Связной (Продолжение)

Она нарочито медленно повернулась, продемонстрировала отличную грудь и, покачивая бедрами, неспешно удалилась.

"Она не бука и очень недурна... Да и глаза лукавые", - подумал Виталий Петрович.

За соседним столиком сидела молодая элегантная женщина. Она нервно теребила сумочку и изредка поглядывала на Виталия Петровича. "Как всё-таки мило раньше одевались. Какое породистое красивое лицо. Точеная шея... Надо выбирать... Нравятся обе. Ну, надо же, как не повезло..." - огорчился он. Виталий Петрович начинал физически недомогать, когда приходилось выбирать. Он даже симпатизировал из-за этого армейской жизни... иногда.

Женщина поглаживала рукой зелёную скатерть. Виталий Петрович неожиданно поймал на себе неодобрительный взгляд хозяина Оскара. "Интересно, здесь танцуют? - засомневался Виталий Петрович. - Всё! Раз решил не подлаживаться, то всё!" Он встал и, не торопясь, подошёл к женщине:

- Вы позволите вас пригласить?

- Куда? - испугалась она. - Ах, это... - засомневалась незнакомка, - но здесь, кажется, не танцуют.

- Виталий Петрович, - представился он. - Приехал на отдых, в отпуск.

- Отпуск, отдых... Неужели сейчас кто-нибудь ездит отдыхать? Так странно слышать. Раньше мы каждый год ездили на воды.

- Разрешите присесть?

- Да... пожалуйста. Я тут жду одного знакомого, а его все нет и нет. Я даже начала беспокоиться. Вдруг с ним что-то случилось?! - она вопросительно взглянула на Виталия Петровича. - Есть люди, которые всегда что-нибудь забывают, - и она погладила рукой скатерть. - Я сама всегда что-нибудь забываю и очень расстраиваюсь потом из-за этого.

- А я практически никогда ничего не забываю, - ответил он очень серьезно. - И это, как мне кажется, нездорово.

- Почему? - мягко улыбнулась незнакомка.

- Раз человек забывает, значит или ему надо много о чём помнить и тогда он, естественно, что-нибудь да забудет, или у него богатый внутренний мир и ему не до разных бытовых мелочей! А человек, который ничего не забывает, скорее всего, педант, сухарь и зануда. От него трудно ждать неожиданных душевных порывов. В общем, человек без полета.

Официантка принесла заказанное и строго сказала:

- У нас пересаживаться нельзя! Извольте сесть за свой столик! Иначе я обижусь!

"Ревнует..." - довольно подумал Виталий Петрович.

- Я думал, что раньше не было так строго, - смиренно произнёс он. - Вы уж меня извините. Я сейчас пересяду.

- С этим всегда было строго, - оживилась официантка. - Я этот вопрос специально изучала. В библиотеке. Даже в средние века было строго. Все всегда сидели только на своих местах. А тем более сейчас, каждую минуту может быть проверка. Я не хочу, чтобы мне из-за вас нагорело!

Виталий Петрович вспомнил один из своих старых, уже изрядно потрепанных от частого употребления, снов... Вокзал. Проверка документов. А он только приехал с дачи. Немцы в серых мундирах и касках, с автоматами, цепью выстроились на перроне. Виталий Петрович понимает, что попался. Да ещё в руках эти дурацкие корзины с яблоками, которые почему-то из-за жадности он никак не может выбросить. Кругом паника. Народ мечется. Всё пропитано ужасом, страхом и безнадежностью. Какие-то счастливчики уже проскочили оцепление и спокойно расхаживают по ту сторону. А у Виталия Петровича документы в совершеннейшем беспорядке. В паспорте на фотографии он с огромными усами. То есть, совершенно другая личность. В общем, дело пахнет керосином. Он бегает по каким-то запасным путям. Решает снова ехать на дачу и там схорониться. Забить окна, двери. Ибо осень. Падают листья. Запустение. Вроде бы и не живёт никто... Но электрички в обратную сторону отменены. Никак не вырваться. Его чуть было, не затянули в очередь на проверку документов. Но удалось в последний момент выскочить. Наконец он бросил корзины и каким-то чудом по крышам багажного отделения выбрался с вокзала.

