Сырой блиндаж…

Сырой блиндаж, дрожит огонь свечи,

Я вывожу слова дрожащею рукой.

Как там, родные? Слышно ли в ночи,

Что папа очень хочет быть с тобой?

Моя малышка, помнишь, как вчера

Мы строили из кубиков мосты?

Мне кажется, закончится игра,

И я вернусь, где ждёшь меня лишь ты.

Здесь свист снарядов рвёт покой небес,

Земля трясётся, стонет каждый час.

И каждый миг, как будто тяжкий крест,

Я думаю о вас, о каждом из всех нас.

Как мама там? Не плачет ли опять?

Скажи ей, что я скоро, непременно…

Я так устал здесь воевать, стрелять,

Хочу домой, хочу обнять вас всех мгновенно.

Вдруг грохот, крики, выстрелы и мат,

И дверь слетает с пЕтель, словно лист.

Немецкий говор, жуткий автомат,

И взгляд чужой, холодный, словно свист.

Я не успел. Не дописал. Не смог

Сказать, как сильно вас люблю, родные.

Лишь кровь течёт, и гаснет огонёк,

И буквы на листке уже чужие.

В далёком доме, где тепло и свет,

Малышка дочка вечно ждёт отца.

«Мам, папа вернётся?» — сквозь столько лет

Вопрос невинный, не знающий конца.

И мама ей ответит, как всегда:

«Конечно, милая, он скоро будет дома».

Не зная, что застыла навсегда

Её любовь в объятьях чёрной комы.

И не дойдёт то смятое письмо,

Забытое в пыли чужой земли.

Лишь эхо боли, что пришло само,

И слёзы, что по щекам текли.