Священный год: предпосылки

Данная статья затрагивает, в сущности, две непростых темы. Во-первых, это тема года, как священного отрезка времени, и обоснований этого.

Во-вторых, это тема времени и его происхождения в рамках мифа. Отчасти этот момент перекликается с темой хронологии мифологических событий, которая мной ранее уже публиковалась (впоследствии публикация была удалена, а данный вопрос сейчас повторно прорабатывается).

И начать стоит, пожалуй, со второй темы, поскольку её рассмотрение необходимо, чтобы подойти к году, как к некой форме времени.

Также по ходу статьи придётся коснуться нескольких мифов, чтобы наглядно показать сущность заявленной темы, а также показать в чём заключается важность и необходимость хронологии мифологических событий.

Когда, в какой момент мифа появляется время, как некий элемент бытия, с которым человек может взаимодействовать? Прежде, чем ответить на этот вопрос, я отмечу что взаимодействие — это ключевой фактор, который имеет для нас значение в рамках заявленной темы, поскольку время с которым человек не взаимодействует, существует лишь умозрительно. Его невозможно измерить или распланировать. Чтобы понять о чём я говорю, представьте, что вы проснулись в совершенно отделённом от внешнего мира пространстве, где нет никаких средств измерения времени. Через некоторое… хм… время, у вас останется только ощущение и осознание того, что оно — время — есть, и что оно — течёт, но взаимодействовать с ним вы не сможете.

Следовательно, время, как что-то, с чем человек (хотя бы, потенциально) может взаимодействовать, возникает тогда, когда появляются средства его измерения. В рамках мифа этот момент, равно как и состояние предшествовавшее ему, очень хорошо показаны в «Прорицании вёльвы»:

Солнце, друг месяца,
правую руку
до края небес
простирало с юга;
солнце не ведало,
где его дом,
звезды не ведали,
где им сиять,
месяц не ведал
мощи своей.

Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
стали священные,
ночь назвали
и отпрыскам ночи —
вечеру, утру
и дня середине —
прозвище дали,
чтоб время исчислить.

Картину дополняют «Речи Вафтруднира»:

Один сказал:
«Второй дай ответ,
если светел твой ум
и все знаешь, Вафтруднир:
луна как возникла
во тьме для людей,
как создано солнце?»

Вафтруднир сказал:
«Мундильфёри
зовется отец
солнца с луною;
небо обходят
они каждый день,
то времени мера».

Один сказал:
«Дай третий ответ,
коль мудрым слывешь
и все знаешь, Вафтруднир:
откуда начало
дня над людьми
и ночи с луною?»

Вафтруднир сказал:
«Деллингом звать
день породившего,
Нёр — ночи отец;
измыслили боги
луны измененья,
чтоб меру дать времени».

Итак, возможность взаимодействия человека с временем возникает тогда, когда возникают средства измерения времени. В нашем случае этими средствами оказываются луна и солнце, как физические объекты нашего мира, и, таким образом, измерение времени в рамках мировоззрения древнего скандинава оказывается неразрывно связано с естественным движением этих объектов. То есть, со сменой ночи и дня, изменением фаз луны, и сменой времён года.

Согласно Тациту, германцы считали что ночь — первична, а день приходит вслед за ночью. Отсчёт новых суток, по-видимому, германцы начинали с момента заката солнца. Тацит пишет:

«Счет времени они ведут не на дни, как мы, а на ночи. Таким обозначением сроков они пользуются, принимая постановления и вступая в договоры друг с другом; им представляется, будто ночь приводит за собой день»

Здесь логично было бы сделать и допущение о том, что и начало нового года германцы и скандинавы маркировали подобным образом: из исландских саг нам известно что счёт лет скандинавы вели по зиме, а не по лету, следовательно, в их мировоззрении зима была подобна ночи, а значит начало зимы могло быть и началом нового года, как ночь — началом новых суток. Косвенным подтверждением такого взгляда может являться «Сага об Эйрике Рыжем», где рассказывается о том, как в Гренландию к некоему Торкелю прибывают гости из Исландии «в самом начале зимы», а далее описывается пир и упоминается о пророчице Торбьёрг, у которой в обычае было «ходить зимой по пирам» и делать предсказания о грядущем течении года. Пир, устраиваемый «в самом начале зимы» может быть только пиром, связанным с Зимними Ночами.

