Суррогатное материнство

Что чувствует человек в безнадежной ситуации? Страх, боль, злость? Нет, всего лишь всепоглощающую пустоту. Эта пустота убивает лучше пули и больнее разрывания на части. Я попала в такую ситуацию в свои 19 лет, когда узнала, что меня продали за жалкие 10 слитков золота. Было холодно на душе и тяжело на сердце. Мне пришлось собрать свои вещи и идти к своему хозяину... А родители... счастливо смеялись вслед...

Сейчас мне 29 и я мать прекрасной девяти летней дочери и живу в собственной квартире в достатке. У меня нет мужа и я никогда не хотела замуж. Да и дочерью обзаводится не планировала. Как же я её родила? Нет, меня не изнасиловали, я сама легла в постель, выпив противозачаточные высшего качества только вышедшими и не успевшими просрочится. Как же тогда это получилось? Все просто. Выяснилось, что мой не воспринимает некоторый вид лекарств и они на меня не действуют. Тогда было поистине... безнадежно. Я не плакала, нет. Но в будущем ограничила себя от любых половых отношений, отдав все силы на воспитание дочери.

Мой хозяин объявился через год после рождения Крохи и дал ей свою фамилию сделав своей внучкой и лишив меня прав быть авторитетом в жизни дочери. Я со вздохом приняла это и с той же отдачей заботилась о Крохе, но на душе образовалось пустое место.

Когда дочери выполнилось пять, хозяин пришёл и забрал её на целый месяц без возможности увидеться, поговорить или прикоснуться. Ощущения были такие, будто у меня вырезали ещё большую часть души. Видимо я морально умирала. Хех, забавно, но я не проронила ни одной слезинки даже, когда Кроха вернулась и назвала меня тётей. Тогда проскользнула лишь мысль – нужно присмотреть за юной госпожой. Больше я ни разу не подумала о ней, как о дочери, в моем сознании как будто переключился переключатель и я стала обычной няней для ребёнка господина. Стоит ли говорить, что Кроха почувствовала это и много болела? В любом случае её отбирали каждых полгода на несколько месяцев и она начала меня забывать, все больше называя "няней".

Мне 29 и я холостая женщина в собственной квартире с прекрасным ребёнком, которым занимаюсь вот уже 9 лет. Как ни печально это не звучит, девочка больше не моя дочь, а лишь воспитанница. Сидя теперь на подоконнике и смотря на улицу, понимаю, что мои родители были такими же... суррогатными... безнадежно... безнадежно желать большего, но я жду, когда входные двери откроются и вбежит маленькая девочка с рюкзаком с криками: "Няня! Няня! Я хочу кушать!" Я бы улыбнулась и поставила на стол угощения, достойные юной госпожи.

Я закрываю глаза и понимаю, что все это бредни моей больной головы и, что виной всему жар, но так хотелось почувствовать тепло маленьких ручек на шее, горячее дыхание около щеки и весёлый смех у уха. «Ха-ха» – я вздрогнула, но смех повторился:«Ха-ха». Я начала осматривать и увидела малышку, которой всего лишь пол года. Она играла в кубики на полу. Слезая с подоконника я, незаметно для себя, упала и поползла к Крохе, вечно произнося: «Кроха, мамочка здесь»...

Через несколько месяцев соседи вызвали полицию и дверь квартиры вскрыли. Внутри же нашли труп мёртвой женщины, что лежала на полу обнимая воздух и безумно улыбаясь.