Судная ночь (The Purge, 2013)

Я долго сомневалась, писать ли эту рецензию, но, похоже, стоит один раз высказать свое мнение, и это вызывает зависимость. Думаю, Сати подтвердит (подтверждаю — прим. Сати). В итоге это получилась даже не совсем совсем рецензия, скорее  ̶п̶о̶т̶о̶к̶ ̶с̶о̶з̶н̶а̶н̶и̶я̶ рассуждения на тему, которая меня зацепила. Наверное, не могла не зацепить, учитывая все то безумие, которое происходит вокруг нас во всем мире в последние годы.

Судная ночь — это довольно внушительная франшиза, обросшая сиквелами, приквелами и даже собственным сериалом. Это антиутопия, заявленная как фильм ужасов, хотя кровищей, тем более такой, абстрактной, без особых подробностей, уже вряд ли кого-то можно всерьез напугать. 

Я посмотрела первые 3 фильма, причем начала со второго. Если бы пошла по порядку, так далеко бы у меня точно не зашло. Первый фильм довольно камерный — почти все действие происходит внутри одного дома, он достаточно качественно снят, динамичен, но на самом деле ничем особо не выделяется среди десятков других фильмов этого жанра. Даже Лина Хиди его не спасает, он просто никакой. Самое важное и интересное, что есть в этом фильме — сама идея, концепция Судной ночи.

А теперь — краткое описание, с которого стоило бы начать. Америка, недалекое будущее. Мне было особенно весело с этого вступления, потому что когда я начала смотреть второй фильм, это самое “недалекое будущее” было 2023 годом. После серьезного экономического кризиса к власти приходит новое правительство и начинает пропаганду новой идеологии и религии. Во многих рецензиях и описаниях в интернете это правительство называют тоталитарной сектой, и в первом, да и во втором фильме, нет никаких подробностей, чтобы подтвердить или опровергнуть это утверждение. Разве что желание людей объяснять всю возможную жесть тоталитарной диктатурой. Зато в третьем фильме  показаны вполне себе полноценные выборы, которые действующее правительство проигрывает, происходит смена власти законным путем. Что при тоталитарном режиме в общем-то невозможно.

Но я отвлеклась, новое правительство (“Новые отцы-основатели”) вносят очень свежую идею, как решить все экономические проблемы общества, снизить нагрузку на бюджет, а заодно уровень преступности и агрессии в обществе. Нужно просто раз в год (21 марта на весеннее равноденствие — прям-таки отдает языческими жертвоприношениями, что опять-таки свежо и неизбито) разрешить все — убивать, грабить, насиловать. Акцент в фильмах, правда, сделан исключительно на убийствах, мол, убил соседа, который тебе спать мешал по утрам, выпустил негатив, очистился, целый год живешь спокойно и никого не трогаешь. Отлично же. 

Напомню, что кризис бы экономический, и подоплека у всего описанного исключительно экономическая. Как горы трупов и разгромленные улицы могут решить экономические проблемы? По логике создателей фильма и, соответственно, Новых отцов-основателей, больше всего жертв будет среди низших слоев населения, бедных, бездомных, тех, кто не может защитить себя. То есть расходы на социалку можно будет если не вычеркнуть, но снизить в разы, параллельно снизится безработица и пойдут вверх отдельные отрасли, продажи систем безопасности, оружия (привет? оружейное лобби США), страховая сфера. Я не готова считать, насколько реалистично сходится дебет с кредитом в этой истории, тем более что исходных данных явно недостаточно. Но допускаю, что при определенных дополнительных манипуляциях это действительно возможно. 

И вот мы имеем антиутопию, в которой финансовые и политические элиты перекроили Штаты по своему желанию вот таким вот диким образом. И в первый момент кажется что это слишком гипертрофировано, слишком чудовищно, намеренно доведено до абсурда. Вся эта кровища реками, и благостные репортажи по телевизору, и молитвы в церкви, и люди которые массово слетают с катушек и теряют собственно человеческий облик. Все это кажется таким выкрученным до предела, что даже нелепым. До зуда и навязчивого желания сказать: “Это невозможно, так не может быть”. Но это как раз тот случай, когда если долго вглядываться в бездну, она может заглянуть в тебя в ответ.

Я не знаю, о чем думали создатели этих фильмов тогда, 10 лет назад, но чем больше я погружалась в них, тем больше думала о запрете абортов в Польше и США, о забитой до смерти девушке в Иране, о протестах в Израиле, об Афганистане, в конце концов. И о тех событиях, которые второй год происходят совсем близко к нам и о которых я, по понятным причинам, не буду упоминать. Вот это все чудовищное, “невозможное”, происходит с нами прямо здесь и сейчас. И чем дольше оно происходит, тем сильнее мы привыкаем к новому уровню насилия, несправедливости, жестокости. Тем меньше мы обращаем внимания, потому что это естественный защитный механизм сознания — принять новую норму, чтобы не сойти с ума, не сломаться.

Фильмы довольно сильно отличаются друг от друга, хотя во втором и третьем есть определенная общность, и тем не менее, есть идеи, которые проходят через все части, видоизменяясь в процессе, обретая глубину, показывая одни и те же вещи с разных сторон. В первом фильме сюжет вращается вокруг семьи — мать, отец, сестра и брат (подростки). Родители не разделяют концепцию Судной ночи, но старательно не выделяются, пытаются быть как все, и даже получают от этого вполне себе ощутимую выгоду — у мужика бизнес по продаже охранных систем. Они активно пытаются убедить себя и детей, что все это на благо, так хорошо и правильно. На момент событий этого фильма Судная ночь проходит уже 7 год подряд. И вот тут интересно, как дети, которых начали воспитывать еще совсем в другой парадигме, видят, как их родители лгут себе и им, но у них точно так же нет никакого иного выбора, кроме как принять происходящее. 