Можно предположить что в германо-скандинавском мировоззрении сутки уподобляются году и наоборот, зима — ночи, день — лету, а определённые точки на годовом круге маркируют некое значимое время, которое в древнескандинавском обществе отмечали пирами и жертвоприношениями. Мы знаем о таких точках: это Зимние Ночи, Йоль, Начало Лета, возможно — Мидсумар, Осенний Пир. Но мы упускаем наиболее важный момент…

Что именно делает данные точки года священными для нас, что стоит за ними в мифологическом смысле, помимо смены времён года и лунных фаз, которые являются просто инструментами для отсчёта времени?

Здесь мы подходим к идее сакрального времени, а точнее — сакрального года. То есть такого года, в котором, как минимум, некоторые его точки являются мифологически сакрализованными. А как максимум — таковым является весь год, на всей его протяжённости.

Несмотря на тот факт, что миф, в большинстве случаев, рассматривается исследователями как явление вневременное, сами источники германо-скандинавской мифологии говорят нам об обратном: о том, что миф имеет своё время и свою хронологию, то есть последовательность событий. Боги рождаются, творят мир и людей, выходят замуж и женятся, сражаются, умирают и т. п. Их поступки, связанные с ними события — они имеют совершенно очевидную протяжённость во времени и хронологическую последовательность. Следовательно, для богов изменение и измерение времени также значимы, как и для людей.

Подтверждения этому мы находим в самих источниках. Например, в «Поездке Скирнира»:

Герд сказала:
«Барри зовется
тихая роща,
знакомая нам;
через девять ночей
там Герд подарит
любовь сыну Ньёрда».

Тогда Скирнир поехал назад. Фрейр стоял у входа и приветствовал его и спросил, что слышно:

«Скирнир, скажи мне,
прежде чем сбросишь
с коня ты седло:
добился ли ты
девы согласья,
исполнил ли просьбу?»

Скирнир сказал:
«Барри зовется
тихая роща,
знакомая нам;
через девять ночей
там Герд подарит
любовь сыну Ньёрда».

Фрейр сказал:
«Ночь длинна,
две ночи длиннее,
как вытерплю три!
Часто казался мне
месяц короче,
чем ночи предбрачные».

Как видим, и для Герд, и для Фрейра имеют существенное значение временные сроки.

Другое подтверждение этому мы находим в «Песни о Хюмире», где также заостряется внимание на важности сроков:

К асам на тинг
Тор возвратился,
котел он принес
Хюмира турса,
и асы теперь
каждую зиму
досыта пили
пиво у Эгира.

Отмечу, что в оригинале не говорится «каждую зиму». Там употреблено словосочетание «hörmeitíð», что вернее всего понимать как «время уборки льна». Первоначально, видимо — hörmeittíð: от hörr — «лён», meita — «срезать» и tíð — «срок, время». Поскольку «Песнь о Хюмире» написана в Исландии, то необходимо отталкиваться от исландских реалий, чтобы понять о каком именно времени идёт речь.

Лён в Исландии высевают приблизительно в начале мае, цвести он начинает в конце июля, а прочные волокна, пригодные для прядения, образуются через 30-40 дней после цветения. Таким образом, уборка льна начинается не ранее начала сентября и, очевидно, продолжается какое-то время. Соответственно, асы пируют у Эгира в сентябре. Из нескольких саг мы знаем о том, что в сентябре действительно проходили пиры, в частности т. н. haustboð — «осенний пир», который можно соотнести с осенним равноденствием и приурочить к сбору урожая.