"Если уж тогда пронесло, то будем надеяться, что и сейчас..." - благодушно подумал Виталий Петрович, как входная дверь, захлебнувшись в собственном тренькании, отлетела в сторону. Трое молодчиков в серых костюмах в полоску и шляпах ворвались в помещение. Все на мгновение замерли. Молодчики зорко окинули оцепеневший зал, определили добычу и с разных сторон бросились к старику-скрипачу. Тот очнулся раньше других и по одному ему понятному пути-линии заскользил между столиков, ловко уходя от преследования. Послышался звон бьющейся посуды, стали падать опрокинутые стулья.

- Не успеет, - напряжённо произнесла официантка.

Старик уже был у края сцены на небольших ступеньках, несмотря на возраст, он проявлял поразительную ловкость, но в последний момент преследующие сдёрнули его вниз. Ударили лицом о стену. И потащили за руки к выходу. Голова его бессильно моталась, а носки чёрных лаковых штиблет чертили по полу. Он был похож на дохлую птицу. Уже у самой двери с его шеи соскочил зелёный шарфик.

Виталий Петрович испугался и неприятно вспотел. А незнакомка, та впала в полуобморочное состояние, её руки судорожно сжимали сумочку.

- Старика не жаль. Он своё пожил, - равнодушно произнесла официантка и испытующе посмотрела на Виталия Петровича.

Как бы в подтверждение её слов, оставшиеся музыканты неистово заиграли весёлую игривую мелодию, показывая тем самым, что они, мол, тут не причём.

- Отличная мысль, - усмехнулся в ответ Виталий Петрович. - Жаль только, что скрипач, бедняга, этого не знает.

- Испугались! - то ли про музыкантов, то ли про Виталия Петровича с незнакомкой, сказала официантка. - Да это я так. Пошутила... Жаль, чёрт, не успел... Кстати, вы на скрипке не играете? А то бы подработали... в отпуске. Как говорится, приятное с полезным.

- Неплохая мысль. Но уж больно опасная профессия, - он взял со своего столика рюмку водки и буквально влил её в рот незнакомки.

- Ладно, уж сидите. Я не ревнивая, - милостиво разрешила официантка и, как ни в чём не бывало, удалилась.

Виталию Петровичу почему-то захотелось узнать, погрузят ли те свою добычу в ту машину с потушенными фарами, которую он встретил у ресторана. И он подошёл к дверям. Около них на опилках темнели маленькие пятнышки крови. Вспомнилось детство, походы в цирк, и он зачем-то поднял лёгкий тоненький шелковистый шарфик и сунул его в карман.

После выпитой рюмки незнакомка ожила.

- Боже мой! Как это всё страшно и ужасно! Бедный Йозеф! Вы не представляете, я так испугалась! Мне сейчас самое время уйти. Просто встать и уйти. А я не могу. Вы понимаете? Мне страшно. И я не могу... У меня бы сразу остановилось сердце... Я бы даже не мучилась... Просто встать и уйти... Вы уж извините, пожалуйста... Вы только никуда не уходите. Перенесите сюда... свой винегрет... Я выпила вашу водку. Я такая нахалка... Но сейчас всё изменилось. Буквально всё! То, что раньше было невозможно, ну просто невозможно, сейчас, пожалуйста... Что я такое говорю, прямо не понимаю, что со мной... - незнакомка не могла остановиться.

- Да вы не волнуйтесь! Вспомните что-нибудь приятное, и три раза скажите: я - трус, я - удивительный трус, я - самый трусливый на свете! Вам сразу станет легче. И потом учтите, что пара отборных трусов может разогнать толпу отъявленных храбрецов. Это я вам говорю из собственного опыта. Я, когда сильно трушу, себя не помню. Ей богу! - попытался успокоить её Виталий Петрович. - Хотя, если честно, я испугался не меньше вашего. Берите пример с окружающих. Вон посмотрите! Все едят, пьют, как ни в чём не бывало. В основном люди из народа. Было плохое. Взяли и забыли. Это интеллигенция любит долго бояться. А простой народ испугался, да, было, но и сразу же забыл. Чего себя попусту изводить? А?

Хозяин Оскар по-прежнему разговаривал со своими приятелями и искоса поглядывал на Виталия Петровича. Ему казалось, что хозяин даже чем-то доволен.

Виталий Петрович накрыл рукой, как бы успокаивая, руку незнакомки. Та виновато улыбнулась:

- Вы знаете, я бы, пожалуй, еще выпила... А то знобит...

"Очень хороша... Совершеннейшие антиподы с официанткой... И как обе хороши! Ну, прямо, как назло!"

- Сейчас! Айн момент! - Виталий Петрович, стал махать рукой официантке, но та сделала вид, что не замечает.

