Святая гниль.
ЧазэрГиацина разлила мёд по его грудной клетке — тёплый, густой, собранный с тех самых цветов, что проросли сквозь трещины в алтарном полу. Анакса закусил кожаный ремешок, когда она стала выковыривать ложкой застывшие капли из впадин между его рёбер.
«Слишком сладко для лаборатории,» — прошептал он, но позволил ей облизать лезвие скальпеля, прежде чем сделать новый надрез чуть ниже пупка.
Кровь (его — тёмная, с примесью титановой лимфы; её — переливающаяся, как нефть в лужах после дождя) капала в фарфоровую чашку с остатками утреннего чая. Гиацинта размешала ложечкой с монограммой «Р.М.» — реликвией из разрушенной Рощи.
На полке у окна – засахаренные фиалки (те самые, что она носила в волосах в день их первой встречи) и её медицинская перчатка (прожжённая кислотой там, где он впервые схватил её за запястье)
Анакса ввёл ей под язык пипетку с экстрактом мака — не для обезболивания, а чтобы её слюна приобрела тот самый привкус, который он любил в детстве.
«Ты знаешь, что это грех?» — спросила она, позволяя ему раздвинуть свои бёдра холодными металлическими щипцами.
«Нет,» — он провёл языком по шраму на её внутренней стороне бедра, — «Это контрольная группа.»
Гиацинта погрузила его руку — ту самую, что когда-то раздавила ей гортань в приступе гнева — в воду.
«Смотри,» — она провела гвоздём по вене, — «Мы одного цвета теперь.»
Он вытащил мокрые пальцы, провёл ими по её губам. Мёд. Никотин от сигарет, которые она курила тайком в часовне.
Гиацина поймала каплю его крови на кончик языка, смешав железо с остатками меда. Вкус напоминал тот самый пирог, что пекла его сестра когда-то – горелая пшеница и сахар.
Анакса вынул щипцы из её плоти с мокрым чмоком. На блестящем металле остались три ворсинки от её одеяния, кусочек засохшей амброзии с её губ и что-то неопознанное, пульсирующее слабым светом
Ты разлагаешься красиво.
– прошептал он, засовывая инструмент ей в рот, чтобы она очистила его зубами.
Гиацина послушно облизнула металл, оставляя на нём радужные разводы. В зеркале напротив их отражения дрожали – у него из пустой глазницы стекал тёмный мёд, у неё из-под ногтей прорастали микроскопические фиалки.
Не беда. Сегодня попробуем твою кость.
Когда ты поймёшь, что мы уже давно не эксперимент?
Анакса поймал её палец зубами, аккуратно надкусил до дермы.
Когда перестанешь задавать глупые вопросы, моя святая гниль.