Из вышеприведённого фрагмента также очевидно то, что у богов есть своё особое время, которое отмечено пиром, проведением праздника каждый год. То есть для богов существует ход времени, существует смена времён года и его протяжённость.

Наиболее интересные данные в отношении этого мы находим в «Младшей Эдде» в «Языке поэзии», где сперва описан пир у богов, который посещает великан Эгир, а далее говорится:

«Почему золото называют огнем Эгира? Это объясняет уже упомянутый рассказ об Эгире. Он был на пиру в Асгарде и, собравшись в обратный путь, пригласил Одина и всех асов прийти к нему в гости через три месяца».

Причём, этот пир, на который асы должны явиться к Эгиру, Снорри сопоставляет с тем пиром, на котором произошла «Перебранка Локи». Как было показано в отрывке из «Песни о Хюмире», асы пируют у Эгира приблизительно в осеннее равноденствие, следовательно, предыдущий пир, когда Эгир гостил у асов, проходил в конце июня, то есть во время летнего солнцестояния. В Исландии в это время начинался Альтинг, то есть общий тинг всей страны.

Эти небезынтересные совпадения мифологических и обыденных явлений наталкивают на мысль о том, что подобные взаимосвязи можно провести для всех ключевых точек на годовом круге. И, таким образом, говорить о сакральном, мифологическом наполнении года. Но для этого необходимо, прежде всего, выстроить верную хронологию мифологических событий.

В данной статье я не буду приводить её полностью, поскольку сейчас занимаюсь редактированием её предыдущей версии, а остановлюсь лишь на некоторых мифах, которые, на мой взгляд, можно связать друг с другом в хронологическую последовательность.

Сама идея такой связи — не нова, а этнография и изучение мифологии и фольклора наглядно свидетельствуют о том, что в основе обряда и праздника его сопровождающего, как правило, лежит некий миф.

Только что было показано, что пир асов, на который был приглашён Эгир, соотносится со временем летнего солнцестояния, а ответный пир, который посещают асы — с осенним равноденствием. Но он же соотносится с событиями «Перебранки Локи», и, значит, у него есть последствия: бегство Локи и его последующая поимка асами. Также у этого пира есть и предшествующие ему события: во-первых, он был бы невозможен без котла, который Тор и Тюр добывают у великана Хюмира, а во-вторых, Локи в ходе перебранки упоминает об убийстве Бальдра, то есть оно произошло до этого пира.

Помимо этого, великан Эгир имеет также иное имя — Гюмир, известное по «Младшей Эдде» и по прозаическому вступлению к «Перебранке Локи». Этим же именем он назван в «Поездке Скирнира», где Фрейр влюбляется в его дочь — великаншу Герд. Фрейр посылает к ней своего слугу — Скирнира, чтобы тот выступил в роли свата, и Герд, в итоге, даёт согласие на брак. И здесь также надо отметить, что в ходе сватовства Скирнир предлагает Герд в качестве приданого «кольцо, что на костре Бальдра сгорело», то есть и это событие происходит уже после смерти Бальдра.

Возникает масса вопросов относительно хронологии всех событий, которые упомянуты выше.

На каком отрезке времени происходит сватовство Фрейра к Герд относительно пиров, в которых принимает участие отец Герд — великан Эгир/Гюмир?

Не является ли один из этих пиров свадебным, знаменующим союз между Герд и Фрейром?

Связаны ли эти события, а также и остальные, упомянутые ранее, с какими-либо обрядовыми практиками и точками года?

Прежде всего, стоит остановиться на сватовстве и свадьбе Герд и Фрейра. Свадьба в древнескандинавской обрядности непременно предполагала пир, а невеста переселялась из дома отца в дом мужа, следовательно, мы можем допустить что из двух пиров, которые упоминаются в мифах, только один подходит на роль свадебного: тот, в котором Эгир/Гюмир является гостем асов. Это логично, поскольку он, как отец Герд, должен сопроводить дочь на свадьбу. Как уже ранее было сказано, этот пир можно сопоставить с летним солнцестоянием.

