Сверхдержава/Глава 18, ч.2

(Первичка, будет много-много редактироваться, мне тоже много чего не нравится)

В маленькой квартире в пригороде столицы около двух часов ночи стояла тишина. То и дело тишину ненароком нарушал храп в единственной комнатушке. Шторы держали зажимы для бумаг вместо подхватов, чтоб двум кактусам на подоконнике открывался вид и на дом напротив, как всегда, и на письменный стол. Обыкновенно жилец храпел громче, но сегодня он уснул за столом и издавал звуки, потому что передавил себе твёрдой поверхностью нос. Под локтями у него валялись тетради и пара книг, пенал, футляр для очков, тоже служивший пеналом, бутылка газировки и диктофон. Лоб лежал на цифровом фотоаппарате. С шеи тянулась лента с бейджем: «Корреспондент «Последнего» канала Фулмер Р. Форд». Сегодня он вёл репортаж с открытия нового театра-музея, между прочим, пока что самого большого в стране. За пять лет в Z выросла популярность театральных кружков у молодёжи — площадка для будущих профи готова, а там и до кинематографа доберутся.

Не прерывая протяжного храпа, в прихожей скрипнула дверь. Открылась и закрылась. Фулмер выдохнул — опять тихо. Как снова вдохнул — там же у коврика под дверью что-то упало, словно уронили стокилограммовое тело.

— Стэн! — хрипела фигура, оставшаяся стоять. — Какого чёрта?

— Я виноват, что у него всё лилипутское? На что я наступил, на пуфик? Включи свет, я ничего не вижу!

Вместо света Стэну включили лазерную указку точно в линзу очков.

— Мёрдок! Чтоб тебя…

— Чёрт побрал? — скрипнул Мёрдок, оступившись о торшер. — Вот тебе свет. Радуйся, дорогой друг, что я со вчерашнего утра не видел Чарли, иначе со мной пошёл бы он.

Стэн отряхнулся и выпрямился во все свои два метра и десять сантиметров роста плюс зелёные кроссовки. Рыжий верховный демон войны чувствовал себя униженным в классических остроносых туфлях на чуточку увеличенном каблуке. Пока рядом кто-то из Гаанманнов, старший или младший, Стэн или Кэлвин, каблучки никогда пола не касались. Мёрдок должен быть выше своих беспредельщиков-разгильдяев.

Пальцем толкнув дверь комнаты, Оберст с раздражением прикрыл глаз. Ужасный скрип! Петли не смазывались, чтобы занятый работой Фулмер отмечал, когда у него появляется компания; чаще всего это либо Эрик, либо Чарли, либо сразу оба.

Старший из последних, лёжа на узкой железной кровати, как раз неспешно изучал красными глазами, как газету за завтраком, наброски будущей статьи мелким-мелким почерком, сделанные на коленке в блокноте с телефон размером. Фулмер Форд признавал лишь большие планшеты для письма и карманные книжки и тетрадки. Первых под рукой в нужный момент не оказывалось, либо же погода не позволяла прихватить с собой нечто, что ни в один рюкзак или портфель не поместится. Так что все большие работы Фулмера чумой выкашивали малышей в твёрдом переплёте. Заполненным одинаковым блокнотам отводилась своя полка над письменным столом, почти вся битком забитая.

В лучших традициях, у Форда имелась библиотека. По всей квартире книги лежали стопками и двигались исключительно этими маленькими группами. Кое-что Фулмер взял у Эрика. Точно у него, ведь Мёрдок как страшный сон вспоминает «порядок» в фордовом логове. Но в защиту этого уникального журналиста надо бы отметить, что за исключением использованного пузырька чернил для ручки мусора у него дома не было. Даже ведро пустое.

Чарли разлёгся, закинув левую ногу на правую и болтая ей туда-сюда. От этих шевелений противно скрипела кровать, но это уже Фулмеру обыкновенно не нравилось.

Демон поднёс указательный палец левой руки к губам и шикнул, мол, будьте потише.

— Вы ж разбудите его, — вывел он слова губами, но произнёс мысленно.

­— Его? — прошипел Стэн. — Чарли, он тебе уши ещё не выхрапел?

— Даже храп Фулмера лучше звучит, чем современная попса. Уже лет сто.

В свете настольной лампы кровавые глаза Чарли были больше карими, и это было так естественно, что наверняка это их настоящий прижизненный цвет. Чайный. Сладкий.

Он захлопнул записную книжку Форда и сел на край кровати, приняв полупрозрачный вид: окружающей среде он так казался легче, будто бы дух, привидение.

— Вы ищете меня или Фулмера? — мысленно сказал Чарли. — Скажите, что меня. Он устал как собака, мне жаль его тревожить.

— Его! — шикнул Стэн. — У нас проблемы. У всех нас.

