Суверенитет новой России

Заседание Клуба Улица Правды от 18 декабря 2025 года

М.Л. Хазин

Какое государство мы строим с точки зрения взаимодействия с окружающим миром? И какой у него будет суверенитет?

Бреттон-Вудская модель, когда миром управляли наднациональные структуры, умирает. Западный глобальный проект, иудейский глобальный проект – все эти структуры управляли, как умели, подавляя национальный суверенитет. Мы это очень хорошо видели по США, когда Трамп целый год пытался поставить в подчинённое положение руководство своего ЦБ – ФРС США.  Про руководство нашего ЦБ даже говорить не буду, поскольку всем понятно, что наш суверенитет пониже, чем суверенитет США.

Сейчас абсолютно очевидно, что этой модели больше нет. Потому что главная наднациональная структура западного глобального проекта – банкиры – обнаружили, что они больше ничего контролировать не могут, и всё начинает рассыпаться, причём очень сильно. При этом все, начиная от политиков и кончая разными «политолухами» и «блохерами», молчат, как коммунисты на допросе в части того, каким они видят мир.

Безусловно, какие-то разговоры происходят. В Анкоридже, например. Но в отличие от всего остального, о том, что было в Анкоридже, никакой информации нет вообще. Я уже не говорю про переговоры Путина и Си. По этой причине, кстати, люди придумывают совершенно фантастические «легенды о динозаврах».  

На прошлой неделе президент США вышел с двумя новыми геополитическими концептами. Первый концепт — это С5: Россия, США, Китай, Индия и Япония. Второй концепт — это нейтральная зона между Западом и Востоком в Европе, включающая в себя Италию, Австрию, Венгрию и Польшу. Плюс пропущенную Чехию или Словакию – обе страны или одна из них нужны, потому что ни Австрия, ни Венгрия, ни Италия с Польшей не граничат.

Обсуждались ли эти концепты в Анкоридже? Все, кому я этот вопрос задавал, отвечали одно и то же: да, конечно, обсуждались! Вот вы себе представьте, когда был Анкоридж? Полгода назад. А это уже, вероятно, тогда обсуждалось.

После заявления этих двух концептов прошла уже неделя. Полная тишина в обсуждениях. Все в один голос говорят, что всё это не серьёзно, это Трамп фантазирует и обсуждать это не нужно.

Масштаб фантазий Трампа с сентября месяца очень сильно уменьшился, потому что с начала лета в США стали обсуждать экономическую стратегию, которой раньше не было. Именно это вызывало дикие склоки, в т.ч. в глубинном государстве.

Глубинное государство – это то, во что всегда преобразуется старая бюрократия. Кто постарше знаком с глубинным государством – есть такой типаж профсоюзных тетенек, которые а) вечные, б) почти всесильные. Это ГГ вечное, всесильное и абсолютно не материализующиеся – там много людей и они все друг друга знают, но никак формально это объединение не проявляется.

Где-то к сентябрю США приняли решение о стратегической экономической линии, которая называется энергетическая сверхдержава, и стало понятно, что они больше склочничать не будут, потому что понятно направление. Паровоз, который они раньше носили туда-сюда, поставлен на рельсы. И теперь этот паровоз будет идти по этим рельсам, пока они не кончатся.

Я не уверен, что эту стратегию можно реализовать. Но зная американцев, можно смело сказать, что они будут идти до тех пор, пока можно идти. Всё, что делается сентября, – это чёткая и последовательная реализация этой стратегии. Именно под нее написана доктрина национальной безопасности. Именно под неё начиналась операция в Венесуэле.

Нет уверенности, что они это сделают. Но они под это дело очень много старого порушат – вот что главное. Самая принципиальная вещь состоит в следующем: если долларовая империя состоит из верных вассалов, с которыми заключён вассальный договор, то энергетической сверхдержаве вассалы не нужны. Ей нужны покупатели. Причём покупатели должны быть каждый по отдельности – они не должны делать какие-то объединения, на что-то тратить деньги. Все деньги они должны нести на покупку энергии или преображённой энергии вроде ИИ.

Что такое энергетическая сверхдержава? Это большая крепость, в ней есть окошечка, в окошечке сидит Трамп и три краника: нефть, газ и ИИ. Нужно занести денежку, и Трамп откроет один из трёх краников. И вдруг неожиданно какие-то уроды в какой-то Западной Европе начинают эти денежки трамповские тратить на какие-то танки или на войну с Россией. Одурели, что ли? Денежки сюда, в окошко!