Следовательно, сватовство Фрейра происходит ранее этого момента. Но когда именно?

Можно понимать слова Герд «через девять ночей там Герд подарит любовь сыну Ньёрда» буквально, и тогда эпизод со сватовством происходит за 9 ночей до летнего солнцестояния. Но стоит также обратить внимание на слова Фрейра:

Ночь длинна,
две ночи длиннее,
как вытерплю три!
Часто казался мне
месяц короче,
чем ночи предбрачные.

Отмечу некоторую неточность перевода. В оригинале Фрейр говорит «half hýnótt» — «половина брачной ночи», а Клисби — Вигфуссон уточняют, что, по-видимому, правильная форма этого слова — hýnætr — «брачные ночи». Они же указывают что это, видимо, три ночи перед или сразу после бракосочетания.

В контексте помолвки Фрейра необходимо, всё же, понимать это слово как «ночи, предшествующие браку».

Но здесь возникает странность. В переводе Фрейр говорит о трёх предбрачных ночах, в то время, как и Герд, и Скирнир (уже приехав обратно к Фрейру) говорят о девяти. Противоречие можно, пожалуй, разрешить только следующим образом: предбрачных ночей было, всё же, не три, а именно девять, и Фрейр своей жалобой прямо на это указывает: ему кажется длинной одна ночь, покажется ещё длиннее вторая, он не знает как сможет вытерпеть три ночи, а половина «брачных ночей» — то есть, четыре с половиной ночи — покажется ему длиннее целого месяца.

Последнее заставляет задуматься: слова Фрейра — это лишь поэтическое обозначение его эмоций, или же между названными сроками — «половина брачных ночей» и «месяц» — есть какое-то соотношение? Ответить на данный вопрос сейчас не представляется возможным, поэтому нам придётся взглянуть на «Поездку Скирнира» с другого ракурса.

Если миф является основанием обряда, то о чём нам говорит миф, отражённый в «Поездке Скирнира»? Фрейр — это бог процветания, благоденствия и плодородия, к которому обращались за «миром и урожаем». Согласно «Младшей Эдде» — «ему подвластны дожди и солнечный свет, а значит, и плоды земные». Его «функционал», прежде всего, аграрный, и рядом исследователей давно уже выстроено предположение о том, что весь миф о сватовстве Фрейра носит также аграрный характер, в котором Герд выступает как одна из богинь, символизирующих почву. Поскольку Герд в мифе является дочерью великана, а великаны в германо-скандинавской мифологии связываются с холодом и зимой, то высказывается предположение что миф о поездке Скирнира — это миф о том, как весеннее солнечное тепло пробуждает и согревает почву на исходе зимы.

В этом, определённо, есть смысл, и на правильность такого понимания мифа указывает не только его формальное содержание, но и некоторые внутренние моменты. Так, Скирнир, угрожая Герд проклятьем, сравнивает её с чертополохом, который кладут под камень после завершения жатвы: аграрная характеристика мифа здесь налицо.

Но если мы логически допускаем что за сватовством Фрейра следует пир у асов, являющийся свадебным, то содержание «Поездки Скирнира» должно также относиться к летнему солнцестоянию. Однако это совершенно не совпадает с мифом о «солнечном тепле, пробуждающем почву», поскольку в летнее солнцестояние это действие просто не имеет смысла. Исследователи здесь, видимо, совершенно правы, и этот миф необходимо соотносить с окончанием зимы, таянием снегов и подготовкой земли для скорой вспашки и начала посевных работ. В целом, для Исландии время подобной сельскохозяйственной деятельности можно (с рядом допущений) отнести ко времени весеннего равноденствия.

