Святой Александр Мюнхенский из Оренбурга

Святой Александр Мюнхенский из Оренбурга

Nicht die Wanga

Александр Шморель, родился в Оренбурге в 1917 году, в смутное революционное время.

Снимок 1941 года, Александр на лекции.

Отец Александра, д-р Гуго Шморель, вырос в Оренбурге, изучал медицину в Мюнхене, а в начале 1-й мировой войны работал ассистентом при мед. институте по внутренним болезням в Москве. Из-за антинемецких настроений он был вынужден вернуться в Оренбург. Там д-р Шморель женился на Наталии Петровне Введенской, дочери православного священника. Год спустя, 3/16 сентября у них родился сын Александр, которого, по настоянию матери и деда, крестили в Православие. Через год Таля, мать Шурика (так их до сего дня зовут в семье Шморелей) скончалась от тифа. Второй раз отец женился в 1920 г. на в Оренбурге на Елизавете, дочери Георга (Егора Егоровича) Гофмана, главного пивовара завода Клюмпа. Семья Шморелей, покинув страну во время гражданской войны, с большими приключения и трудностями, в конце концов оказалась в Мюнхене, где у Елизаветы остались родственники.

Фото из книги Игоря Храмова "Святой Александр Мюнхенский". Александр, его отец Гуго Карлович, мачеха Елизавета Егоровна, сестра Наташа и брат Эрих. Мюнхен, 1930 год.

С собой они забрали русскую няню, Феодосию Лапшину, подделав документы и выдав её за вдову дяди Александра под именем Франциска Шморель. Наверное, во многом благодаря ей юный Александр и его брат Эрих с сестрой Натальей не потеряли связь с Исторической Россией. Любимыми писателями Александра были Лев Толстой и Фёдор Михайлович Достоевский. Забегая вперед скажу, что название группы сопротивления "Белая роза" пришло именно из Братьев Карамазовых. В любимой книге Александра есть два эпизода с этим цветком. В начале главы "Великий Инквизитор", сошедший к людям Иисус Христос воскрещает девочку, держащую в руках букет белых роз. А позже маленькому Ильюшечке кладутся в гроб именно эти цветы. Александр считал белые розы символом возрождения, воскресения, новой жизни без нацистов и большевиков. Некоторые источники, правда утверждают, что название было выбрано по антивоенному роману "Белая роза" писателя Б. Травена.

К огромному сожалению, в России Александр Шморель почти неизвестен, а если и знают о "Белой Розе", то исключительно с точки зрения советской пропаганды, для которой Св. Александр Мюнхенский и его взгляды никогда не будут понятны и приняты, а он сам является крайне нежелательным и досадным недоразумением.

Подпольная антифашистская группа Weise Rose («Белая роза»), состоящая из студентов медицинского факультета мюнхенского университета им. Людвига Максимилиана просуществовала чуть менее года с 1942 по 1943 гг., успев издать и распространить несколько антиправительственных листовок, в которых говорилось о необходимости национального и личного покаяния за развязанную войну и о христианском долге борьбы с «диктатурой зла». Поначалу это были сотни листовок, затем тысячи, распространяемые на территории рейха. Александр Шморель развозил их в чемодане, путешествуя на поезде по Австрии и Германии. Для того чтобы печатать листовки, студенты на свои деньги покупали бумагу и станки, долго спорили о текстах и формулировках. Большое количество листовок было отправлено по почте. Адреса брали из телефонного справочника. 

Инетересен путь, который привел Александра к участию и организации антигитлеровской группы. В ноябре 1937 года Александра призывают на полтора года в армию, в батальон конной артиллерии. В марте 1938 он попадает в Австрию и становится свидетелем аншлюса с Германией. Ещё через полгода он становится свидетелем присоединения Судетов. Последние полгода службы он посещает школу санитаров и весной 1939 увольняется в запас. Возвратившись в Мюнхен, Александр поступает на медицинское отделение мюнхенского университета. Но уже со второго курса его снова призывают в армию. В составе санитарной роты он сперва попадает во Францию, но через несколько месяцев ему удаётся получить увольнительную для продолжения учёбы в университете.

