Sugar Daddy

Глава 2: “Sweet Paradise”

Уен щурится, измеряет комнату шагами, пока Сонхва, как ни в чем не бывало, заваривает себе рамен. Он уже пережил первую волну возмущений и нагоняя от своего друга и получил заслуженную передышку на завтрак. У Пака трещит голова, горло неприятно першит, а тело - сплошное напоминание о прошедшей ночи. Что уж говорить о заднице, боль от которой переходит на поясницу. Пока он принимал душ, рассматривал свое тело в зеркало, Уен, как верный пес, ждал его под дверью. После чего, пришлось рассказать ему, куда занесла нелегкая, но очень жаркая, к слову.

Рамен. Нет ничего лучше после похмелья и от боли в горле. Например, мамин похмельный суп лучше, но за неимением его - сойдет и рамен. Только Сонхва подносит лапшу ко рту, сталкивается с очередным возмущенным взглядом Уена, который останавливается прямо напротив, сложив руки на талии.

- Это похоже на меня, но от тебя, хен, я такого не ожидал!

- Боже мой, ты дашь мне вкусить этот дар богов или так и будешь стоять над душой?

Уен плюхается на кровать рядом, показывая рукой, что тот может продолжать есть.

- Значит, говоришь, он старше тебя. Так?

- Ага, - парень, наконец-то, отправляет в рот заветную лапшу. - На двадцать пять лет.

- Ошалеть можно. Он же тебе и впрямь в отцы годиться, - по взгляду Чона не понятно, он продолжает возмущаться или уже строит планы на будущее, причем не свое.

- Ага. Папочка. Но ты бы его видел, он такой секси. Но видно, что гад редкостный.

- Это у тебя за неимением своего такая тяга к отцовской любви проснулась? - рот Уена всегда тараторит быстрее его мыслей.

Сонхва задумывается, но лишь на пару секунд, продолжая довольно поедать рамен.

- Может быть, и из-за этого.

- Прости, хен. Ляпнул не подумав, - парень строит милую мордашку и виновато хлопает ресницами.

- Ой, не парься. Я в порядке, - машет рукой Сонхва. Этот гештальт в своей голове он закрыл. Или просто закопал куда подальше, но думать об этом сейчас, оголяя нервы, он не собирается.

Солнце во всю освещает комнату через немытые общажные окна. Уен берет зеркало с прикроватной тумбочки друга и отпускает на прогулку солнечного зайчика. Он скачет по комнате с разбросанных вещей Сана, до сокола тысячелетий - лего на полке.

Их комната четко разграничивает существование её обитателей: хаос - на стороне младшего, порядок - на стороне старшего. Сонхва всегда поддерживает чистоту по всему периметру, но сейчас даже не хочет обращать на это внимания, доедая лапшу, которая приятно прогревает горло. Тем временем, солнечный зайчик добирается до его шеи, освещая ночные приключения во всей их красе.

- А он собственник, несмотря на то, что гад, - Уен наклоняет голову, улыбаясь и прищуривая один глаз. - Папочка твой. Он сказал, как его зовут? Вообще хоть какую-то инфу? Ну, помимо очевидного.

Сонхва едва не произносит вслух его имя, но вовремя прикусывает язык. Не просто так ведь тот его предупредил. Вдруг, это как-то навредит. “Прости, Уен.”

- Нет. Не говорил. Может, уже закроем тему? Я понял, что дурак. Извинился перед тобой за то, что бросил вас. У ребят попозже попрошу прощения. Но, может, не будем больше говорить об этом? Да, я хорошо потрахался - отметь в календаре, но теперь чувствую себя шлюхой.

- Мой дорогой хен, ты самый прекрасный! Если этот старикан заставляет чувствовать тебя шлюхой, то пошел он на все четыре. Его член не единственный в мире! Ты заслуживаешь лучшего!

Он настолько театрально в своей манере это произносит, что Сонхва не сдерживает смеха и давится остатками лапши. На душе сразу теплеет. Всё-таки у него самые лучшие друзья. Не повезло с семьей - так хоть в чем-то нужно преуспеть.

Друзей Уен взял на себя: девочкам сказал, что Паку нездоровится после алкоголя, а Сану рассказал правду без подробностей. Сонхва только извинился перед ребятами, благо они понимающие.

Для Сонхва пары проходят лениво: всё тело ноет, шевелиться нет желания. Хочется только лежать и стараться не думать о том, что произошло. Мозг коварно подкидывает непрошенные мысли, будоражит нервы, что все отметины на коже под одеждой начинают гореть. Как можно было переспать с незнакомым взрослым мужиком? Зато каким. Ким Хонджун не покидает его мысли ни на минуту, завлекая в невидимую игру. Опасную, но от этого более привлекательную. Неужели он заведомо в ней проигрывает? Он никогда не чувствовал себя настолько желанным и привлекательным в чужих глазах. Хотелось не терять это чувство, ухватиться за него и не отпускать. “Очнись, Сонхва, ему сорок пять, а ты для него просто секс”. Легкодоступный, одноразовый, без обязательств. Но ему же самому было хорошо? Ещё как. Ким Хонджун невероятно горячий, будто сексуальность - синоним его имени. Умелые руки, красивая и подтянутая грудь, заметный рельеф мышц. А то, как он втрахивал Сонхва в кровать, выбивая из него стоны, заставляя забываться до потери сознания. У парня перехватывает дыхание.