Между сватовством Фрейра и его свадьбой должен пройти некий срок, но можем ли мы, опираясь на сделанные ранее выводы, полагать что на годовом круге это срок от весеннего равноденствия до летнего солнцестояния?

Элементарная логика мифа подсказывает что наше построение, мягко говоря, неверно. Во-первых, мотив брака богини земли и бога плодородия не может приходиться на период летнего солнцестояния, поскольку в символическом смысле это — процесс распахивания и засевания полей, которое производят весной. Во-вторых, сама по себе свадьба Фрейра и Герд носит явно «неофициальный» характер: её отец не участвует в сватовстве, что противоречит нормам древнескандинавского общества, а о свадебном обряде речи, фактически, и нет. Вместо него Герд предлагает Фрейру встретиться в некой роще, из чего можно сделать вывод о том, что их встреча — тайная. Исходя из этого получается, что соотносить пир, на который Эгир приходит к асам со свадебным — нельзя. Свадьбы, как «официального» обряда, в мифе нет вообще. В то же время, нельзя исключать того, что остаётся косвенная связь: раз с Герд с какого-то момента является женой Фрейра, то асы становятся для Гюмира/Эгира родичами, которые приглашают его к себе.

Следовательно, мы можем выстроить хронологию нескольких событий:

1. Сватовство Фрейра к Герд и их встреча спустя какое-то время, охарактеризованная как «свадьба» — приблизительно весеннее равноденствие.
2. Пир, на который асы приглашают Гюмира/Эгира — летнее солнцестояние.
3. События «Песни о Хюмире» и добыча Тором котла для Гюмира/Эгира — период от летнего солнцестояния до «времени уборки льна».
4. Пир, на который асы приходят к Гюмиру/Эгиру, и на котором происходит «Перебранка Локи» — «время уборки льна», осеннее равноденствие.

Далее, как мы помним, последовало изгнание Локи и его поимка асами, когда он превратился в лосося. Как сказано в «Перебранке Локи»:

«После этого Локи, в образе лосося, спрятался в водопаде фьорда Франангр. Там асы поймали его».

И в «Младшей Эдде»:

«И лишь готова была их сеть, асы направились к реке и забросили сеть в водопад. Тор ухватился за один конец, а другой конец держали все асы, и поволокли они сеть. А Локи поплыл перед сетью и залег на дне меж двумя камнями. Они протащили сеть над ним и чувствуют: есть там что-то живое. И снова идут они вверх к водопаду и забрасывают сети, так нагрузив их, чтобы уж ничто не проскользнуло понизу. Плывет теперь Локи перед сетью, а как видит, что море близко, прыгает через сеть и кидается вверх, в водопад. Тут асы и приметили, куда он уплыл: идут вверх к водопаду и, разделившись, снова тянут сеть, а Тор пошел вброд на середину реки. Идут они так к морю, а Локи видит, что надо либо прыгать в море, но это опасно, либо прыгать через сеть. Он так и сделал — прыгнул стремглав через сеть. Но Тор поймал его, ухватив рукою. А тот стал выскальзывать, так что рука Тора сжала хвост, вот почему лосось сзади узкий».

И здесь необходимо остановиться и немного сказать о восприятии изложения эддических мифов.

Когда мы читаем изложение любого мифа, то события внутри него представляются нам чрезвычайно «уплотнёнными», безотрывно следующими друг за другом. В рамках одного мифа, как правило, опущены сроки, которые могут отделять события друг от друга, но это не означает что они на самом деле неотделимы. Более того: различные мифы могут быть переплетены между собой и проникать друг в друга. Например, в начале мифа о похищении Идунн рассказывается о путешествии трёх богов — Одина, Локи и Хэнира, а завершением его служит появление в Асгарде Скади — дочери убитого асами великана Тьяции, который и похитил Идунн. Но Скади в конце мифа выбирает себе мужа из числа богов, которым оказывает Ньёрд, а Ньёрд — это заложник из числа ванов, который был обменян на… Хэнира. Следовательно, между началом мифа о похищении Идунн и его завершением произошла масса мифологических событий, включая оживление людей, войну между асами и ванами, их примирение и т. д.