У ГГ, в т.ч. у военных, своё мнение по этому поводу. Но при этом они совершенно не мешают, поскольку они поняли, что Трамп сейчас пока будет делать то, что велено. И количество фантазий у него резко сократилось по банальной причине – он реализует стратегию. И когда он начинает предлагать новые геополитические концепты, то он это делает не просто так.

Старая геополитическая модель мира, построенная на Бреттон-Вудской долларовой системе, больше работать не будет. А что будет? На самом деле никто себе пока этого не представляет. И это самое интересное – а почему молчат все эти политологи, блогеры, руководители аналитических центров, профессора разных университетов? А очень просто, потому что они все живут в Бреттон-Вудской системе. Они не могут позволить себе думать по-новому по банальной причине – им платят более старшие в рамках этой модели и если про них и эту модель говорить, что этого завтра не будет, то они больше денег не дадут.

Мы оказались в ситуации, при которой имеет место строительства чего-то, но никто не может сказать, чего и как оно будет выглядеть. Сначала надо представить себе образ, потом под этот образ написать какую-то блок-схему или бизнес-план.

Будут четыре страны с максимальным суверенитетом: Россия, США, Китай, Индия, без Японии. Это не будет полным суверенитетом в стиле Вестфальского мира – что хочу, то и ворочу на своей территории. Так не бывает. Даже в 90-е годы США не могли воротить у себя на территории всё, что они хотели. А мы до сих пор не можем даже ликвидировать либеральную часть нашей элиты, которая нам уничтожает финансовую систему, запрещает любое производство, включая самолёты и прочее.

У каждой из четырёх стран будет валютная зона. В валютной зоне будут младшие партнёры, которые уже сейчас должны по отношению к этим главным странам проявлять лояльность. Если не будут проявлять лояльность, не станут младшими партнерами. Типичный пример страны, которая могла бы стать младшим партнером, но уже почти наверняка не будет, – это Казахстан. Сейчас на его место постепенно выходит Узбекистан. Точно совершенно Беларусь. Я не исключаю, что младшим партнёром в нашей валютной зоне станет Япония. А вот Турции по итогам всех разборок и войн, которые ей придётся вести в ближайшие годы, возможно, вообще не будет.

Д.В. Роде

У нас люди не понимают, что такое Казахстан, что такое Узбекистан. Казахстан – это народ без элиты с элитой, которая сформировалась лет 30-40 назад и которая вся сидит в Лондоне. А Узбекистан – это старая наследственная элита, которая существует на протяжении сотен лет. И поэтому, когда вы разговариваете с Казахстаном, то вы фактически разговариваете с теми людьми, которые давно уже все продались и разговаривать с ними не о чем. Они вообще не хотят никакого Казахстана, они хотят дальше сидеть в Лондоне. Им эта страна не нужна, они ею не дорожат. А Узбекистан это другие совершенно люди с очень глубокой элитной составляющей.

М.Л. Хазин

У США безусловным младшим партнером будет Мексика. Канада – уже не игрок. Кроме того, она слишком сильно завязана на Великобритании. Что будет в Западной Европе, я даже сказать не берусь, я не исключаю, что там будет дикое поле а-ля Украина 1918-1919-го годов.

У нас на самом деле тоже очень слабые сегодня элиты. У нас очень ослабла военная элита. У нас нет экономической элиты – либо бывшие профессора политэкономии, которые уже 35 лет сосут либеральную осоку, либо выученные либералы. У нас очень сильны сетки британские, сетки американские – с этим всем придется разбираться.

Мы должны сегодня начать постепенно себе представлять, как будет выглядеть наша валютная зона. Предложение Трампа сделано: восточная граница нейтральных стран – это та линия, до которой должен дойти наш фронтир. А то есть, они нам отдают Финляндию, Прибалтику, Украину, Молдавию, Румынию, Болгарию и Грецию. И всю бывшую Югославию. И я совершенно не исключаю, что нам нужно будет, например, разделить Германию по заветам Дмитрия Владимировича. При этом Трампа никто за язык не тянул, это его мысль.

Пока вся проблема состоит в том, что мы не понимаем, как мы эту штуку будем выстраивать. Что мы включим в наше государство? Что будет дружественными союзными государствами? Какие государства будут формально как бы независимыми, но которыми мы будем рулить, как было в странах Варшавского договора? Ну и так далее и тому подобное.

У нас нет сегодня ни малейшего представления, более того, даже если оно будет сформулировано, то нам ещё придется довольно много сил потратить на то, чтобы подготовить тех людей, которые эту концепцию будут реализовывать. Это всегда сложно. Но если вы думаете, что у других лучше, то вы ошибаетесь.

