Суд без судьи

Офис Нико находился на сороковом этаже небоскреба в центре Милана. Прозрачные стены открывали панорамный вид на город, серый и дождливый в это утро. Габи стоял у окна и смотрел вниз, на маленькие фигурки людей, спешащих по своим делам. Он чувствовал себя так же, как они — маленьким и потерянным.

— Ты готов? — спросил Нико, подходя к нему сзади.

Габи обернулся. Нико был в безупречном черном костюме, белой рубашке и темном галстуке. Он выглядел как человек, который собирается на войну.

— Я не знаю, — честно ответил Габи. — Я не хочу видеть твою жену.

— Валентину, — поправил Нико. — Она уже не моя жена. С сегодняшнего дня — официально.

— Она будет кричать. Она будет обвинять меня во всем.

— Пусть, — Нико взял его за руку и сжал пальцы. — Ты ничего не должен ей объяснять. Ты просто будешь стоять рядом со мной. И всё.

Габи кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха.

В приемной уже ждал синьор Ринальди — высокий, сухой адвокат в очках с тонкой оправой. Он держал в руках тяжелую папку, набитую документами, и выглядел так, будто собрался на похороны.

— Синьор Хюлькенберг, — начал он, — синьора Валентина уже в пути. Ее адвокат подтвердил, что она готова подписать документы. Однако она ожидает... бурной реакции.

— Я готов, — спокойно ответил Нико.

— Готовы ли вы? — Ринальди перевел взгляд на Габи. — Молодой человек, в этой комнате вам придется выдержать немалое давление. Если вы не уверены...

— Я с ним, — твердо сказал Габи, сжимая руку Нико. — Я остаюсь.

Ринальди кивнул и отошел к столу, раскладывая бумаги.

Валентина ворвалась в кабинет как ураган.

Она была в белом костюме, безупречном и холодном, как снег. Ее платиновые волосы были уложены в тугую прическу, а глаза — ледяные голубые — метали молнии. За ней следовал ее адвокат — высокий, плечистый мужчина с наглой ухмылкой на лице.

— Нико! — ее голос пронзил комнату как лезвие. — Ты посмел вызвать меня сюда? Ты посмел требовать развода после того, как опозорил меня на всю страну?

— Валентина, — Нико поднялся из-за стола. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. — Садись. Мы здесь не для того, чтобы кричать.

— Я не сяду! — она шагнула вперед и остановилась прямо напротив Габи. Ее глаза пробежали по его лицу, оценивая, презирая. — Так вот он. Твой маленький официант. Скажи мне, Нико, он хотя бы стоит того, что ты потерял?

Габи чувствовал на себе ее взгляд. Тяжелый, уничтожающий. Она смотрела на него так, будто он был грязью на ее белой туфле.

— Я ничего не потерял, — ответил Нико.

Валентина рассмеялась. Холодно, резко.

— Ты потерял меня. Ты потерял свое имя. Ты потерял состояние. Ты думаешь, я позволю тебе уйти с моими деньгами?

— Это не твои деньги, — спокойно сказал Нико. — Это мои. И я распоряжаюсь ими так, как считаю нужным.

Валентина усмехнулась и посмотрела на Габи.

— Ты хоть понимаешь, маленький официант, что этот человек разорил себя ради тебя? Он отдал мне всё в счет развода. Всё, что у него было. Он теперь никто. А ты остался с голым миллиардером.

Габи сглотнул. Его сердце колотилось, но он заставил себя выпрямиться.

— Я знаю, — сказал он. — И мне всё равно.

Валентина моргнула. Впервые за все время она выглядела озадаченной.

— Что?

— Мне всё равно на деньги, — повторил Габи. — Я люблю его не за них. Он может быть нищим — я останусь с ним.

— Ты лжешь, — прошипела Валентина. — Ты просто притворяешься, чтобы получить больше.

— Нет, — Габи покачал головой. — Я не лгу. И вы это знаете.

На секунду в комнате повисла тишина. Валентина смотрела на Габи с ненавистью, но в ее глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.

— Сядь, Валентина, — повторил Нико. — Давай покончим с этим.

Она села. Ее адвокат сел рядом. Ринальди разложил документы на столе.

