Сверхдержава/Глава 13.

Глава 13.

― Ты боишься высоты? — пробормотал Отто, щёлкая рычажки и клавиши на части центральной панели управления, что под дисплеем.

Герта шумно сглотнула слюну.

— Зачем тебе это знать? — пробормотала она так же тихо.

— Милая, я научу тебя бояться высоты неконтролируемой и не бояться падать внутри груды металла под гигантским аккумулятором, — нервно, будто заведённо выдыхал он слова, на Герту не глядя. — На высоте, куда мы можем благодаря нашей машине подняться, люди не дышат, однако у нас три системы подачи кислорода, мы можем не беспокоиться, что задохнёмся. Также у нас тестово установлена система поддержки оптимального давления, чтобы ты не сильно пострадала при получении первого опыта, так сказать.

— Мы минут сорок назад вернулись от Шнакинберга!

— Я могу использовать любую методику обучения, а у нашей базы как раз прямо сейчас началось четырёхчасовое окно использования воздушного пространства. О как повезло-то, а? Помнишь, что я тебе про авионику рассказывал? Ленины конспекты читала?

— Помню. Читала.

— Различаешь всё, что перед собой видишь? Хотя бы примерно… Допустим, вот это что? — щёлкнул он пальцем по небольшому зелёному экрану.

Отто держал палец на «аварийном» радаре, что ловит все сигналы, посланные борту на определённой частоте. Это Герте рассказывал сам Магнуссен, а потом дорассказал Кэлвин: в основном радар рассчитан на случай, если откажет ИИ либо бортовой компьютер. Дисплей радара установлен левее центрального дисплея бортового компьютера, но в лёгком доступе и для второго пилота, чьё место справа.

— Ты называл его «аварийкой», он разработан автотехподдержкой для «шестьдесят шестой», даёт подключить удалённое управление, послать сигнал бедствия и видит всё, что потенциально послано ему…

— Чудно! Асука, чтоб тебя мыши драли, блокируй второго пилота и открывай ангар. Взлётно-посадочная свободна?

— Это следовало спросить ранее, — серьёзно ответил электронный голос. — Полоса свободна, мистер Магнуссен дал добро. Настоятельно рекомендует вам использовать все кислородные системы.

Отто обиженно надулся и вздохнул.

— С Гертой я в штопор уходить не буду.

— Тогда вы говорили то же самое.

— А потому что нехрен было давать мне итальянского выродка! — рявкнул пилот и повернулся к напарнице. — Честно, не буду. Сегодня. Переключай на ручной режим, озвучивай мои манипуляции, открывай ангар.

Но Асука зависла и перешла в режим ожидания. Компьютер противно пропиликал и включился голос парня постарше — Берти Пауэра, ИИ основного.

— Отто, Магнуссен дал добро. Ангар открываю, дополнительная подача кислорода вторым уровнем запустится на ста метрах. По указанию Магнуссена, я буду заменять Асуку следующие два часа. Свен за вами следит, от стандартного курса существенно не отклоняться, иначе вас отстранят от учений.

— Много хочет, — злобно рассмеялся пилот. — Что он сделает? Пожалуется?

— Приказ Гринфилда.

На взлётной полосе Отто остановил, ожидая команды, «Шестьдесят шестую» и, скаля зубы, проговорил:

— Пристёгивайся, машина большая. Будет тяжеловато даже с ремнями. Свен что-то говорил про меня как про пилота?

Герта нервно сглотнула слюну.

— Говорил, что ты водишь опасно.

— Ха, не верь этому, Свен трус. Он закрывал глаза, когда мы шли на посадку, и молился. Лена сказала, он и с ней так делает, — весело цедил Отто. — Разрешение на взлёт есть.

С мощным толчком загудели двигатели, и Отто недовольно стукнул рукой в беспалой перчатке рамку дисплея:

— Бертрам Томас Пауэр! У Герты демонстрационный! Я сам!

— Извините, — сказал Берти, пиликнул и вовсе выключился.

— Кислородку только запусти! А, запустил, спасибо.

Зажглись экраны радаров, в глубинах груды металла раздался грохот и поймал монотонный, притом быстрый ритм, как у старых магнитных медицинских машин.

— Сегодня я тебе ничего не объясняю, — сказал Отто спокойно, пока «Шестьдесят шестая» набирала скорость. — Смотришь и запоминаешь.

— Есть, командир, — слабо улыбнулась Герта.