Александр очень тяжело переживал нападение Германии на Советский Союз, а для него, в первую очередь, на Россию. На допросах в гестапо через два года он говорил:

«...Из-за сегодняшней войны я попал в довольно сложное положение. Как можно уничтожить большевизм и предотвратить при этом завоевание российских земель? ... Я вновь хочу подчеркнуть, что, в соответствии с моим мышлением и мироощущением, я больше русский, чем немец...» 

23 июля 1942 Александра и его друзей из 2-й студенческой роты неожиданно откомандировывают на Восточный фронт. Лило Фурст-Рамдор позже вспоминала, как Александр Шморель делился впечатлениями от этой новости с будущими друзьями-подпольщиками:

"Я вновь увижу Россию! Мы будем работать в полевых лазаретах - пока ещё неизвестно, как долго. Я думаю, что к зимнему семестру мы всё-таки вернёмся в Мюнхен". 
Александр на фото крайний справа.

Незадолго до приказа об отправки их роты в Россию Александр писал близкой подруге Анлелике:

"...Вчера вечером мы были с отцом в "Прайзингпале". Мы заказали две бутылки бесподобного рейнского, 1937 года, поздний сбор. Папа рассказал потрясающую историю, которая произвела на меня сильное впечатление. Адмирал Колчак остался после убийства царя регентом российского престола и верховным главнокомандующим белой армии в борьбе против красных. Чехи, находившиеся в России и принявшие было его сторону, предали Колчака, и тот попал в руки красных. Его должны были расстрелять, но перед расстрелом он так мужественно вел себя, что красноармейцы, которые должны были сделать это (представь себе, люди, которые превратились в бестий) - они отказались стрелять! И тут - сейчас будет самое впечатляющее из всего слышанного мной когда-либо ранее - Колчак приказал им стрелять! Лишь тогда они выстрелили... Каким нужно быть человеком, какого необычного мужества! Меня это потрясает каждый раз, когда я об этом думаю..."
Из письма Ангелике Пробст (30 мая 1942)

30 июля 1942 года их поезд пересёк границу России. В первых днях августа они были уже в Вязьме в составе 252.й дивизии. После распределения их дислоцировали в Гжатск. Пока фронт находился относительно далеко, студенты санитарной роты почти не были заняты и проводили много времени заводя знакомства с местными.

Поезд в Гжатск

Александр писал свои письма домой по-русски. К сожалению, оригиналы писем не сохранились и были уничтожены бомбардировкой союзников, остались только копии переведенный на немецкий язык, сделанные после казни его отцом.

"За двадцать лет большевизма русский народ не разучился петь и танцевать, и повсюду, куда не пойдёшь, слышны русские песни... Несмотря на бедность, народ тут чрезвычайно гостеприимный. Как только приходишь в гости, самовар и всё, что найдётся в доме, сразу же ставится на стол. Я часто захожу к священнику, ещё довольно бодрому старику. Кроме добра я здесь ничего не видел и не слышал". 

30 октября 1942 был их последний день в России. На оставшиеся деньги они купили себе на память самовар. Алекс вёз домой в Германию ещё и балалайку, на которой он играл и пел русские песни весь обратный путь. В Мюнхене его охватила тоска:

"Целыми днями я думаю о вас и о России, - писал он своим друзьям в Гжатск. - По ночам мне снитесь вы и Россия, потому что моя душа, моё сердце, мои мысли - всё осталось на Родине... Но пока я должен оставаться в Германии. Я смогу многое рассказать, когда мы увидимся вновь. Пока же ещё рано об этом говорить".

