Сумасшедший троллейбус.

Я вчера ехал в сумасшедшем троллейбусе. 

Переполненном троллейбусе. Настоящем летнем душном петербургском троллейбусе. 

Народу как кильки в банке.

Освободилось место у заднего окна, никто не садится, хотя все друг другу десять раз сказали: "Садитесь, пожалуйста!". 

В Петербурге все очень вежливые.

Я для проформы тоже поинтересовался:

- Не будете садиться? - и тяжело опустился на мягкое кожаное сиденье, дав натруженным ногам отдых.

Слева стояла, похожая на учительницу,  женщина с далматином, а ещё левее лощёный, гладко выбритый мужчина, предпенсионных лет, с красивой шляпой на голове.

А, справа от меня  сидела интеллигентная, со вкусом одетая, совсем уже пожилая женщина.

И вот она давай на меня прямо-таки наваливаться весом своего худого тела. И в правое ухо:

- А у меня пинчер. Уже три года его нет, но я все ещё грущу и молюсь.

И показывает фото пинчера.

Потом мужчина в шляпе тоже фото своей собаки показал.

Симпатичная девушка, с очень правильными чертами лица напротив, посмотрела на меня и украдкой улыбнулась, глядя на эту картину и, видимо, на мое выражение лица.

Я решил, что я тогда тоже своего пса покажу. 

- У меня ротвейлер!

Показал ротвейлера.

Поболтали о купировании хвостов.

И тут старушка, справа, восклицает:

- А, ведь собаки отлучены! Собаки отлучены от Церкви!

- Ой, не будем об этом, не будем. Не надо! - воскликнула женщина в очках, с умными глазами, похожая на учительницу.

Я говорю:

- А как же святой Христофор? У него же собачья голова? - сказал я.

Все задумчиво покивали.

Интересно отлучены ли от Церкви дикообразы?

На остановке, у Большого дома, слышится грозный рык: "Хей, мэн! Подвинься, мэн! Пройди туда, мэн!" -  чудовищным, громогласным басом. 

Это какой-то очень эксцентричный мужчина, с которым я еду уже не первый раз в этом очень удобном для меня троллейбусе, в котором я езжу каждый будний день.

Эксцентричный мужчина часто истошно кричит на пассажиров, но в этот раз он разошёлся не на шутку.

Выглядит он как древнерусский волхв Перуна со всеми присущими атрибутами: шнурком на лбу, длинными волосами, бородой, рубахой и каким-то внушительным, невероятным заплечным мешком.

Раза три уже с ним ездил, примерно в это же время.

Старушка говорит:

- Вот у нас город?! Ходят непонятно как! А я недавно прилетела из Алма-Ата. Там так всё чисто, культурно, пьяных нет! - и зачем- то заговорщески добавила прямо мне в ухо: - Там, правда, исламисты...

- Не исламисты, а мусульмане. - поправил её я.

Я посмотрел в окно на шпиль Петропавловской крепости и представил как святой  Христофора, переправляет Христа через Неву.

Немолодая дама справа от меня продолжила:

- Так там хорошо в Алма-Ата.

- А чего же вы там не остались? - ну и посмеялся, мол, как шутку пошутил забавную, не злую.

Далматин с женщиной в очках  и мужчиной в шляпе у которого (название собаки), вышли у фонтанов, о чём- то игриво болтая. Наверное, о собаках.

- Я считаю, что одежда очень важна! Люди стали одеваться непонятно как, ходят в каких - то мешках. Даже в грязной одежде ходят. А одежда обувь,идёт из души! - многозначительно заявила немолодая, со вкусом одетая женщина, справа от меня.

- А вы думаете Христос всё время в чистой одежде ходил? 

Немолодая дама, опять на меня навалилась и спрашивает вкрадчиво:

- А вы воцерковлённый?

- Нет. - коротко отвечаю я.

- Ну я тоже думаю, что вера в сердце.

Бородатый мужчина, с перетянутой на лбу верёвочкой, славянский волхв, решил включиться в нашу занимательную, как выяснилось, близкую и ему беседу:

- Архангел Гавриил передал Будде заповеди! Заповеди Моисея переделал Будде!

Интеллигентная старушка хотела что - то ему сообщить по этому поводу, но волхв громогласно  разразился горячей тирадой:

- Молчи женщина! Я не с тобой разговариваю! Я разговариваю с мужчиной с бородой! Ты из ребра! - под мужчиной с бородой он подразумевал меня. 

Старушка чуть под стул не упала.

Я внутренним волевым усилием заставил себя не смеяться во весь голос и сказал тихонечко,  как бы снисходительно по отношению к этому клёвому мужику, на ухо старушке:

- Не обращайте внимания... 

Волхв вышел на остановке у бензозаправки.

С импозантной старушкой мы ещё проехали какое-то расстояние и нейтрально поболтали о библейских сюжетах в живописи.

Проезжая дом детского творчества, она сказала, что её сын занимался шахматами в этом здании. А я ответил, что мой папа преподавал здесь шахматы.

- Может быть ему и преподавал?

Я вышел из сумасшедшего троллейбуса. 

Включил рэпчину  в наушниках запредельно громко и потопал к себе домой.

У меня всё в порядке, думал я. Я делаю шаг, а потом ещё шаг.

Шаг за шагом.

Раз-раз. 

Круто же. 

Делать шаги.

2024