— Он живой! Ему надо отдохнуть!

Расталкивать Форда, пустившего на стол слюну, взялся Мёрдок. Проснувшись, Фулмер выбубнил, что, видать, помер, но без удивления или горечи.

— Ну умер и умер, что ж теперь, поминки тебе устраивать, — глухо ворковал над журналистом Мёрдок, приподнимая ему голову за седые волосы достаточной длины, чтоб собрать их в хвостик. Зачёсывая их назад, Фулмер прикрывал плешь на макушке, единственный вместе с сединой признак того, что он уже точно совсем не молод. Шестой десяток недавно пошёл.

Придя в себя, Форд первым делом вытер рукавом слюну со стола. Потом потянулся, а вот теперь и приветливо улыбнулся, обнажив забавную щель между двумя верхними передними зубами. На телевидение с похожими недостатками почти не берут работать, но эта улыбка просто обворожительно выделялась на фоне каменных лиц других, стандартно красивых и подкрашенных репортёров и телеведущих обоих полов. С другой стороны, за долгие годы работы Фулмер обрёл такую уверенность в себе и своих занятиях, что частенько казался нетрезвым. Только казался. Но сейчас особенно. Даже Мёрдок внимательно осмотрел стол на предмет ёмкостей из-под спиртного.

— Что случилось, господин Верховный демон? — протянул Фулмер, слегка шепелявя и странно вытягивая звуки куда-то не туда.

— Форд, друг мой, пришёл твой звёздный час, — скорбно проговорил Мёрдок. — Шнакинберг в наркодиспансере.

— Том самом, при новом медцентре? Большой дом, ярко, как для детишек, на кухне на их листовке кружка стоит, в ней кофе был, надо будет утром вымыть, если я не забуду. Что Руди в наркодиспансере делает? Допился?

— Молодчина, Фулмер, быстро очухался, — съязвил Стэн, уронив себя рядом с Чарли на кровать.

Все дружно скривились от скрипа.

Мёрдок коротко, как мог, изложил, что произошло в предыдущие несколько дней, не забыв также, что Отто получил первую ученицу и случайно, к радости братьев-демонов, во всё её посвятил, во что можно и нельзя. Какие недотёпы в Автотехподдержке обитают, какая Герта умница-разумница, что держала в тайне даже от семьи, чем она в интернете занимается, обязательно сказал, какой Стэн быстрый и решительный, с допотопного компьютера в рубке охраны на территории Мёрдока провёл настоящую информационную дуэль со старым приятелем Запорожцем и вышел победителем, допустив лишь одну оплошность — прямо на рабочем столе пропустил каталог со ссылками на все дневники Шнакинберга, о которых даже сам Оберст услышал в первый раз. Берти Пауэр, повторяя за отцом, всё перерезал Запорожцу, Герте и всем-всем-всем кроме Кэлвина, Мёрдока и Стэна доступ к сим запискам сумасшедшего. Но чуть опоздал: Запорожец вычитал, что Шнакинберг на днях виделся с мёртвым Рихардом!

Стэн пытался что-то добавить к рассказу, вскочив и расхаживая по комнате, но Чарли усадил его к себе на коленки и мёртвой хваткой зажал ему и нос, и рот. Вздыхать теперь только ушами.

— Шумный ты, весь дом перебудишь, — шептал Чарли. — Мозгами говори, я тебя много лет назад научил, у тебя хорошо получалось. Ты деградировал, сталось? Где учёность? Мы тебя на Нобеля за Берти выдвигали, ты вспомни.

«Заткнись, говнюк!» — мысленно рявкнул Стэн и сел спокойно, как большой ребёнок у съёжившейся бабушки на коленках.

— А Руди-то чист, — сказал Фулмер. — Из недели его пребывания там смишники раздуют бредятину, что у нас армией командуют укурки какие-то.

— Руди чист, — продолжал Мёрдок мысль. — И раз он чист, но написал такое, его отправят куда?

— В… дурку. Запорожец так легко сдал его? Как это говорится, он не стукач точно, скорее сам заплатит за молчание. Скрывает, что курит, оператору даже платил, чтоб его не ловили с сигаретой. Говорю, он не мог Руди сдать.

— Не столь важно сейчас, но запиши-ка мне это.

Несколько секунд, и Оберст засунул в карман брюк огрызок бумаги с запиской.

— Фулмер, дело государственной важности, — уже взмолился Мёрдок. — Мы должны вытащить командующего Шнакинберга из СМИ. Но, знаешь, в диспансере пусть посидит, подумает.

— Мёрдок! — жалобно выдавил Форд. — Я должен поспать.

— Фулмер…

Журналист уснул. Рыжий демон кое-как поймал его тяжеленную умную голову, чтоб не ударилась о фотоаппарат на столе снова.