Сын

Ты видишь сны.

Мой сын,

Моя плоть,

Моё создание,

Что видишь ты?

Над затопленным храмом простирается голубое небо. В редких облаках утопает крик чаек и рокот призрачных воронов — тех немногих, кто остался на разрушенной земле. Твой путь лежит через ущелье на самую вершину горы, но сможешь ли ты?

Кашель. Кровь...

— Я смогу, я в порядке, — ещё одна ложь. Она сгибает тебя, делает слабым, невнимательным, медлительным. — Пойдём уже.

Лодка скрипит, о её борта бьются чёрные воды. Там, на дне, ты видишь бесконечный храм, чешую змея, обломки прошлой цивилизации. Опускаешь руку в воду и поднимаешь на свет истрёпанный временем мешочек. И так — от причала до причала. Мёртвая вода и мёртвые на берегах.

Ты видишь сны. Иногда — слышишь голоса. Нет, не иногда. Всё чаще, всё больше — они преследуют тебя во сне и наяву: злые, добрые, и мамин среди них, и вопрос:

— Что ты ей скажешь?

В глазах загорается огонь, гордость на мгновенье распирает грудь — ребёнок, желающий рассказать о своих приключениях.

О том, как едва не убил друга. Чужого, не своего, но очень тёплого и важного друга. А ещё о том, как побывал в других мирах, и что нашёл там. Рассказать о том, как сошёлся в бою с воскресшими, с оборотнями, с каннибалами и даже с самими Асами. Как вошёл в свет и слышал голос, её голос, её песню!..

Высокая гора скребёт небеса.

— Можно я её понесу? — вопрос о мешочке на поясе.

Туго затянутый шнурок не даёт праху рассыпаться.

Свет разгоняет тьму, упорство и сила помогают подняться на самый верх, сквозь пещеры, могилы и разрушенные дома. Там тоже голоса — чужие, и они ищут тебя. Им почему-то очень важно узнать о тебе, словно ты — секрет, или ответ на старый вопрос.

Голоса уходят, оставив лишь одного. Проклятье вросло в него деревом, кроной шелестит над лесом внизу. У него остались голос и глаз. Он поведал о скрытом пути на самую высокую гору. Но он не рассказал тебе о том, что видел.

О двух мешочках на твоём поясе.

Ты видишь сны.

В них рядом —

Отец и сын.