Довольно занятны и воспоминания его сослуживцев о России и русских, которыми они делились в своих дневниках:

"Интересно, что простейшие люди: крестьяне, рыбаки, ремесленники знакомы с Достоевским, осмысливали его не поверхностно, а довольно основательно, - удивлялся Вилли, - о Германии такого не скажешь. Ведь людей, по-настоящему знакомых с Гёте, не так уж и много."
Здесь же, в этой стране поэты - воистину народные: их понимают, и так должно быть! Мне так жаль, что я не могу ещё лучше говорить по-русски. Со многими людьми это было бы просто великолепно! В этой стране надо бы побывать три месяца при других обстоятельствах...» «У нас, немцев, - подхватывает мысль Ганс, - нет ни Достоевского ни Гоголя. Ни Пушкина, ни Тургенева. Но Гёте, Шиллер, - ответит кто-то. Кто? Интеллигент. Когда ты в последний раз читал Гёте? Я уже не помню. В школе или где-то ещё. Я спрашиваю русского: «Какие у вас есть поэты? О, - отвечает он, - все, у нас есть все, и кроме них ничего нет на свете. Кто этот русский? Крестьянин, прачка, почтальон».

Из тех же дневников мы узнаем, что Алекс воодушевил их учить русский язык и читал им Достоевского в переводе на линии фронта, в окопах, в 80 метрах от позиций советских войск.

После разгрома армии Паулюса под Сталинградом, перевес сил изменился и воодушевленные этой победой члены организации отправились ночью со смоляной краской и кисточками на улицы Мюнхена, где оставили надписи на стенах зданий в центре города: „Nieder mit Hitler“ ("Долой Гитлера!") и "Freiheit!" ("Свобода!"). 17 февраля 1943 года, зная о том, что на их след вышли, Ганс и Софи Шолль принесли в университет чемодан, набитый листовками, и стали раскладывать их в пустых аудиториях и коридорах, последние листовки сбросили с лестницы, завхоз университета, увидевший падающие с лестницы листовки, бросился за студентами и сдал их в гестапо. Вскоре арестовали почти всех членов «Белой розы». 

"Nieder mit Hitler" Надпись на стене университета. Мюнхен

Александра Шмореля взяли чуть позже, когда он по неизвестной причине, имея на руках паспорт на имя другого человека, уже находясь в бегах, вернулся обратно в Мюнхен из курортного города Эльмау, недалеко от Швейцарии. К этому времени "Фёлькишер беобахтер" разместил его фотографию и сообщил о награде в 1000 рейхсмарок вознаграждения за помощь в поимке опасного преступника.

В районе Швабинге, недалеко от университета, его застаёт воздушная тревога и он вынужден спуститься в ближайшее бомбоубежище, где и был опознан. По другой версии, подруга, к которой он пришёл за помощью выдала его полиции. В пользу последней версии говорит то, что после войны она написала отцу Александра письмо, с просьбой простить её, объяснив свой поступок страхом перед допросами в гестапо во время беременности.

Сам же Александр на допросе в гестапо 26 февраля 1943 года заявил:

«…Я вновь хочу подчеркнуть, что по своему мышлению и чувствам я больше русский, нежели немец. Но прошу учесть, что я не отождествляю Россию с понятием большевизма, напротив — я откровенный враг большевизма». 

В «Политической исповеди», написанной в тюремной камере в марте того же года, Шморель говорит о своих монархических взглядах:

«Я… не хочу сказать, что государственная форма правления в России до 1917 года была бы моим идеалом, — нет. Царская власть тоже имела свои недостатки, быть может, даже очень многие, но ее основы — верные. В царе русский народ имел своего представителя, своего отца, которого горячо любил — и это по праву. В нем видели не столько главу государства, сколько именно отца, попечителя, советника народа — и опять же с полным правом, ибо таково и было отношение между ним и народом. Неладно обстояло дело почти со всей интеллигенцией, полностью потерявшей связь с народом, которая так и не смогла найти ее больше. (Здесь хотелось бы сделать уточнение, что ситуация в России актуальна до сих пор. Прим.автора) Но, несмотря на смертельно больную интеллигенцию, а следовательно, и правительство, я считаю, что для России царская власть — единственно правильная форма». В протоколов допросов фигурируют и такие признания: «Вступая в 1937 году в немецкую армию (я поступил добровольно), я принес присягу фюреру. Я открыто признаюсь, что уже тогда мне внутренне что-то претило, но я объяснял себе это необычностью военной жизни и надеялся впоследствии приобрести иной настрой. Я, несомненно, обманулся в этой своей надежде, так как в кратчайшее время вступил в конфликт со своей совестью». 