- Пак Сонхва! - в очередной раз громко произносит преподаватель.

Уён толкает его локтем. Пак поднимает голову с парты, освобождаясь из оков его сладкой иллюзии в реальный мир.

- Почему я не видел вашей работы?

- Работы? Я… - Сонхва оглядывает друзей в поисках поддержки, но те лишь пожимают плечами: мол сам виноват.

- На задание было дано две недели. Все справились, кроме вас, - профессор поправляет очки. - Вы меня разочаровали, юноша. После пары жду с объяснительной, будете отрабатывать на каникулах и посещать дополнительные занятия.

Сонхва кивает и укладывается обратно, едва не проскулив вслух. Его что, кто-то проклял? Ещё вчера, в начале вечеринки, ему казалось, что это лучший день его жизни. Всё этот Хонджун виноват, чтобы ему икалось!

После пары, он отдает объяснительную профессору, в очередной раз выслушивая, как безответственно поступил, получает расписание занятий на каникулы и уходит.

Коридоры здания хранят в себе больше тайн, чем каждый из них мог себе представить. Сонхва не спеша бредет к своему шкафчику. Настроение ни к черту. Хочется забыть и забыться, но в этот раз без последствий. Открывая дверь своего шкафчика, он печатает сообщение Уену. Вся их компания разошлась, не дождавшись его. Не получив ответа, он складывает учебники на полку, закрывает шкафчик и направляется в общежитие.

В комнате его ждет записка от Сана: “На свидании с Уеном, не теряй, хен”.

Точно, тот же ему все уши с утра прожужжал, что Чхве ведет его в кино на какой-то боевик. Замечательно, значит все планы забыться с друзьями отменяются. Сонхва переодевается, пьет обезболивающую таблетку и начинает убираться в комнате. Уборка всегда помогает ему структурировать мысли, раскладывать их по полочкам. Наводя порядок в пространстве - наводишь порядок в голове. Складывая вещи по местам и отправляя одежду Сана в стирку, Сонхва понимает, как его друзья идеально подходят друг другу. Вот и пусть живут вместе и оставят его с порядком наедине. Внутри твориться ураган, торнадо, закручивающее в свою спираль мысли, от чего голова гудит до тошноты. Уборка впервые вызывает опустошение и усугубляет состояние. Сонхва обессиленно падает на свою кровать, сворачиваясь калачиком и обнимает подушку - как в детстве, когда мама приходила пожалеть после побоев отца. Отец срывался на тяжелой работе, напивался и вымещал всю злость на нем и матери, которая, в свою очередь, кричала на Сонхва. Это он отобрал её молодость, он виноват, что муж не смотрит на нее как прежде. Это всё он. Через некоторое время она жалела о своих словах, гладила его по спине, обещая, что всё будет хорошо. Пак знал, что это не так, но этой теплоты хватало, чтобы его детское сердце прощало из раза в раз.

Только вот мама не придет, и его никто не пожалеет. На смену жалости к себе, приходит злость. На всё: самого себя, на друзей, на беспорядок в комнате, на профессора, на мир в целом. На него - Ким Хонджуна!

Сонхва соскакивает, резко открывает шкаф, хватает из него вещи, перебирая и откидывая не подходящие на кровать. Выбирает нежно-розовую укороченную рубашку, застегивает ее до конца, но подумав, расстегивает верхние пуговицы, ещё больше оголяя длинную шею в красных отметинах. Шлюха? Тогда самая элитная. И вот уже здравый смысл отключается, уступая место язвительной обиде. Приталенные черные брюки подчеркивают его длинные стройные ноги. Украшения и парфюм, подаренные Уёном, ставят говорящую запятую. Кто рискнет поставить точку? Он слегка подкрашивает полные губы тинтом, складывает в маленькую сумочку деньги, кредитку и телефон, затем покидает общежитие.

Такие моменты, как этот, в психологии называют “аутоагрессией”, но Уён ввел свой термин: “настроение блядкой сучки”. Именно так себя чувствует Сонхва, сидя на баре в самой вызывающей позе и заливающий в себя очередной розовый коктейль в треугольном бокале с говорящий названием “Сахарный Рай”. Он поддевает длинными пальцами веточку вишни из бокала и касается ягоды языком, глядя в глаза какому-то незнакомцу за соседним столиком, который изучает изгибы его тела, вместо разговора с леди, сидящей рядом. Пак обещал себе не совершать больше глупых ошибок, особенно на следующий день после первой, но такое настроение противоречит всем установкам.

Алкогольный яд проникает в сознание, раскрепощая, развязывая руки и освобождая самые потаенные страхи и желания, направляя их против самого себя. Сонхва позволяет этой легкости захватить свою голову. Ему так хочется быть любимым и нужным, что он в каждом встречном взгляде ищет того, кто подарит ему свои объятия, даже если на один час. Неужели это действительно на нем сказываются отношения с отцом? К черту.