Надо учить всех и возглавлять всё. Как мы знаем на примере истории 1920-30-х годов не так много для этого нужно людей. На первом этапе это десятки тысяч. Но их нужно найти, их надо выучить, им надо объяснить в первую очередь. Они должны сами чувствовать, что они должны сделать для того, чтобы вот эту ситуацию разыграть.

У людей уже есть понимание того, что того мира, в котором они жили, больше нет. Появляется ощущение, что есть что-то новое. Дальше они начинают смотреть по сторонам, где это новое. И когда вы смотрите на Мерца, Макрона или Стармера, то у вас ощущения того, что они – носители чего-то нового – не возникает. А вот когда вы смотрите на Путина, оно возникает. Вы можете не знать, что это новое означает, откуда оно взялось, но оно точно есть.

Это вот сегодня принципиальный момент. Мы – носители нового, но при этом мы не являемся, в отличие от ситуации 1917-го года, тем топливом, на котором всё это развивается. Топливом является Евросоюз.

Это та картинка, с которой мы сегодня столкнулись. Именно по этой причине все эти люди, которые теоретически должны это всё обсуждать, молчат, как коммунисты на допросе. А мы, наоборот, должны эту тему максимальным образом развивать. Это наша работа – Клуба Улица Правды. Собственно, для этого он и создавался в 2019 году.

Судя по всему, опаздывают все. Мы все начинаем отставать. Поэтому надо это делать как можно быстрее.

Д.В. Роде

Если мы встанем на позицию, что Бог есть и Он действует, и Он сейчас здесь среди нас, то судный процент запрещён. И надо закрывать эту тему с безумными судными процентами, которые позволяют людям, не работая, получать денежки. То есть вероятнее всего, новый мир будет построен не банкирами.

Сколько стоит Россия? Это вопрос раскрывается на наших лекциях. Когда они приходят, им показывается, что Россия – самая богатая страна в мире и объясняется, каким образом экономически сделать преобразование. Потом объясняется, что смысла этого никакого не имеет, если ты не занимаешься тем, что у людей в голове.

Если вы человека не поменяете, то зачем ему всё это давать. Чего он с этим делать будет? Вы в каждой бабушке раздадите сейчас по 10 тысяч долларов и еще будете каждый месяц начислять по тысяче долларов. А зачем? Она изменится? Она в Бога поверит? Потому что разруха в головах. И пока вы в разруху в головах не измените, то давать деньги абсолютно без толку – завтра же опять будет с дырой в кармане. Что случилось в 91-м году? Это волшебник в голубом вертолёте прилетел в каждый колхоз, что они весь скот порезали и все предприятия свои в колхозе уничтожили. Всё там вымерло. Это кто это сделал-то? Сами колхозники и сделали.

Зачем людям деньги? Зачем людям хорошо жить? Какой смысл вообще существования человека на земле? В космос вырваться? Он туда вырвется со своими страстями, со своей ненавистью, жадностью, завистью, и он всё это в космос отправит и будет там это транслировать. Зачем?

Что такое вообще счастье? Для русского человека были понятия, которые вымыты: честь, доблесть, достоинство, слава. А вместо этого засунули счастье. Вы человека не исправили, он ещё хуже стал, а вы его еще больше кормить стали? Зачем?

Для того, чтобы проектировать страну как систему, надо понять сначала человека как систему. Мы можем определить, каким должен быть человек. Мы хотим построить Вавилонскую башню или в космос полететь, потому что читать Ветхий Завет мы не хотим. Поэтому мы там спросим.

Мы не знаем, кто мы. У нас с XVII века больное общество. Можете представить себе, что в стране уничтожены основные философские книги, которые объясняли, что такое русский человек, что такое русская вера, что такое мир, какая задача у него стоит – и всё это уничтожили.

Мы сейчас подняли эту русскую философию и скоро публикуем. А вот после того, как мы её опубликуем, надо будет её донести до деятелей культуры, потому что там совершенно другое понимание русского человека, нежели то, которое вложили в мозги после раскола. Когда сказали, что у нас ничего своего нету, у нас есть Европа, а там и Фома Аквинский, Блаженный Августин, и Аристотель, и Дидро с Руссо. И мы будем на них ориентироваться, а здесь у нас доморощенного ничего нет.

Понимания никакого не было, поэтому культура у нас оттуда – надо смотреть на запад, открыв рот, и нести людям в адаптированном виде сюда это западное дерьмо.