— Испугаешься — говори, мне нужно об этом знать.

Медленно подтягивая правой рукой один из рычагов на себя, а пальцами левой руки выжимая два переключателя и убирая шасси, Отто необычайно плавно для своей взбалмошности оторвал самолёт от земли. Ещё минуту машина набирала высоту, затем Отто «Аю» выровнял и вёл словно прогулочным темпом.

— Ты давно на самолёте в последний раз летала? — спросил первый пилот, не отвлекаясь от приборов.

— Не так и давно, — протянула Герта. — Вообще-то даже никогда.

— Первый раз? — встряхнулся Отто. — И со мной? Я тебе прямо завидую. Как тебе? Плавно идёт, согласна? Что мне в этой стране нравится, так это неформальность. Скажи мне, в каком ещё государстве дадут тюнинговать такой аппарат? Во-во, нигде. Мы меняли ей шасси, понятное дело, несколько раз и внутрянку движков, микрофоны, самописцы. Свет тоже, но это не так важно.

— Чехлы на кресла и вонючку на рычаг купить не хочешь?

— Ка-ак классно, — протянул Отто и каким-то образом тряхнул самолёт, — что ты уже подшучиваешь надо мной. Зря я переживал, что поторопился. Голова не кружится?

Лишь сейчас он повернул голову ко второму пилоту — его подопечная побледнела ещё больше, чем до вылета, и часто моргала, лишь бы не дать себе отключиться.

— Не спать! — звонко щёлкнул пальцами первый пилот. — Прости меня… Перед твоей левой рукой есть горизонтальный чёрный рычажок, двинь его в центр!

Рычажок был тугим, Герта смогла шевельнуть его только усилиями всей руки. Похоже, его ни разу не двигали.

Скорость и высота полёта позволяли бегло осматривать ландшафт вдалеке. Зелень в действительности сажали как бы сеткой — похоже на природу дикую, но всё-таки систематизированно, а жилые районы казались небольшими рыжими пятнышками на карте.

— Мы просто делаем круг? — спросила Герта.

— Мы будем часто проводить подобные полёты, — пожал плечами Отто. — Тебе необходимо запомнить и понять, что именно я делаю при управлении. Твой первый экзамен будет заключаться в том, чтобы ты всё это повторила в одиночку. В моём присутствии, естественно. Скажи мне честно, — смягчил он голос, — тебе страшно?

— Меня заверили, что ты отличный пилот. Ты спокойный, ты знаешь, что делаешь, так что, — протянула Герта, — поводов для волнений по части безопасности у меня не возникает.

Первый пилот широко улыбнулся и положил правую руку на подлокотник правого кресла.

— О эта милая привычка растягивать фразы! Я не об этом. Ты боишься такой высоты? При падении мы вряд ли выживем.

Спалили.

— А ты?

— Боюсь. Как не бояться, когда посадка от тебя не зависит? Пока я контролирую движение машины, меня не пугает высота. Скажу по секрету, — перешёл Отто на шёпот, больше похожий на хрипящий голос его отца, — я панически боюсь высоких зданий; как внутри, так и снаружи. Этого даже Кэл не знает. Я вижу, что ты нервничаешь, поэтому и спрашиваю. Папа говорил, что он тоже в первые разы трясся весь, даже бросить это дело думал. А, впрочем, знаешь, что, — воскликнул пилот, воодушевившись глупой идеей, — Давай развернёмся покруче!

Двигатели сменили ноту, когда Отто лихо провернул в разных направлениях рычаги и перещёлкнул пару кнопок на панели. Левой рукой он, что-то бормоча, до упора оттягивал рукоятку к себе, а правой плавно толкал от себя.

Пользователь Бертрам Томас Пауэр лаконичными резкими звуками сообщил о нескольких чрезмерно высоких нагрузках для демонстрационного полёта, на что Отто ответил таким же лаконичным «пошёл нахер». Подключился пользователь Магнуссен С.

«Отто, тебя просили не использовать подобные манёвры. После посадки ко мне! Оба!»

Мальчишка лишь рассмеялся.

Умиротворённо обеими руками двигая рычаги, Отто сажал самолёт. Берти дал разрешение на посадку, все полосы были пустыми: ребята единственные сегодня пользовались временным окном. В этих руках, частью обтянутых в чёрную кожу, «шестьдесят шестая» точно не рисковала быть по неопытности разбитой: касаясь земли, она почти не содрогнулась. Бертрам Томас Пауэр перевёл кислородные системы в режим вентиляции (включается только на земле) и просил быстрее ставить машину в ангар, чтобы навестить мистера Магнуссена.