Он настолько пьян, что не помнит своего имени. Его за руку уводят в сторону вип-ложе какие-то мужчины. Он не знает сколько их - перед глазами всё плывет, а губы расплываются в глупой улыбке. Их резко останавливают. Парень ничего не понимает, но знакомый аромат парфюма проникает через ноздри в самое нутро.

- Руки убрали. Он со мной, - голос грубый, властный. Его обладатель хватает по-собственнически за руку.

- Держи свою сучку при себе, - отзывается один из мужчин.

- Не нарывайтесь на проблемы. Съебались, чтобы рядом не видел больше.

Уводит за собой прочь из заведения прямиком на парковку. Черный Лексус. Мужчина останавливается, машет рукой перед глазами.

- Ты в порядке? Хорошо меня видишь? Тебя совсем ничему жизнь не учит или ты просто шлюха? - слова бьют Сонхва подых, заставляя вспомнить не только своё имя.

- Ким Хонджун, - он плотоядно улыбается, опираясь спиной о машину, перехватывает руку мужчины и подносит её к своей щеке.

Ким на мгновение замирает, смотрит в пьяные, бездонные глаза. Хочется задержаться в них подольше.

- Он самый. Пошли, я отвезу тебя к общежитию, - он ведет парня к пассажирскому сиденью, затем садиться на свое, но не успевает завести машину.

Сонхва кладет руку на его пах, пытается разобраться с брюками, напирая через расстояние между сидениями - будь побольше места, он бы уже залез на мужчину.

- Ты что творишь?

- А что не видно? Помоги мне…

Хонджун ничего не предпринимает, наблюдает за действиями парня и усмехается.

Но тот добивается своего: освобождает член мужчины из оков одежды и сразу берет его в рот так глубоко, что сам давится.

От удивления Ким пропускает вдох, задерживая дыхание. Он пытается отодвинуть от себя парня, но тот недовольно бормочет, обдает дыханием головку, снова заглатывая. Хонджун принимает его правила - откидывается на сиденье, расслабляясь. Запускает руку в его волосы, сжимает и надавливает, направляя, подсказывая темп. Сонхва послушный, хоть и плохо соображает, что творит. Мужчину сводит с ума то, как он неумело, но так старательно работает ртом, сжимает головку члена своими пухлыми губами, сосет, как будто леденец. Хонджун не успевает предупредить его, но тот не теряется - проглатывает всё, прячет глубоко внутри.

- Как самоотверженно, - смотрит, как парень усаживается на сиденье, поправляя волосы. Не сдерживаясь, тащит его за рубашку к себе, впиваясь в губы, заставляя того сдавленно ойкнуть и обмякнуть в сильных руках. Чувствует свой вкус на языке - механизм запущен, назад дороги нет.

- Поехали ко мне.

Не дожидаясь ответа, Хонджун заводит машину и выворачивает с парковки.

Дорога кажется вечностью по ощущениям Сонхва. Перед глазами плывут огни высоток, он молчалив в трепете ожидания. Хонджун же резок в плену похоти и своего желания. Заводит парня в квартиру, не давая осмотреться, прижимает к стене, задрав руки над головой. Приближается к шее, вдыхая аромат его кожи, медленно, пробуя на вкус.

- Хонджун… - выдыхает парень, вжимаясь в стену. - Подожди…

- Ммм…

- Стой! Пожалуйста…Где здесь?...

Хонджун с недоумением отпускает его. Сонхва, закрывая рот рукой, бежит к ближайшей двери и влетает в комнату. К счастью, с унитазом. Он едва успевает открыть крышку.

Ким застывает в дверях с недовольным выражением лица, отражающим всё разочарование - вселенский облом. Подходит к парню, помогает с волосами и успокаивающе гладит по спине.

После душа Сонхва появляется на кухне в белом халате, который выдал ему Хонджун, и усаживается за барную стойку с виноватым взглядом.

- Прости меня, пожалуйста. Видимо, укачало в машине. Я не хотел, чтобы всё прошло вот так…

Мужчина ставит перед ним кружку с ароматным напитком.

- Мятный чай. Помогает от тошноты. Постелил тебе в спальне, сам буду в гостиной. Если вдруг станет хуже - буди. А сейчас я сильно устал.

В подтверждение он потягивается и, не сказав больше ни слова, уходит из комнаты.

- Спасибо, - бросает в пустоту парень, сжимая кружку пальцами.

Сознание понемногу возвращается из алкогольного плена. С ним под ручку приходит и осознание ситуации.

“Ты снова проебался, Сонхва. Да еще и на следующий же день”.

А если бы не Ким Хонджун, где бы ты собирал себя по кусочкам? Он тоже не лучший вариант, но в этой ситуации - его счастливый билет. И какой сексуальный! В жалобном стоне Сонхва опускает голову на столешницу. Какой же он идиот. С этим саморазрушением нужно что-то делать. Но уже не сегодня. Он допивает чай, глядя на ночной город из панорамного окна. Затем, отыскав спальню с невероятно, по его мнению, большой кроватью, погружается в её желанные объятия.