Суицидальное диско

В 1992 году «Дубовый Гаайъ» и «Мальчишник» выпускались на одной кассете. Такой вот вирусный способ распространения музыки в те времена. Просто представьте: на одной стороне вас ждали эпатирующие кричалки про секс, на другой — психоделический рэп про суицид и наркотики. В обоих проектах за слова и вокал отвечал Дельфин, но насколько они получились разными. В одном из последних интервью Андрей признался, что в группе только писал тексты. Всю музыку делали другие участники Дубового Бэнда, так что не стоит рассматривать проект всего лишь частью ранней биографии Дельфина.

Если Мальчишник — это такой русский The 2 Live Crew, причём плохо и нагло спизженный, то ДуГа — это ключевая группа эпохи с самобытным звучанием. Да, оба проекта — продукты своего времени и продюсерского расчёта на провокацию. Ирония в том, что провокация ДуГи продолжается.

Лирический герой группы «Дубовый Гаайъ» в песне «Мама», морально неспособный на суицид, просит свою родную мать ему в этом подсобить (!), вколов ему последнюю летальную дозу героина (!!), чтобы он умер от передозировки и больше не терпел этот жестокий мир. Всё верно, это трек про наркотики, суицид и маму одновременно, триединая сущность русского рэпа в рамках одной песни. С невероятно безумным содержанием. Когда в стране впервые разрешили открыто говорить про секс, песни «Мальчишника» повергали обывателя в шок. «Дубовый Гаайъ» может легко сделать это и сейчас.

Музыкально «Мальчишник» был абсолютно вторичен, местами безвкусен. «Дубовый Гаайъ» не просто круто звучал, он звучал и не был ни на кого похож. Рэпкор, как жанр, в то время вообще не появился на западе, а все попытки смешать рок и хип-хоп даже приблизительно не звучали так, как ДуГа. Там, где у Limp Bizkit будут металл-риффы, у ДуГи будет депрессивный речитатив поверх «нововолновой» гитары в духе The Cure. Это невероятно, если вдуматься, это опережение всей мировой музыкальной практики, это Bones за 20 лет до его появления.

«Мальчишник» не выдержал проверку временем, перестав быть интересным ещё во время своего существования. «Дубовый Гаайъ» давал о себе знать даже после распада: от прямого и косвенного влияния на всю русскую рэп-лирику (от Грюндига до 25/17) до хулиганства Дельфина, который в 2002 году сорвал собственное выступление на «Нашествии» и исполнил с голым гитаристом Павлом Додоновым песни репертуара ДуГи, уйдя со сцены через 15 минут.

Удивительно, с тех пор никто так и не попробовал как следует изучить «Дубовый Гаайъ» как явление и понять, что же это всё-таки было. Практически всех культовых, влиятельных, но не выстреливших в своё время артистов из 90-х, это ждало в книге «Песни в пустоту» А. Зинина и И. Горбачёва — масштабном исследовании русского музыкального подполья тех лет. «Химеру» признали, Д'ркина вспомнили, с «Соломенными Енотами» разобрались, а про первую альтернативную группу в стране — ни строчки. Можно, конечно, сказать, что Дельфин популярности в итоге добился и, стало быть, «не считается», но тогда неясно, зачем в книге есть целая глава про П.Т.В.П. Ну, хоть мы написали.