Свеча на ветру

К годовщине премьеры спектакля МХТ «Сирано де Бержерак»

Автор: Янина Солдаткина

Вспоминается, как год назад 19 марта мы вместе с ошарашенной толпой вытекли из МХТ в Камергерский, пытаясь каким-то образом перевести в слова свои ощущения, устаканить впечатления, нормализовать, простите, дыхание… Но получалось так себе, потому то увиденное и услышанное попадало, как шпага Сирано, в сердце, в горло, под дых (тогда про «Старого друга» повторяли дважды – второй раз под занавес, контрольным в голову) – спектакль высказывал и выпевал непроизносимое, невыносимое, невозможное… И как нарыв вскрывал: вроде и больно, но очень пользительно и даже как-то так освобождающе.

С того марта «Сирано» успел страшно сказать, сколько всего: оцифроваться в видеоверсию TheatreHD и триумфально пройти в кинотеатрах, съездить на северо-запад и на восток на гастроли (в Питер и в Казань, ожидаем расширения географии), принести Юрию Чурсину зрительскую премию «Звезда театрала» за заглавную роль, ввести новую актрису на роль Роксаны, а также осесть в социальных сетях множеством фотографий, фрагментов, отзывов, которые перебираешь и перелистываешь хотя бы просто ради улучшения настроения. Это, так сказать, в исчисляемых и материальных категориях. А если мерить в чувствах и эмоциях: что в сухом остатке?

 Фехтование

В спектакле фехтование – отдельный язык, которым в совершенстве владеет Сирано и которому он обучает, вольно или невольно, всех остальных: от Монфлери до Роксаны.

Пластичность и универсальность этого бессловесного языка в руках гвардейцев оказывается шуткой и праздником, дразнилкой и молодецкой удалью, в лапках Роксаны – верным средством кокетства и обоюдоострым соблазном, а сам Сирано в специально написанных для спектакля МХТ строках закономерно рифмует фехтование с поэзией: его стихи точны, как фехтовальный выпад, а выпады и атаки – род подлинного искусства, эстетическое наслаждение.

В финале Сирано бьется со смертью/стеною со стихами на устах и со шпагою в руке, потому что и то, и другое – его подлинный талант и его путь в бессмертие.

Песни и стихи

Если после I-ого действия вы не напеваете в буфете что-то типа «Забудь про нос», «Из воды выходила женщина» или «Осколки сердца моего», то, простите, а есть ли оно у вас вообще, сердце-то?)))

Потрясающее и ни разу не постмодернистское попурри из ритмов шансона, русского рока, комических куплетов, помноженное на крики, барабаны, аккордеоны и прочий акустический управляемый хаос, не только придает спектаклю соль и остроту, но и участвует в создании характеров, позволяя подсмотреть, что там прячется под профессиональной улыбкой примадонны у Роксаны или под фехтовальной маской Сирано…

Грустно, конечно, что, как выяснилось на премьере видеоверсии Юрию Чурсину не позволили в спектакле спеть самому (хотя, казалось бы, этому Сирано в спектакле доступно практически все), но зато его поэтический голос так выигрышно оттеняется музыкой и пением. В поединке «романтическая поэзия Сирано» vs «песни на современный лад» в выигрыше обе стороны: Сирано всегда и во всем, даже в комедийном монологе про нос или про полет на Луну, остается настоящим поэтом, а песни добавляют его истории современного культурного контекста в диапазоне от Хармса до Евтушенко и мелодики групп ДДТ, «Аквариум» и «Аукцион».

 Любовь

Чехов в своей «Чайке» собрал, по его собственным словам, «пять пудов любви», а в «Сирано» этих пудов… ведром не вычерпать. Не так-то просто существовать в пространстве, где решительно все влюблены, но все – несчастливо или же непутево.

Но для героев спектакля любовь – те легкие, которыми они дышат, те глаза, которыми они смотрят на мир, те уши, которыми они слышат… поэтические строчки. Правда, иногда видят только то, что хотят, потому что зрение и слух обманывают, но сами чувства… Спектакль построен так, что каждому герою в чем-то сопереживаешь: то рано погибшему Кристиану, то высмеянному Роксаной и Сирано де Гишу, то обреченной на вдовство Роксане, то – гениальному и несчастному Сирано.

И пусть каждый сам в чем-то кузнец своего несчастья, но… Но неужели вам не доводилось столкнуться с тем, чтобы какая-то всего лишь химическая реакция организма, какие-то разгулявшиеся гормоны, почему-то в просторечьи называемые нежным словом «любовь», ворвались в вашу жизнь, перевернули ее разом под девизом: «Дальше жить нельзя (как раньше или вообще)»?

А Сирано это свое «жить нельзя» умудрился обернуть просветляющим вдохновением, полетом на Луну, в вечность, к бессмертию… И в этом он, разумеется, так от нас, простых и грешных, далек, но, в то же время, так нам близок – проживая то, что могли бы/должны бы/мечтали бы прожить и прочувствовать мы, чтобы прошептать: «Что я скажу? 12 мая прическу изменили вы…» (Тут по замыслу и логике надо было бы написать развернуто про игру всех артистов и про находки режиссера, но кажется, что лучше и подробнее не скажешь: они сделали спектакль таким, чтобы мы узнавали себя, чтобы смеялись, плакали и любили вместе с ними… С Кристианом, Роксаной и, конечно же, с неистовым, романтичным, безбашенным и страдающим Сирано).

Свет и вода 

Уходя со сцены и из жизни, Сирано не умирает – он растворяется в (лунном) луче света и возвращается потоками воды (в каком-то смысле вода – другая форма света). В спектакле много и огня, и воды: ведь Сирано – человек-пожар, который обжигает при каждом соприкосновении и других, и самого себя. А вода – это жизнь, поэзия и память, льющаяся привольно и победительно. В одном из зонгов всплывает необычный образ стальной свечи на ветру. Как бы трагически ни звучало, но под напором враждебных сил свеча продолжает гореть.

Наверное, так можно сказать и о Сирано де Бержераке, и о спектакле «Сирано де Бержерак»: весь этот год он звездочкой горит… И разгорается все ярче и ярче.