Как я вижу супервизию?

Опираясь на собственный опыт супервизии, я вижу ее в первую очередь как процесс долгосрочного развития терапевта. Да, можно и нужно локально разбирать кейсы, но задача супервизии в долгосрочной перспективе — установить сильные стороны терапевта, чтобы больше использовать их в работе, и его личные уязвимости, чтобы быть к ним внимательнее. Если вам довелось смотреть мои выступления, то вы знаете, что я считаю терапевтические отношения несправедливо обделенными вниманием, хотя каждый второй говорит, что это основной фактор эффективности психотерапии. Мой клинический опыт подсказывает, что значительная часть терапевтических тупиков лежит в плоскости отношений между терапевтом и клиентом. Безусловно, трудно работать с комплексной травмой или расстройством личности, не имея никакого концептуального представления об этих феноменах, но эти знания лишены смысла, если мы не знаем, как их применять, когда теряемся в собственных реакциях на клиента.

Что такое супервизия с фокусом на ментализацию?

Ментализация — это способность человека понимать себя и других в терминах интенциональных состояний (чувства, мысли, желания, убеждения и так далее). Иначе говоря, мы биологически запрограммированы видеть себя и других как агентов поведения, руководствующихся внутренними, не наблюдаемыми напрямую причинами. С точки зрения нейробиологии, ментализация имеет глубокие эволюционные корни: мы не можем эффективно сотрудничать с другими людьми, когда неверно приписываем смысл их действиям или не понимаем, из-за чего другие видят нас так, а не иначе. Мы можем это делать относительно точно, но никогда не можем знать наверняка, поэтому у нас нет цели уверенно и безошибочно фонтанировать гипотезами. Наоборот — культивировать скромность и любопытство по отношению к себе и другим.

1. Терапевтический отношения

Прежде всего, если мы смотрим на терапию сквозь линзу MBT, то особое внимание мы уделяем тому, как терапевт выстраивает терапевтические отношения. В конце концов, стратегии привязанности активируются не только у клиентов, но и у самих терапевтов. «Сложными» кейсы становятся не столько из-за клиентов, сколько из-за наших собственных реакций на их истории и поведение. Способность к ментализации формируется во взаимодействии с опекунами, поэтому система привязанности нейробиологически тесно связана с нашей способностью к ментализации. Когда система привязанности активируется в ответ на стресс в отношениях, мы видим и себя, и другого человека, и то, как он видит нас, в соответствии с нашим опытом научения. Как правило, терапевтический тупик — симбиоз стратегий привязанности терапевта и клиента, после активации которых оба участника процесса разговаривают с аватарами друг друга, теряя способность ментализировать, что на самом деле происходит у каждого из них в голове.

2. Совместная формулировка кейса

Для MBT вторично, что вы думаете о кейсе за кулисами вашего сознания, и первично, установили ли совместное понимание проблем клиента на его языке — без этого невозможно сотрудничество. С этой точки зрения, концептуализация — это скорее способ установить альянс с клиентом, а не улучшить понимание кейса самим терапевтом.

3. Терапевт — эксперт в терапии, клиент — эксперт в своем опыте

В логике MBT вы делаете для клиента медвежью услугу, если осмысляете его опыт вместо него, потому что тогда он не учится осмыслять его самостоятельно — иначе говоря, не учится ментализировать. Мы эксперты в терапии, но не в опыте клиента. Даже самые недирективные интервенции с уважением к автономии клиента иногда ненароком включают в себя гипотезы о его опыте, которые идут прежде всего от терапевта, а не с перспективы клиента. Это большой соблазн, с которым мы боремся, потому что наша подготовка позволяет нам чувствовать, что временами мы знаем о клиенте что-то, чего он еще не знает о себе. Иногда это справедливо, но нам платят деньги, чтобы именно клиент лучше разобрался в себе, а не мы. Кроме того, на любом этапе терапии клиент все равно знает о себе гораздо больше, чем мы.

К счастью, наша задача — занять скромную позицию «я ничего о тебе не знаю и прошу научить меня понимать тебя». Неожиданно для себя я обнаружил, что, во-первых, осекать себя в попытках предложить клиенту любопытную гипотезу бывает очень тяжело, а, во-вторых, если все же удается это сделать, то это освобождает от вагона тревог о собственной эффективности. Как ни странно, именно когда мы отказываемся от этих притязаний, работа становится эффективнее и, что не менее важно, менее трудоемкой. Именно когда мы отказываемся от притязаний ежесекундно фонтанировать эффективными интервенциями и занимаем скромную позицию незнания, мы создаем пространство, в котором клиент сам выполняет эффективную работу.

Обязательно ли знать MBT?