— Это брачный контракт и соглашение о разводе, — начал адвокат. — Согласно условиям, синьора Валентина получает дом в Милане, личный счет в размере двух миллионов евро и право пользоваться фамилией Хюлькенберг в течение года после развода. Все остальные активы — недвижимость, компании, счета — остаются в распоряжении синьора Хюлькенберга.

Валентина расхохоталась.

— Ты слышишь это? — обратилась она к своему адвокату. — Он отдает мне крохи! Он думает, что я соглашусь на это!

Ее адвокат подался вперед.

— Синьор Хюлькенберг, вы понимаете, что синьора Валентина имеет право претендовать на пятьдесят процентов совместно нажитого имущества? Если мы передадим это в суд...

— Передавайте, — спокойно ответил Нико. — Я не боюсь суда. Но перед тем, как вы начнете судебное разбирательство, я рекомендую вам проверить, какие именно активы входят в «совместно нажитое имущество».

Валентина нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Большая часть моих активов была переоформлена три месяца назад, — сказал Нико. — Они больше не принадлежат мне. Они принадлежат другому лицу. А значит, не являются предметом раздела.

— Какому лицу?! — Валентина вскочила. — Ты переписал их на свою любовницу?!

— На Габриэля, — ответил Нико.

Тишина. Гулкая, тяжелая.

Валентина медленно перевела взгляд на Габи. В ее глазах было неверие. А потом — ярость.

— Ты отдал всё этому... этому мальчишке?! — закричала она. — Ты сошел с ума! Ты переписал миллиарды на официанта?!

— Он не официант, — жестко сказал Нико. — Он архитектор. И он мой партнер. В жизни. В бизнесе. Во всем.

Валентина схватила со стола стакан с водой и швырнула его в стену. Стекло разбилось, осколки разлетелись по паркету.

— Ты идиот! — заорала она. — Ты отдал всё ничтожеству!

— Прекрати оскорблять его, — Нико поднялся. Его голос стал ледяным. — Или я вызову охрану и закончу этот разговор без тебя.

Валентина смотрела на него, тяжело дыша. Ее идеальная прическа растрепалась, на лице выступили красные пятна.

— Ты не сделаешь этого, — прошипела она. — Ты слишком благороден.

— Я сделаю это, — сказал Нико. — Ради него — сделаю всё.

Тишина затянулась. Адвокат Валентины что-то шептал ей на ухо, но она не слушала. Она смотрела на Габи с чистой, беспримесной ненавистью.

— Ты думаешь, ты выиграл? — спросила она, глядя ему в глаза.

Габи смотрел на нее. Страх внутри утихал, уступая место спокойной уверенности.

— Я не собираюсь выигрывать или проигрывать, — сказал он. — Я просто хочу быть с ним.

Валентина сжала кулаки. Ее ногти впились в ладони.

— Ты заплатишь за это, — прошептала она.

— Возможно, — ответил Габи. — Но я готов заплатить.

Она еще секунду смотрела на него, а потом повернулась к столу, схватила ручку и, не глядя, подписала документы. Быстро, зло, размашисто.

— Ты получил свой развод, — бросила она Нико. — Наслаждайся своей нищетой. Увидимся в суде, когда твой официант сбежит с твоими деньгами.

Она развернулась и вышла. Ее адвокат, бормоча извинения, последовал за ней. Дверь захлопнулась.

Габи выдохнул. Ноги подкосились, и он опустился на ближайший стул.

— Господи... — прошептал он. — Что это было?

Нико подошел к нему и опустился рядом. Его рука легла на плечо Габи.

— Ты справился отлично, — сказал он. — Ты был выше нее.

— Она ненавидит меня, — выдохнул Габи.

— Она ненавидит всех, кто не играет по ее правилам. — Нико улыбнулся. — Ты — первый, кто посмотрел ей в глаза и не моргнул.

Габи поднял на него глаза. В них блестели слезы — облегчения, напряжения, благодарности.

— Я сделал это, — сказал он. — Я выдержал.

— Ты выдержал, — подтвердил Нико. — И теперь мы свободны.

Он наклонился и поцеловал Габи в лоб.

— Пойдем отсюда, — сказал он. — Я хочу показать тебе наш дом. Он ждет нас...