Судьбу не обмануть

Долго ли нити виться, долго ли сказке сказываться, да только и она свой конец имеет. Долго ли жить Яге на свете белом, да только и у её жизни конец есть.

Жила она в избушке почти у входа во царство Пекельное. Жила, тоску да боль на сердце хороня, не надеясь на избавление, искупая вину свою неизбывную. Никогда не подходила она к реке Смородине да мосту Калинову. Боязно то Яге было, поджидала её там лишь память горькая да думы тяжкие. Нешто и не ждёт её в Пекельном царстве любый. Нешто и забыл он уже про неё давно. Своими руками разрушила она счастье. Жила Яга, не надеясь на чудо.

Много богатырей да царевичей хаживали к ней в избу ту от мира сокрытую. Тех, кто с благостью приходил, привечала она да словом добрым, али ведовством тайным помогала. Те же, кто со злом на сердце являлся, за чудище злое её почитая, лишь погибель лютую находили. Не было среди них витязя столь могучего, чтобы победить Ягу. Говаривал люд простой, будто бы режет она из спин их ремни кожаные, да черепа на частокол насаживает. Мало правды в речах тех, только всё равно боялся Ягу люд простой.

Долго жила Яга так, пока не явился витязь могучий. Прискакал он на коне богатырском силищи невидинанной: выбивал копытами искры из камня конь тот, будто самим Перуном-громовержцем создан был. Сжимал витязь могучий меч-кладенец в руке своей. Спешился витязь, да в поклоне земном склонился.

— Здрава будь, хозяйка, — сказывал он в почтении. — Сон мне был вещий, будто бы один я в силах беде твоей помочь да желание заветное исполнить.

— Лишь боги в силах помочь мне, да только не сделают они того, — покачала головой Яга, — а желаний заветных давно уж нет.

— Неужели ошибся? — пригорюнился витязь. — Не смогу я домой вернуться, да на дочке царской жениться, покуда пять подвигов великих не совершу, что во снах вещих являться мне будут, как заклял волхв. Я уже и княжество от змея лютого освободил, и яблочки молодильные князю раздобыл, даже коня силы невиданной, что за ночь все царство проскакать может, от волков спас да меч-кладенец нашёл. Один подвиг великий мне остался, последний.

Жалко Яге стало витязя тогда. С добром он к ней пришёл, помочь ему следовало. Призадумалась она, как бы поступить лучше.

— Вот что, — сказала она наконец, — нет у меня желаний, да только не могу я просто так отпустить тебя. Сразимся мы с тобой в бою честном. Сдюжишь, будет тебе подвиг, а нет, так на себя пеняй.

Загадала Яга, коли не испугается витязь да не станет увиливать, даст она ему ларчик заветный, пусть Двое из ларца помощниками верными ему станут. Да по иному судьба распорядилась.

Долго ли, коротко ли бились они боем страшным, ни в чём не уступал витязь Яге, только и победить не мог никак. Вдруг почувствала Яга, будто должно свершиться чему-то важному, будто натянулась незримая нить судьбы её. В тот же миг, будто руку кто его направил, опустил витязь меч прямиком на плечо Яге, шею ударом рассекая. Не почувствовала боли она, лишь покой настал вдруг в сердце её.

Вмиг очутилась Яга на мосту Калиновом, с опаской ступила на землю царства Пекельного.

— Иди-иди, ждёт он тебя, — услышала она голос Гамаюна. Сидел тот на мосту, да взирал на неё насмешливо, голову на бок склоня.

Мрачно в царстве Пекельном, будто на закате в пасмурный день, а всё ж не страшно. Ожидал в нём умерших лишь покой заслуженный. Только не было покоя на сердце у Яги. Не верилось ей, что правда то, что нашёлся витязь могучий, который от жизни вечной избавил её. Не верилось, что свидится она с возлюбленным своим, что люба она ему всё также. Да и могла ли быть люба она, седая да хромая?

Увидела она Велеса, да так и обмерла. Правду говорили, что для человека вечность, для бога лишь мгновение. Был он молодцем да красавцем, будто только вчера расстались они. Лишь тень забот тяжких взор его омрачила, да и то, увидал он Ягу, вмиг ликом посветлел, улыбкою воссиял.

— Уж и не гадал я свидеться с тобой, любовь моя.

— Будто нужна я тебе теперь такая, — вскинула голову Яга, руки на груди складывая, — али не видишь, седая да хромая я теперь. Что для бога миг, для человека вечностью оборачивается.

— Любая нужна ты мне, любую я тебя люблю. Нету прекраснее тебя на всём белом свете, — подошёл Велес ближе, руку положил туда, где сердце заполошно птицей биться должно было. — Потому как не глазами смотрю, сердцем.

Задрожала Яга, слезы горючие взор заволокли. Не могла поверить она, что взаправду всё, что не сон то, не растает он дымкой туманной поутру. Обнял Велес её, к груди прижимая да дрожь заполошную унимая.

— Одна царица у меня, одна жена возлюбленная — это ты, Яга, другой мне не надобно.

Рыдала Яга, всю боль слезами горючими выливая. Рыдала к груди его прижимаясь, от того, что рядом с ней Велес, от того, что вечность теперь у них впереди. Чувствовала она объятия крепкие, будто от всех бед сокрыть он её хотел, всю боль забрать.

— Что же сотворили с тобой люди злые, любовь моя… — шептал он, по спине её успокаивающе поглаживая.

— Велес, любимый… — последний раз всхлипнула она наконец, голову поднимая. Увидела она в глубине очей его себя, девицей молодой увидела, как в первую встречу их. Такой была Яга в Пекельном царстве, такой видел Велес её. Не властны законы земные над нею здесь. Увидела она и слезы мерцающие, по щекам катящиеся. — Ты плачешь?

— Радуюсь я безмерно, что вместе мы, — улыбнулся он, да поцелуем крепким прильнул.

Была теперь в Пекельном царстве царица, была возлюбленная у Велеса. Вечность да счастье ждало их отныне, вместе и навеки. Выстрадали, сполна заслужили они счастье то.