При словах "Айн момент" незнакомка вздрогнула и убрала руку.

"Так, так, так... Интересно, сколько же это сейчас времени?" - пришла довольно странная мысль ему в голову, но часы остались дома.

Наконец официантка нехотя подошла. Виталий Петрович заказал ещё водки и винегрет.

- Пир во время чумы! - прокомментировала заказ официантка и оскорблёно удалилась.

- Почему-то она нас невзлюбила, - вздохнула незнакомка.

- Ну, теперь нам бояться нечего! Проверок уже, наверное, больше не будет, - бодро произнес Виталий Петрович. - Иначе это было бы просто слишком. И мы с вами сможем обо всем... - договорить он не успел.

Дверь, не успев даже тренькнуть, чуть не слетела с петель. Снова ворвались те же трое молодчиков. У Виталия Петровича противно засосало под ложечкой.

Молодчики зорко оглядели зал. Но выбрать никого не смогли. И начали вяло проверять документы. "До входной двери не успеть, - прикинул Виталий Петрович.

- У вас сигарет нет? - поинтересовался он. - Хотя, впрочем, не надо. Я же не курю.

Один из проверяющих приблизился к их столику. Незнакомка довольно спокойно предъявила какие-то бумажки, похожие на старые рецепты от врача. Проверяющий долго их рассматривал, крутил и так, и эдак, чуть не нюхал, и нехотя, с сожалением вернул обратно.

- Сейчас, - произнес Виталий Петрович и стал рыться в карманах. - Я, понимаете ли, в отпуске, а паспорт на прописке. Да, да, не удивляйтесь, на прописке... в этой, ну как она у вас там называется, в комендатуре. Таков порядок, вы должны знать. Не мне вам объяснять.

"Я веду себя крайне подозрительно", - подумал он и увидел официантку. Она стояла у края небольшой сцены и показывала рукой на небольшую дверку рядом с собой. Другой рукой, сжатой в кулак, она двигала взад и вперед, намекая, что ждать больше нечего, а надо хорошенько двинуть проверяющего по зубам. Виталию Петровичу хотелось ей объяснить, что обычно в таких ситуациях у него совершенно ватными становятся и руки, и ноги. И что всё, хана! Выход один - проснуться, что он всегда и делает, исходя из инстинкта самосохранения. Но в этот раз, боится, что не получится.

Проверяющий довольно улыбнулся. Разговор стал его явно забавлять. Нудная процедура проверки документов переставала быть скучной. Виталий Петрович наткнулся в кармане на железнодорожный билет и подал маленькую картонку проверяющему. Мало ли что, если годятся какие-то старые рецепты, может, и билетик подойдет. Сотрудник охотно взял картонку, покрутил её в руках, посмотрел на свет и, отрицательно покачав головой, протянул обратно. Это как бы привело Виталия Петровича в себя. Официантка перестала жестикулировать и с сожалением покусывала нижнюю губу. Виталий Петрович лениво поднялся, потянулся вроде бы за билетом, но брать его не стал, а резко ударил проверяющего ребром ладони по шее. Удар получился на славу. Сотрудник рухнул на соседний столик. Опять посыпалась посуда, попадали стулья. А Виталий Петрович уже бежал между столиками по маршруту старика-скрипача. Двое других проверяющих бросились за ним. Но Виталий Петрович имел выигрыш в несколько секунд. Он проскользнул в небольшую приоткрытую дверь рядом со сценой. Официантка быстро защелкнула засов и потащила его вглубь, в темноту. Они оказались в глухом переулке. У стены стоял велосипед, а чуть впереди мотоцикл хозяина.

- Ты ловкий малый! Я в тебе не ошиблась! - прошептала горячо официантка. - Мне кажется, я знаю тебя сто лет! Может быть, ты и есть забытый приятель, которого мы столько ждем?

Она прильнула к Виталию Петровичу. "Как всё не во время!" - подумал он с досадой и поцеловал официантку. Та, казалось, только этого и ждала. Поцелуй получился искренний и жаркий.

Мимо прошёл хозяин Оскар, сердито пробурчал:

- Ну и постояльца бог послал! Просто никакого удержу не знает!

- Ну, ладно! Беги! Пока! До встречи! - официантка нехотя отпихнула Виталия Петровича.

Он бросился к велосипеду и, быстро набирая скорость, помчался вслед удаляющемуся мотоциклу.

Больше коротких рассказов