Свен поджидал экипаж у самого входа в ангар. Выпучив от непонятных себе же чувств глаза, он молчал лишь из профессиональной этики. Отто веселило краснеющее лицо Свена, и, выждав паузу, парень брякнул значительно:

— Я, Свен, могу использовать любую методику обучения. И могу всегда использовать этот аргумент, потому что с тобой он рабочий. И он прописан в уставе!

Собрав все силы и нервы во вполне настоящий загорелый кулак, Свен басом процедил:

— Ты послал нахер Берти Пауэра. Ослушался его предупреждений и моего приказа. Это меня не интересует. Когда я давал тебе на обучение Герту, я надеялся, что ты станешь относиться по-человечески хоть к ней.

— Не знаю я, как это, — взял Отто под руку ученицу и зашагал в сторону от ангара.

Тут Магнуссен схватил маленького немца за воротник; парень чуть было не опрокинулся назад, но успел подставить себе ногу в нужную точку.

— Зачем ты так ведёшь себя? — продолжил датчанин. — Что и кому ты доказываешь? Никто с тобой не спорит, с твоим титулом, с твоей фамилией, Герта лучше всех должна всё о тебе и твоих предках знать, ей не нужны доказательства, что ты всё умеешь. Ты зачем пугаешь всех новых людей?

— Пугает? — пробормотала Герта, опираясь рукой на стену и пошатываясь.

— Боже, Герта, — нервничал Свен, — прости меня, что я отдал тебя… этому. Ты в порядке?

— Я не об этом. Отто срезал, чтоб мы быстрее вернулись. Нас вчера просили в это время связаться с остальными «нашими».

— Но ты такая бледная! Куда тебе…

— Не поела утром.

— Отто! Сын ты… замечательного человека, — дёрнул датчанин Отто за воротник так сильно, что верхняя пуговица выстрелила и покатилась по асфальту. — Ты почему её голодную с собой взял?

— Пуговицу пришьёшь сам! — крикнул Отто.

— Иди уже, пока я не заставил тебя письменно отчитываться!

Выждав за углом, когда Свен уйдёт в свой кабинет на углу одного из главных зданий, экипаж двинулся в сторону жилья Йовичей. Конечно, Отто позже вспомнил о пуговице и даже нашёл её.

Из Йовичей дома оказалась только Лена, суетящаяся и накидывающая на себя форму. Её вызвал к себе Магнуссен, и она пообещала обоим коллегам непременно рассказать всё, что он будет о них говорить, особенно плохого. Просила также найти кота и чмокнула обоих в щёки, чтоб не грустили.

— Балуйтесь, сколько хотите, — сказала Лена, запирая дверь на два замка.

Под гремящие замки Отто уже обследовал холодильник и нарезал хлеб, сыр и копчёное мясо.

— Герта, глянь сковородку на плите. Чистая?

— Чистая.

— Включай плиту, будем жарить. В шкафу над плитой масло стоит, налей туда немного. Разогреется — выложим послойно, крышкой накроем, пока сыр не потечёт, и будем есть.

Сквозь очки поглядывая на Герту, Отто сам всё приготовил и сделал чай, приговаривая, что кота найти очень надо. Сыром пахло на всю квартиру; хлеб немного пережарился, но остался вкусным. Съев совсем немного, Отто оставил девочку на кухне и несколько раз обошёл жилище: кота нигде не было видно. Ни в шкафах, ни за мебелью.

— Нет кота, — вздохнул он.

Конечно, кот был.

Из-под кухонной раковины, шурша мусорным пакетом, выползло чёрное мохнатое нечто с раскосыми жёлтыми глазами, мрякнуло неразборчиво в сторону Герты и скрылось в спальне.

— Никогда раньше не видела мейн-кунов…

— Это и не мейн-кун, просто огромный кот. Я не пойду его ловить, он меня боится.

Ребята обменялись несколькими бессвязными фразами, отмечая, что чай у Йовичей дома хранится хороший, и спустя два часа их, спящих вместе на узком диване, растолкал Свен, пока Лена прикрывала себе рукой смеющееся лицо. В глаза датчанин никому не смотрел, но мирно отправил экипаж досыпать у себя в самолёте.