Действие второго фильма происходит всего через год. Это уже не благополучный райончик с белыми заборчиками, а улицы бедных кварталов, где происходит реальная бойня. Совершенно другой срез происходящего. То что в первом фильме было скорее случайностью и стечением обстоятельств, здесь почти обыденная действительность, то, ради чего все затевалось. Тут тоже есть девочка-подросток для которой все происходящее не норма. Но есть разница. Если дети в первом фильме видят противоречие между тем, чему их учили раньше, и чему учат теперь. То черная девочка из бедного района, жизнь которой никогда не была стабильной и безопасной, слушает интернет-проповеди местного революционера, который рассказывает о системности и подоплеке того, что творится вокруг. Она пытается донести свои мысли до смирившихся взрослых — своей семьи (мать и дед), но они не готовы ее слушать, потому что это опасно, а еще потому что они не верят, что эти знания могут что-то реально для них изменить.

Революционеры тут классические, из тех, кого называют террористами если (или пока) они не добиваются успешного переворота. Автоматы, взрывчатка, пламенные речи, романтика анархизма. В целом положительные ребята на правильной стороне, но изначально видно, что это не заявка на успех. Кого-то они спасли, кого-то наоборот перебили, но без какого либо реального сдвига ситуации в любом направлении.

Несмотря на то, что третий фильм был снят всего спустя 2 года после второго, действие в нем происходит на 10 лет позже. Это важный момент. С первой Судной ночи прошло 18 лет. Выросло целое поколение полностью индоктринированное новой идеологией, они никогда не видели ничего другого. (Кому это что-то напоминает, можете поставить какой-нибудь необычный смайлик.) Они показаны вполне конкретно — молодые парни и девушки, вчерашние дети, которые пришли убивать. И это интересное противопоставление. В первом фильме тоже есть молодые парни и девушки, которые тоже пришли убивать, они постарше, судя по всему, студенты элитных универов, для них это всего лишь новая ступень привычной вседозволенности, которую дают им деньги и влияние родителей. В третьем фильме это обычные подростки, для которых Судная ночь — это их право и не более того, они не избранные, не выше окружающих, они самые обычные, и они просто знают, что можно и нужно именно так и никак иначе.

Я написала уже очень много, а мне кажется, что не сказала и десятой доли того, что хотела сказать. Не сказала ничего о потрясающих персонажках, которые во многом сделали из этих фильмах что-то большее, чем банальный ужастик про кровищу и мочилово. Еву и Кали — мать и дочь из второго фильма, которые меня покорили. Чарли — кандидатку в президентки из третьего фильма, которая, во-первых, невероятно крута сама по себе, а во-вторых, гораздо более логична и дальновидна, чем пытаются показать окружающие ее мужики (но, впрочем, ничего нового, да). И даже героиню Лины Хиди — Мэри из первого фильма, которая казалась мне какой-то неживой первые ⅔ фильма, зато когда ее мужа все-таки убили, вспыхнула так ярко, что я наконец увидела знакомую энергетику, которая пробивала прямую через экран.

Подозреваю, создатели фильма, хотели вытащить на свет старую идею о том, что делает с людьми (с мужчинами — прим. Сати) вседозволенность, как она преображает тех, с кем мы каждый день ходим по одним улицам, здороваемся по утрам. Да, это происходит далеко не с каждым, но и далеко не с меньшинством. Несмотря на то, что это все фильмы ужасов, они на самом деле не страшные. Или во всяком случае не страшнее той мысли, что это не просто гипертрофированная антиутопия, это то, что уже происходит с нами здесь и сейчас, и будет продолжать происходить. Страшно, как быстро люди забывают то, что было нормой еще несколько лет назад, как быстро привыкают к все более высоким уровням жестокости и насилия. Страшно как легко заглушить голоса тех, кого не хотят слушать и слышать. 

Я долго сомневалась, писать ли все это, ведь текст получился не про женщин, не про феминизм, не про разбор косяков и штампов, или наоборот удачные решения. И в то же время он и об этом всем тоже, потому что слишком знакомо и слишком узнаваемо. Фемицид и изнасилования происходят не одну ночь в году, а каждый день, круглый год и из года в год, и практически во всем мире у мужчин есть индульгенция на эти преступления или реальная возможность избежать ответственности за них. Просто все эти вещи не принято называть своими именами, а тех, кто об этом говорят (нас, женщин, феминисток), стараются заткнуть, заглушит, не слышать, не слушать. То же самое происходит, когда мы говорим о системности проблем, о сексизме, о дискриминации, о харассменте, об объективизации, о патриархальной сделке, о розовом налоге, о стеклянном потолке, о штрафе за материнство…

Я не знаю, стоит ли рекомендовать к просмотру трилогию Судная ночь, эти фильмы сняты не женщинами и не для женщин. Но для меня они странным образом стали отражением того, о чем мы говорим изо дня в день в надежде, что когда-нибудь нас услышит достаточное количество женщин, чтобы что-то изменить.