Вернёмся к теме статьи. Итак, следующее событие в рамках рассматриваемого нами отрывка хронологии — это поимка асами Локи. И кажется — из-за «плотности» повествования — что это событие должно состояться почти сразу после пира у Гюмира/Эгира, то есть после осеннего равноденствия, зимой.

Но это противоречит элементарной логике и природным явлениям: зимой никакой лосось, в которого прератился Локи, не может прыгать в водопады. По сути, перед нами картина нереста, а в Скандинавии (в частности, в Норвегии) нерест лосося длится с июня по конец августа. То есть, если переносить события мифа на течение земного года, то Локи был пойман асами более 9-и месяцев спустя после пира у Гюмира/Эгира.

А за этот срок, судя по всему, произошло расставание Ньёрда и Скади. Подобный вывод можно сделать из того, что на момент «Поездки Скирнира» Скади ещё называет Фрейра «сыном» (фигурально, конечно же), а на пиру у Эгира, согласно «Перебранке Локи», присутствует как жена Ньёрда. Но в описании связывания Локи Скади самостоятельно вешает над ним змею, в качестве мести за участие в убийстве Тьяцци. Если рассматривать её поведение в контексте древнескандинавского социума и поведения женщины в нём, то можно было бы ожидать иного: Скади, скорее, должна была подстрекнуть к мести мужа — Ньёрда — или приёмного сына — Фрейра. Но здесь она действует самостоятельно, что может указывать как раз на факт её расставания с Ньёрдом и его семьёй.

Относительно линейки мифов, затрагивающих появление Скади в Асгарде, также можно сделать любопытные сопоставления. Её началом служит уже упомянутый миф о похищении Идунн великаном Тьяцци, локализация которого на годовом круге представляет некоторую сложность.

После её похищения боги лишаются волшебных яблок и начинают стареть. Учитывая «функционал» Идунн, семантику «старения» и связь великанов с холодом, это событие гипотетически можно сопоставлять с наступлением зимних холодов, в то время как возвращение Идунн — напротив — с окончанием зимы и началом весны, как временем омолаживания природы. В целом же сюда неплохо ложится мотив убийства и сожжения Тьяцци: он может служить основанием обряда, где символическое «убийство» и ритуальное сожжение олицетворяющего Тьяцци чучела будут символическими «проводами зимы». Подобная ритуальная практика практически не зафиксирована у скандинавов в поздней этнографии, но зафиксирована у немцев в виде обряда «вынесения смерти» (нем. Todaustragen), в котором легко угадываются похожие обряды славян, символизирующие изгнание зимних холодов (масленичные обряды, «вынесение Марены», «потопление Моржаны»). На годовом круге это событие может находиться где-то в промежутке от весеннего равноденствия до древнескандинавского начала лета (в 20-х числах апреля).

На данный момент, тем не менее, невозможно полностью сопоставить все события германо-скандинавской мифологии с теми или иными точками и отрезками годового круга. Для этого необходима их точная хронологизация и анализ данных, который весьма затруднителен. Тем не менее, уже сейчас можно говорить о том, что данное направление весьма перспективно, а в будущем позволит создать модель священного года, на которой можно будет отразить всю или почти всю линейку мифов. В практическом плане это даст нам возможность точного соотнесения того или иного мифа с обыденной жизнью, то есть даст возможность сакрализации как явлений и процессов, что нас окружают, так и наших собственных действий.

Это также даст возможность символического воспроизведения того или иного мифа в наиболее подходящее для этого время, что по сути своей будет являться уже не столько прагматическим обрядом, сколько носить характер мистериального действия.

Оригинал: https://m.vk.com/@varr_sidr-svyaschennyi-god-predposylki