Суд 1. Допрос 004.

Джон: Заключённая 004, Кибела Мидас... 

Мужчина присаживается, после чего поднимает взгляд с документов на заключённую. 

Джон: Готова к допросу?

Заключённая сидит, держась рукой за своё плечо, смотря на Джона уставшим и ослабшим взглядом.

Мидас: Я уже тут нахожусь, ваш вопрос весьма... неважно, начнём

Слегка приподняв бровь, он откладывает бумаги в сторону. 

Джон: Могла бы и договорить. В любом случае, начну с простого — как тебе тут? Привыкла к "новой форме"?

Мидас: Я бы сказала, что мне тут нравится. По крайней мере при жизни все бояться, что их время истечёт. Я не знаю чего бояться здесь. Да и золотое тело явно не самое страшное, некоторых изуродовало более моего. Одежда разве что...

Заключённая оттягивает чокер на шее, не сводя взгляда с Джона.

Мидас: ...Тоже жаловать не хочу, но иногда подбешивает.

Джон: У нас есть еще другая форма в запасе. Могу потом выдать, если на столько неудобно. В остальном, я так понимаю, жалоб больше нет?

Мидас: Я буду признательна хотя бы рассмотреть другую форму, в остальном жалоб нет...

Джон: Хорошо, учту. Тогда перейдем к делу. Что можешь сказать о своём преступлении? Знаешь за что попала сюда?

Мидас: Я совершала слишком много за свою жизнь, но судя по последним обсуждениям из-за своего главного проекта. "Нью Голд", вероятнее всего

Джон наклонил голову на бок.

Джон: "Нью Голд"?

Мидас: Я пыталась создать золото. Я мечтала стать первым алхимиком, создавая золото из органики. От этого и погибла.

Джон: Расскажи про свою жизнь до инцидента.

Мидас: Я была элитой. О таких деньгах мечтал бедные, о такой роскоши мечтали все несвободные. Но это было моим проклятьем, ведь я была одна. У меня было всё, кроме времени и близких. Всё что я делала, это изучала химию и старалась достичь свою мечту.

Джон: И, я так понимаю, ты сама потом устроилась кем-то в духе химика?

Мидас: Мне отец подарил химическое производство, но даже так, я не могла эксплуатировать его бесконечно. Последние годы я работала для достижения этой цели на...

Заключённая отворачивается с грустью и злостью в глазах

Мидас: Простите, я работала на ужасных людей. Но тогда я не знала этого.

Джон: Прям на столько элитой, ага... Расскажи, на кого ты работала.

Мидас: Я не знаю деталей, ближе к смерти я узнала, что это итальянская мафия. Они же убили отца при разделе бизнеса. Это всё, что я знаю.

Джон: В чем заключалась твоя работа?

Мидас: Работать над поиском золота из органики... Первое время. Спустя пару лет среди органики оказались тела. Меня и мою мечту использовали.

Джон: Интересное однако занятие... Как долго ты этим занималась?

Мидас: 4-5 лет. Я не помню точно. Да и не хочу, всё что было с моего 27-летия меня выворачивает.

Джон: Дай уточню... Ты работала около 5-ти лет с мафией не зная о том, что это была мафия?

Мидас: Эм... Это звучит глупо... но да. У них были фиктивные документы и театр абсурда, чтобы я думала, что я всё это серьёзная компания.

Джон: Я... Мягко говоря удивлëн.

Мидас: Не только вы... осознание тогда было... неприятным...

Ответила заключённая, слегка подрагивая и потряхивая ногой

Джон: Какие у тебя были отношения с семьëй?

Мидас: Я не общалась с ними, у них было слишком много дел, чтобы воспитывать меня. Воспитанием занимались горничные, и им было плевать - они гнались за деньгами. Отец подарил мне производства на 19 лет, и мы так и не говорили с тех дней

Джон: То есть, даже если бы кто-то из твоих узнал о том, чем ты занималась, то вряд-ли бы тебе кто-то помог?

Мидас: Кто-то из моих кто? Семьи? Они на тот момент были мертвы.

Джон: А. Ладно, проехали. Так... Ты из органики пыталась добыть золото — получала ли ты от этого какой-либо профит?

Мидас: Это была инвестиция. За всё это время я ушла только в бесконечный минус. Золото должно было всё окупить.

Джон: В какой момент тебе начали приносить трупы и как ты на это впервые отреагировала?

Мидас: Спустя два года. Я сходила сума от безысходности, и за этим наблюдали. В первый раз, увидев очевидные человеческие ткани, я посчитала, что это несчастный случай. Разбираться я не хотела и не было времени.

Джон: Сколько времени ты тратила на свой проект за день?

Мидас: Не меньше 6 часов. Иногда я не спала ночами.

Джон: Что ты испытывала занимаясь этим? Гордость? Отвращение?

Мидас: Много чего. В первую очередь интерес. Хотя... жадность. До знаний, до нового материала, до возможной прибыли...

Джон: Если бы тебе предложили продолжить эксперимент, не учитывая то, что с тобой по итогу стало, ты бы взялась за эту работу ещё раз?

Мидас: Я не знаю что и ответить... так не хочется бросать свою мечту. Но тут я поняла, что цеплялась слишком крепко. Оправдывает ли цель средства... Где я точно ошиблась, решила, что люди...

Резко Мидас прикрывает рот рукой и, отведя взгляд от Джона, дёрнулась, словно пытаясь очистить желудок, издавая характерный тошнотворный звук. Несколько капель слюны упали на пол, а по щеке скатилась слеза. Глаза красные и уставшие вернулись на надзирателя. Приоткрытый рот, под которым блестели капельки слюны, еле проговаривал следующие слова.

Мидас: ...Решила, что люди будут отличным материалом. Никто не заслужил оказаться в кислоте.

Наблюдая за всей этой сценой, надзиратель вскинул бровью. Однако, выражение его лица всё ещё оставалось неизменно спокойным.

Джон: Хм... Интересный ответ.

Он кивнул, после чего взял со стола документы.

Джон: На сегодня можем закончить. Ты можешь задать свой вопрос, если есть что спросить. У нас есть ещё немного времени.

Мидас: Что после суда? Чего мне стоит бояться?

Джон: Это два вопроса. Но, в твоём случае, худшее что конкретно с тобой может случиться — ты ещё больше покроешься золотом. 

Мужчина пожал плечами, после чего неспеша направился в сторону выхода из допросной.

Джон: В остальном же... Не уверен. Возможно, шептать на ухо тебе будут чуть чаще обычного.

Мидас: Ну... теперь мне спокойней. Если это всё, я готова покинуть это место.

Джон: Я попрошу тебя ненадолго здесь задержаться. Есть еще кое-кто, кто хочет с тобой... "поболтать".

Мидас: Так точно.

. . .