ладонь на чужую смуглую щеку - это был его первый поцелуй.

***

Вечер плавно перетёк в ночь, и "невеста" уже с трудом стояла на ногах от усталости. Антиной видит это - он замечает все и всегда. Телемах не успел опомниться, а уже оказался на чужих руках.

— Что- Нет, не нужно, я дойду сама! – "Телема" вырывается, пытаясь опуститься на землю, но Антиной превосходит в росте примерно на 15 сантиметров, поэтому это довольно сложно.

— Ну же, царевна, успокойся, – Евфипид улыбается, оставляя за чужим ухом мягкий поцелуй - Одиссеид мгновенно вздрагивает от смущения. — Я просто несу жену в нашу спальню.

О нет. Нет, нет, нет! Какая спальня?!

Антиной замечает явный шок и панику на лице новоиспеченной супруги и улыбается, прежде чем закрыть за ними дверь.

— Я бы сказал, что буду нежным, но не думаю, что это тебя успокоит.

Телемах понимает всю серьёзность ситуации. Чёрт, надо что-то придумать... Но уже поздно - их губы снова встретились, и царевич просто тает, послав все в Тартар и наплевав на всю его дальнейшую судьбу. Антиной закричит? И ладно. Расскажет всем правду? Телемах с матерью давно планировали это сделать? В общем, ему явно уже плевать.

Рука Антиноя скользит всё ниже и ниже, прежде чем замереть на паху Телемаха - карие глаза тут же округляются, глядя в серо-голубые напротив. А царевич не удерживается и хохочет: его муж удивлён настолько, что даже травмированный глаз открылся максимально широко.

— Что... Что это-

— Сюрприз?

Антиной отскакивает, как ошпаренный кипятком. В голове крутится миллиард мыслей - показалось? А вдруг нет? Какого хрена?

А Телемах все ещё смеется. Он катается по кровати, уже размазав помаду по простыне, прежде чем вновь взглянуть на ошарашенного мужа и продолжить умирать от смеха.

Антиной без задней мысли подзодит ближе и поднимает чужое платье - не показалось. Под пышной юбкой действительно виднелось выпуклость наполовину возбужденного члена, а ткань нижнего белья уже слегка промокла от предэакулята.

— Какого...

— Тише, сейчас я все объясню. — Телемах улыбается, вытирает слезы из уголков глаз и понимает, что разговор будет долгим.