Гестапо так и не смогло обнаружить связи "русского" с советской разведкой, как ни старалось. Её не было и не могло быть. Зато неизвестна судьба тех людей, оставшихся в СССР с которыми познакомился и переписывался Александр и будущие члены подполья.

"Народный трибунал" по последним фигурантам дела "Белой розы" состоялся 19 апреля 1943 года. К этому времени все остальные члены группы были уже казнены. Председательствовал Роланд Фрейслер. Примечательно, что Фрейслер попал в русский плен во время Первой Мировой войны, а после революции и заключения Брест-Литовского мирного договора примкнул к большевикам и дослужился до комиссара. В 1920 вернулся обратно в Вену. Отвечая на его вопрос, стрелял ли он в русских, являясь солдатом вермахта на восточном фронте, Александр ответил, что он не стрелял в русских, как не стрелял бы и в немцев.

Приговор был оглашен в тот же день: смертная казнь через гилиотину, которая была довольно распространена в то время в Германии, правда, для преступников, совершивших уголовное преступление. Александра не спасло вмешательство высокопоставленного брата его мачехи, ветерана НСДАП и обладателя золотого партийного значка Рудольфа Гофмана, который ходатайствовал перед Гиммлером о смягчении приговора. Гиммлер ответил на ему так:

 "Глубокоуважаемый партайгеноссе Герр Гофман!.. К сожалению, вынужден сообщить Вам, что не могу содействовать помилованию. …Недостойное деяние Александра Шмореля, которое без всякого сомнения в значительной степени обусловлено присутствием в нем русской крови, заслуживает справедливого наказания... Хайль Гитлер!"

1 мая 1943 Александр пишет родителям из тюрьмы: 

"Если мне придется умереть, если прошение будет отклонено, знайте: я не боюсь смерти, нет! Поэтому не мучайте себя! Я знаю, что нас ожидает другая, более прекрасная жизнь, и мы еще обязательно встретимся…. 
Поймите, смерть не означает завершения жизни. Наоборот, это - рождение, переход к новой жизни, великолепной и вечной! Страшна не смерть. Страшно расставание. Лишь сейчас, когда нас разлучили, когда я потеряю вас всех, я осознал, как любил я вас.
Помните o встрече здесь, на земле, или там, в вечности. Господь направляет ход вещей на свое усмотрение, но на наше благо. Потому мы должны довериться ему и отдать себя в его руки, и тогда он никогда не оставит нас, поможет нам и утешит нас. "

Родственники и друзья планировали устроить Александру побег из тюрьмы, подкупив охрану, но он отказался, опасаясь за жизнь своих освободителей.

Александр Шморель был казнен 13 июля 1943 года в возрасте 25 лет вместе с Куртом Хубертом в Мюнхенской тюрьме Штадельхайм. Похоронен по православному обряду на кладбище Ам Перлахер Форст. Через несколько лет рядом же похоронят и его няню.

Grab der Familie Schmorell in München

Именем Александра названы школы, улицы и площади в Германии, в родном Оренбурге планируется установить памятник Александру Шморелю.

Икона Св. Александра Мюнхенского

В начале 1990-х по инициативе архиепископа Берлинского и Германского Марка (РПЦЗ) была инициирована процедура канонизации Александра Шмореля. 11 июля 1994 года решением Архиерейского Собора он был прославлен в Германой епархии РПЦЗ, как местночтимый святой. 4 и 5 февраля 2012 года на могиле Александра в Мюнхене и в кафедральном соборе состоялась торжественная служба, которая завершила процедуру причисления Александра Шмореля к новомученикам российским.