Сумерки разделенного класса

Роль и судьба учительской профессии в истории нашей страны всегда была непростой и неоднозначной. Есть немало славных страниц. Так, шедшие в народ революционеры 19-го века зачастую устраивались сельскими учителями и соединяли просвещение с пропагандой. Для их товарищей, оставшихся в городах, частные уроки служили основным источником дохода, большая часть которого выделялась на деятельность организации. Деятельность педагогов-новаторов была важнейшей частью социальных экспериментов в послереволюционной России, а их последователи из коммунарского движения были единственными, кто пытался действительно воспитывать подрастающее поколение, а не вбивать в их головы спущенные свыше нормативы. К сожалению, большинство работников школ четко и уверенно двигалось по линии партии и стагнировало вместе с ней. После коллапса СССР учителя и другие бюджетники фактически оказались на обочине жизни. Профессия преподавателя стремительно теряла престижность, а многие ее представители — лицо и человеческое достоинство, пытаясь выжить в суровые девяностые. Составляя этот сборник, мы хотели понять, что происходит с учителями сегодня.

Перед поступлением в педагогический университет я много расспрашивал о будущей профессии свою бабушку, которая закончила педучилище в славном городе Зарайске и успешно работала преподавателем младших классов. У нее осталось довольно положительное впечатление об этом опыте, самым негативным моментом была попытка заставить одного ученика обращаться к ней по имени-отчеству. Тот искренне старался, но все равно через раз по привычке называл ее Шурой и простодушно извинялся. Согласитесь, не самый страшный подрыв авторитета, тем более что никаких злых намерений в этом не было.

Когда я впервые перешагнул порог школы в качестве учителя, бабушкины рассказы показались ненаучной фантастикой. Суровая реальность заключалась в том, что вверенные мне пятиклассники не проявляли ни малейшего уважения к начинающему педагогу, равно как и интереса к предмету. Летающие по классу предметы, постоянные драки, написанная на доске непотребщина и шум такого уровня, что из-за него я однажды пропустил эвакуацию из-за ложного сообщения о бомбе. Мальчик выпивает перед уроком флакон жидкого мыла со словами: «О, персиковое, класс!». Девочка в ответ на просьбу сдать тетрадь прокусывает мне палец. Эти ситуации — не экстраординарные, это просто норма работы в том злополучном 5 «А». Довершающий штрих — в переполненном классе много детей разных национальностей, две сестры-грузинки с ощутимой разницей в возрасте в три года каким-то неведомым образом оказались за одной партой. Русским языком нормально владели далеко не все, случались конфликты на национальной почве.

Но это полбеды всего лишь. Невозможно устроиться на первую в жизни работу и уже иметь опыт. К кому обратиться за помощью? Конечно же, к опытным коллегам, которые дадут молодому дельный совет и научат всем профессиональным премудростям. Так я и сделал, но, увы, обитатели учительской оказались очень далеки от светлого образа Нестора Петровича из «Большой перемены». В плане дисциплины наследницы Макаренко и Сухомлинского единогласно посоветовали мне побольше орать на детей (да, у них это работало, мне устроили целый мастер-класс на одном из уроков), а самым главным качеством учителя считалось умение грамотно заполнять классный журнал. В общем, прижиться в коллективе «девочек» ( именно так эти женщины преимущественно предпенсионного возраста неизменно обращались друг к другу) не удалось, а завуч вскоре вообще публично объявила меня «невыгодным» за отказ брать замены в неудобное время. Через полгода я все же научусь выстраивать свои уроки, но без помощи коллег. Через год я уйду из этой школы. Еще через год узнаю, что из-за низких показателей она расформирована.

Личный опыт во многом субъективен, да и не повезло мне весьма изрядно. В других школах ситуация была получше, но многие негативные тенденции прослеживались везде. При этом нужно делать скидку, что я работал в Москве. Чем дальше от столицы, тем хуже дела и финансово (нет столичной надбавки), и организационно. Поэтому очень важно, что в этом сборнике высказываются учителя из регионов. Не менее важно и то, что интервью взяли у преподавателей разных дисциплин. Отдельно представлена и специфичная репетиторская оптика.

Одно из главных и наиболее удручающих впечатлений, которое возникает после прочтения интервью — это отсутствие сплоченности и готовности к борьбе за свои права. По Марксу было бы неверно выделять их в особый класс, но именно преподаватели сегодня бесспорно являются самым разделенным между собой отрядом рабочего класса. Школьных учителей разделяет государственная бюрократическая машина, в современной школе нет места реальным профсоюзам и отстаиванию трудовых прав. А частных преподавателей логика капитализма обрекает на бесконечные крысиные бега, где каждый является беспощадным конкурентом каждому, при этом компании-агрегаторы дерут шкуру со всех.

Единственный огонек надежды в этих сумерках — в самой сущности преподавания. Многие учителя действительно любят свое призвание, понимают детей, хотят учить и воспитывать их, а не участвовать в работе конвейера по производству послушных скрепных холопов. Есть огромная разница между педагогикой и муштрой. И лишь те, кто видит эту разницу, действительно являются настоящими учителями, а не просто работниками школ. Если надежда есть, то она в них. И, конечно же, в их воспитанниках.

Василий Кузьмин