Сырая вода

На улице нет дождя, но вот что странно, Дазай стоит перед ней – мокрая с головы до ног.

– Я упала в пруд.

Волосы, длиннющие и такие тёмные, что похожи на самый горький шоколад, от которого, когда его ешь, всё лицо кривится. Впрочем, губы Чуи действительно поджимаются. Ах, что же это за губы.

– Ты что, пьяная?

Дазай в ответ моргает, слабенько пожимает плечами. Даже ресницы – длиннющие, ну надо же.

– Я вроде уже протрезвела, – это совсем не удивительно. В груди поднимается какое-то непонятное то ли чувство, то ли ощущение, и приходится приложить силы, чтобы остаться невозмутимой. Дазай моргает еще раз. – Пустишь?

***

От неё остаются следы на полу и это грустно, ведь еженедельный клининг у Чуи был только сегодня утром. Но, как всегда, в строгий и четкий распорядок жизни, тот самый, который она так отчаянно старается выстроить для себя, Дазай всегда влезает хаотичным.

Возможно пора смириться и внести ее в расчеты тоже.

В ванной вытяжка включается вместе со светом. Дазай тянет прядь, хмурясь не пойми от чего.

– Ты подстрижешь меня?

– А без этого цирка нельзя было попросить?

Обе прекрасно знают ответ. В конце концов, что за жизнь без маленького театрального представления?

Но Чуя отказывается её стричь, пока Дазай не отмоется от сырой воды. Именно так она называет воду из пруда. Сырая.

Когда в комнате становится на пару полотенец больше, Дазай уже сидит в ванне, подтянув колени к груди. Волосы укрывают ее как лохматое покрывало. Она знает, что похожа сейчас на что-то близкое к каппе из детских страшилок, но Чуя смотрит на неё, прищурившись.

И тоже начинает снимать домашнюю футболку. Дазай совершенно теряется.

– Ты чего?

– А как я иначе тебя вымою?

Горячая вода нагревает лицо. Еще и дышать становится как-то трудно. Остаётся только смотреть во все глаза за неловким вылезанием Чуи из широких пижамных штанов.

У неё дорожка волос от пупка, и Дазай хочется прижаться к её животу лицом, но отваги хватает только на то, чтобы потрогать коленку, когда Чуя залезает в ванну.

– Глазеешь, как будто никогда меня не видела…

***

Они добавляют горячей воды и сидят вот так – колени в колени. Греться в ванной Дазай нравится определённо сильнее, чем плавать в пруду. Особенно в такой компании. Но, наверно, с Чуей было бы хорошо везде.

– Знаешь, ты могла бы поплавать со мной в сырой воде.

Вместо ответа, Чуя зачем-то тянется к ней руками, поднявшись на колени. Нужно действовать на опережение, и Дазай ловит её лицо в ладони:

– Не обязательно было лезть в ванну, чтобы меня поцеловать.

На макушку льётся пахнущий цветами шампунь — возможно чуть больше, чем его нужно — но что поделать. Конечно, это жалко и глупо, и Дазай чувствует себя диким зверьком, который слишком привык кормиться с человеческой руки, но никогда не привыкнет к ласке.

– Дикарка, – шепчет Чуя, растирая шампунь, как жалко сейчас закрыть глаза, когда она так близка и обнажена. Дазай сжимает ладони вокруг собственных щиколоток. Конечно, это не первый раз, когда они вот так делят близость.

Пальцы вспенивают за ушами, ладони обнимают щёки. И так хорошо, что можно было бы уснуть вот так. Только, коленки напротив придвигаются ближе, и Дазай шепчет:

– Может ты меня всё-таки утопишь?

Но вместо ответа – мягкие губы накрывают её собственные. Настойчиво и упрямо.

Руки скользкие от мыла, волосы лезут в лицо, и попытка подняться, прижаться ближе, возможно, не самая успешная, но она всё же что-то меняет. Потому что ладони в волосах расслабляются, и стекают к плечам. Вот если бы они обернулись вокруг горла…

Грудь у Чуи мягкая и Дазай так хочется укусить её. Ей хочется кусаться, она все еще дикий зверёк. Но пока они просто прижимаются друг к другу так, что между ними нет и пены.

– Не лей мне воду на пол, – Как она еще умудряется думать об этом. Чуя умудряется. Она моет Дазай голову, растирает ее спину, вымывает остатки песка даже с задней стороны коленки.

Закутанная в пушистое одеяло, как в кокон, Дазай лежит, не шевелясь на диване. Дотянуться до кружки горячего чая не получается, да ей и не хочется пытаться. Она потихоньку погружается в невесомое состояние, и даже мягкое прикосновение губ к скуле, не заставит её проснуться.