Нет. Вам не нужно знать специфический язык и концепции. Тем не менее, больше всего супервизии со мной подойдут тем, кто так или иначе смотрит в сторону MBT. По вашему запросу мы можем добавлять образовательные элементы. Несмотря на мою очевидную приверженность MBT, я считаю, что подходы и техники в работе терапевта вторичны. В основном, они помогают терапевту снизить тревогу перед лицом колоссальной по сложности задачи — помочь другому человеку изменить паттерны поведения, которые формировались годы до встречи с терапевтом, при этом традиционно для выполнения этой задачи выделяется 1 час в неделю.

Чтобы лучше выполнять эту задачу, мы осваиваем новые терапевтические подходы, а когда сталкиваемся с тупиками в терапии, возникает соблазн перебирать концептуализации и техники из нашего арсенала, из-за чего терапия становится непоследовательной и, как следствие, неэффективной. Зачастую терапия превращается в эклектичный салат из интервенций под соусом из клинической интуиции терапевта, но наш компас может сбоить, когда мы чувствуем себя растерянно и беспокоимся о собственной эффективности. Интеграция подходов повышает эффективность, когда она происходит осмысленно по принципу швейцарских часов, где каждая деталь выполняет свою функцию и скоординирована с другими частями механизма. Именно поэтому супервизия со мной будет направлена на понимание общих принципов терапии и трансдиагностические факторы, а также на выявление слепых пятен, способствующих терапевтическим тупикам, регулярно повторяющимся работе с разными клиентами.

В каком формате проходит супервизия?

Психотерапевт — это безумно трудоемкая работа, требующая от нас непрерывной эмоциональной вовлеченности. Дело не только в самом процессе терапии, но и в невозможности внятно оценить эффективность нашей работы, и это само по себе может приводить к чувству беспомощности. Мы обязаны блюсти конфиденциальность процесса, поэтому почти изолированы от прямой обратной связи и вынуждены метаться между субъективностью терапевта и клиента, но все равно оставляя в фаворитах клиентскую точку зрения. Мы приходим на супервизию и надеемся, что коллега сможет оценить нашу работу по нашему же пересказу, на который априори влияют те же слепые пятна, что поставили терапевта в тупик. С этой точки зрения, классическая супервизия — это сплетня. Мы никогда не знаем наверняка, как именно коллега оценил бы нашу работу, если бы увидел ее напрямую, а не через предвзятого посредника.

Последний год я приношу на супервизии небольшие отрывки видеозаписей моих сессий, заручившись информированным согласием клиента. Оказалось, промахи не приносят столько дискомфорта, когда знаешь, что именно пошло не так и как именно это исправить в будущем, а постепенная экспозиция прекрасно нейтрализует стыд. Я верю, что ошибки неизбежны, и в них нет ничего страшного, а уважительная обратная связь о слепых пятнах может стать прививкой от беспомощности в попытах ответить на вопрос «я уже достаточно хороший терапевт?». Именно поэтому я предлагаю потенциальным супервизантам хотя бы в качестве эксперимента приносить небольшие отрывки сессий, но это не является обязательным условием супервизии.

Супервизия с записью сессии можем выглядеть следующие образом. Вы выбираете небольшой отрывок сессии длительностью не больше 15 минут, в котором, на ваш взгляд, вы столкнулись с терапевтической дилеммой. Мы смотрим этот кусок, параллельно задаваясь вопросами, что происходило за кулисами вашего сознания и чем вы руководствовались, выбирая интервенции. Мы можем остановиться, чтобы подробнее разобрать конкретный момент и попробовать сформулировать альтернативные интервенции. По мере накопления материала мы постепенно формулируем повторяющиеся проблемы и концептуализируем их, чтобы учесть это в работе с другими клиентами.

Я верю в силу малых групп, поэтому предлагаю супервизантам объединяться в группы с коллегами, с которыми уже есть опыт сотрудничества и желание развиваться вместе. Когда мы регулярно работаем в группе, мы постепенно узнаем друг друга и чувствуем себя безопаснее. Мы видим работу коллег и их реакции на нашу работу. Мы вместе проходим через стыд за ошибки и видим, что отношения с коллегами от этого не рушатся. Мы видим, насколько разные уязвимости стоят за этими ошибками и насколько по-разному мы подходим к работе. Мы получаем реалистичное представление о наших сильных сторонах и можем развивать слабые стороны, непрерывно получая обратную связь от коллег, которым решились довериться на этом непростом пути. Тем не менее, работа в группе не является обязательным условием, так что вы можете проходить супервизию индивидуально, если для вас это комфортнее или полезнее.

Как записаться на супервизию?

В своей практике я использую схему первичной консультации, которая оплачивается по обычной цене, только если клиент по ее итогам принимает решение продолжить работу. Если по любым причинам он решает продолжить поиск психолога — она остается бесплатной. Такую же систему я предлагаю потенциальным супервизантам. Вы можете записаться на пробную супервизию и принять более информированное решение. Если у вас возникло желание записаться или задать любые вопросы, можете смело писать в личные сообщения @lostbrained.

Стоимость супервизии — 5000₽ / 60€ / 50 мин.