Свобода как развитие
Традиционно оценка благосостояния основывается на некоторых моделях, которые включают определенные недифференцированные показатели, такие как ВВП на душу населения или ресурсы страны, но которые не представляют собой свободу как таковую, хотя в целом функционируют как средство достижения цели. При этом они мало говорят о том, как на самом деле живут люди и что они ценят как наиболее важное. Теория социального выбора – это широкая дисциплина, которая охватывает множество разнообразных вопросов, включая вопрос о том, как оценить общее благосостояние общества на основе плюрализма интересов его членов. Важнейшим элементом этой темы является использование межличностных сравнений, чтобы понять силу общественного беспокойства по поводу бедности, голода или неравенства. В этих рамках основополагающим вопросом, на который необходимо ответить, является: межличностные сравнения чего?
В центре внимания размышлений над ответом оказывается свобода, понимаемая как способность быть или делать то, что считается важным, то есть достигать ценностных функций, тем самым закрепляя понятие, связанное с идеей самоопределения. Благополучие индивида может быть рассмотрено в терминах качества его жизни, а жизнь определяется как набор взаимосвязанных функций, состоящих из действий и состояний. В этом контексте самореализация человека понимается как вектор его функций, которые могут варьироваться от очень простых вещей, таких как хорошее питание или здоровье, до более сложных, таких как чувство собственного достоинства или социальная интеграция. Философские установки этой идеи можно проследить в трудах Аристотеля, в которых заложены основы блага человека в терминах жизни, понимаемой как деятельность.
Важность способностей для благополучия человека вытекает из двух различных, но взаимосвязанных соображений. Во-первых, если достигнутые функции составляют благосостояние человека, то способность их достижения будет составлять его фактические возможности получить это благосостояние. Поэтому при оценке общества необходимо принимать во внимание реальные свободы, которыми пользуются люди. Другая связь, которую можно установить между возможностями и благополучием, заключается в том, чтобы сделать достигнутое благополучие зависимым от способности функционировать. В этом смысле способность делать выбор должна интерпретироваться как ценный компонент существования, о чем в своей книге «La idea de la justicia» говорит индийский экономист Амартия Кумар Сен: «оценивая свою жизнь, мы имеем основания интересоваться не только тем, какую жизнь нам удается прожить, но и свободой, которой мы обладаем в действительности, чтобы выбирать между различными образами и стилями жизни».
Вопрос самореализации основан на предположении, что работа является важнейшим источником самовыражения. Согласно этому подходу, она не является лишь инструментом для зарабатывания денег с целью достижения экономической независимости, а выражает то, кем человек является (кем он хотел бы быть). В этом контексте уместно отметить, что восходящая мобильность послевоенных десятилетий, которую немецкий социолог Ульрих Бек описал в своем труде «La sociedad del riesgo Hacia una nueva modernidad» выражением «эффект лифта», сегодня превратилась в нисходящую мобильность, которую его соотечественник и коллега Оливер Нахтвей обобщает в монографии «La sociedad del descenso. Precariedad y desigualdad en la era posdemocrática» в образе «спускающегося эскалатора». Если в первом случае каждый получал свою долю в процессе роста экономик, то сегодня лишь немногие получают такую выгоду, и все больше людей «спускаются на эскалаторе», переходя из одного социального класса в другой.
Свобода необходима для развития по двум различным причинам. Во-первых, для оценки – прогресс должен оцениваться с точки зрения того, увеличились ли свободы людей или нет; наличие большей свободы делать то, что ценится, само по себе важно для полной свободы человека, но это также имеет значение для увеличения возможностей индивидов для достижения положительных результатов. Из этого следует, что свобода является не только основой для оценки успехов и неудач, но и детерминантной индивидуальной инициативы и социальной эффективности. Таким образом, увеличение свободы повышает способность людей помогать себе, а также влиять на мир, а это является основополагающим фактором для процесса развития.
В текущей ситуации существует множество причин неустойчивости условий труда, которые отражают этот процесс: от снижения налогов и отсутствия инвестиций в государственный сектор, до демонтажа систем социального обеспечения, расширения субподрядных структур и роста временной занятости (что дополняется самозанятыми в частном секторе). Кроме того, никогда еще в истории зависимость человечества от природных ресурсов и тесное переплетение жизни людей с окружающей средой не были столь очевидны, как сегодня. При этом, работа и жизнь сегодня все больше определяются так называемой «цифровой экономикой», которая создает экономическую ценность не столько с помощью человеческого труда, сколько с помощью данных. Постоянное развитие технологий искусственного интеллекта во всех своих аспектах ведет к замещению человека на рынке труда. В своей нерегулируемой динамике этот процесс стремится к оккупации пространства принятия решений, и дальше – к полной замене человека в осуществлении трудовых функций. Чтобы реально оценить ситуацию, следует учесть, что искусственный интеллект обладает способностью к автоматическому обучению (машинному обучению). Это означает, что алгоритмы могут автоматически совершенствоваться в анализе информации, что позволяет им генерировать собственные модели знаний и совершенствовать их до немыслимых уровней. Двигателем этого водоворота является капитализм, основанный на дерегулировании Интернета.
Идеализация технологий, наряду с такими требованиями, как всеобщий базовый доход, глобальный «зеленый новый курс» или четырехдневная рабочая неделя, указывает на реформистские перспективы института труда. Бум финансовых инвестиций во время пандемии заставил многих работников увеличить свои сбережения, делая их жизнь все более комфортной и независимой от жесткого трудового распорядка. Между тем, для «периферийных» экономик, таких как страны Латинской Америки, этот сценарий углубляет дилемму, ускоренную «новой нормальностью», в которой сейчас находится регион, поскольку инвестиций не хватает, а экономики развитых стран сосредоточены на решении своих собственных трудностей, поглощая потоки капитала. В этой ситуации «периферия» имеет, по крайней мере, две четкие альтернативы. Одна из них – взять на себя еще больше долгов, став поставщиками дешевой удаленной (аутсорсинг) и внутренней (мигранты) рабочей силы. Другой путь – постараться догнать «азиатских тигров», инвестируя в финансовое образование, поощряя политическую смелость и проявляя коллективную дисциплину. С дематериализацией денег приходит дематериализация занятости, сначала в дистанционном формате, затем в виде автономного дохода и, наконец, пассивного. Какова цель? – восстановить то, что в странах «центра» называет качеством жизни.