Э.В. Бояков

Очевидный кризис элит, кризис мысли, который не позволяет нам серьёзно говорить о том, кто мы такие, кто такой русский человек. Даже прозвучавший сегодня призыв «давайте станем мозгами человечества» не предполагает вопроса «А зачем человечеству мозги?», не говоря уже о том, как это всё устроено и что такое человек. Где вообще разговор о том, что такое человек – на всех уровнях, во всех направлениях, во всех ракурсах?

У нас нет серьёзной экономической модели о том, как человек должен организовать своё хозяйство. Ведь то, что сейчас происходит на уровне малых предприятий, малых хозяйств, на уровне семей, – это же постоянное полное подчинение жизни, какой-то ставке ЦБ.  

Самое главное – нет картины того, как человек устроен. Мы сейчас как-то вообще перестали этим заниматься. Но ведь всего 100 лет назад, мы всё-таки жили в ситуации, где параллельно с важнейшими открытиями в психологии творили Павлов, Бехтерев, где 20 лет назад писал свои книги Федор Михайлович.

Фрейд, Юнг, Адлер и все создатели психоанализа сегодня диктуют всему миру, прежде всего через искусство, через Голливуд, все сценарии. Фрейд не отменим, он твёрже, чем Бреттон-Вудская система, мир живёт в этой картине. Какой искусственный интеллект?

80-летний Юнг совершенно по-другому начинает объяснять человека, отказывается от идеи индивидуального бессознательного, приходит к идее коллективного бессознательного, актуализирует понятие архетипа. Мы начинаем понимать, что существует что-то ещё помимо нашей «травмированной мамами и папами» личности, как учит нас психоанализ.  

В 1960-е происходит психоделическая революция в культуре, абсолютно новые горизонты. Миллиарды людей меняют своё представление о радости, о внутреннем мире, о смысле, о возможностях.

М.Л. Хазин

Миром всегда правили элиты. А вся эта идея с Вудстоком – это попытка ввести в мир массы. Фокус состоит в том, что элиты перестали править в тот момент, когда прекратились войны. Когда ты воюешь, ты начинаешь намного больше ценить жизнь и смысл этой жизни становится куда более чёток и понятен.  Бэби Бум в США – это не Вудсток, это люди, которые пришли со Второй мировой войны, они рожали детей, потому что знали цену жизни.

Сейчас цену жизни не знает никто. И в ближайшие годы во всём мире появится новый уникальный класс под названием новые бедные, их будет пара миллиардов по миру. Это люди с психологией среднего класса и с высоким образованием, и это люди, которые будут понимать, что они никогда не вернутся в тот уровень достатка, который у них был и который они при рождении считали нормой, потому что так жили их отцы и их дети. И они никогда не простят это действующей власти.

Скорее всего, этих людей начнут сжигать в этих войнах друг с другом и с религиозными экстремистами.

Сейчас смысл жизни заменяется разного рода виртуальными конструктами, в т.ч. с использованием разного рода искусственных инструментов.  

Э.В. Бояков

Моим коллегам-артистам намного проще понять ситуацию из пьесы Мольера с изменой, с наследством, со скупым отцом и проблемами размещения каких-то активов, чем события в дораскольной России в спектакле «Лавр». Когда они сталкиваются с русским человеком XV-XVI  века, они его совершенно не могут понять.  

Либо мы действительно уже обрушимся в эту зону и окажемся одними из вот этих вот двух миллиардов, либо всё-таки мы вернёмся и сможем занырнуть глубже и посмотреть, что было до этих страшных трагических событий, связанных с расколом, каков был русский человек, каковы его мозг, его душа, его ценности. Опять же, мы этим совершенно не занимаемся.

Д.В. Роде

На совещании в Министерстве обороны Владимир Владимирович уже сказал, что мы теперь воюем вдолгую. А если у вас война вдолгую, то вы должны объяснить и народу, и тем, кто на передовой, а за что мы воюем. С кем мы воюем и за что мы умираем. Ты же умираешь за други своя, за свою святую русскую землю. Ты идёшь на священную войну, потому что каждая война священная, если она за святую русскую землю.

А кто такие мы – русский народ? Кто нам противостоит? За что идёт война, за какое будущее? Как жить в этом будущем? И счастье тут оно рядом не стояло, тем более, что у нас воспринимают счастье чтобы в холодильнике всё было.

А человек русский не за счастье живёт. Любовь и радость. А любовь – это ответственность.

Если два человека взяли друг за друга ответственность, то они любят друг друга. У них любовь другая, не плотская. А у нас сейчас ответственности и нет вообще. А ответственность – она и перед любимым, и перед Богом, и перед народом – перед своими потомками и предками.

Поэтому мы преподаём и историю русской государственности и русскую философию – это та основа: зачем мы живём, для чего мы живём и для чего мы будем воевать.