Суббота

События в будущем не имеют определенности, имеют вероятность. Донецкие пять минут могут длиться десять, могут час, два, вечность. Товарища, который собрался через неделю в увал, могут ранить или убить на БЗ, тебя и самого может забаранить в тихом ещё давеча месте нежданный дрон.

Внеплановый геморрой или ЧП спрогнозировать невозможно, а случаются они регулярно, поэтому не надо планировать дальше одного дня, про который можно лишь сказать, что с определенной вероятностью произойдет 2-3 выдачи, несколько встреч, приемка или отправка грузов, какой-либо геморрой. 

В нашем подразделении ценнейшим кадром была бы штатная гадалка с хотя бы 30-ю процентами счастливо сбывшихся прогнозов. Гадаем на выезд! На 300! На встречу! Трудная дорога - берем на выезд броник, пищалку, безнин и повербанк. Гость - готовим дополнительный шконарь в бункере.

Но вот в выходные, хотя у войны выходных не бывает, почему-то всегда движухи меньше. Можно позаниматьтся бытом, сделать какие-то личные дела.

В эту субботу, не в пример, звонки начались часов с восьми. К девяти день был уже набит всяким. Жена дала бутерброды, и я поехал по задачам. Люди продолжали писать и звонить, одни вопросы были срочные, другие не слишком. Нарисовалось две выдачи, две передачи адресных посылок, работа по 3d-печати, работа по новому изделию.

Из плановых геморроев было складирование пришедших в течение последних дней из нескольких регионов огромных объемов изделий народного ВПК для снабжения подразделений. Завален ими был и склад, и несколько помещений мастерской, и проходы. Душа радовалась, что у нижегородских, питерских и московских камрадов все получается. А глаз дергался.

Но день продолжал уплотняться. Около десяти позвонил Гена и попросил помощи. Заказал мебель, её привезли, надо поднять на третий этаж, больше некому, дай пару человек. Пожалуйста, помоги! - умолял Гена. Откуда у меня пара свободных человек? Это было из серии внеплановых геморроев, которые съедают от часа до трех времени.

Отказывать пожилому ветерану было бы совсем некрасиво. Тем более, именно Гена - первый человек, с кем мы познакомились в Донецке, кто вместе с нами несколько месяцев налаживал гуманитарный движ, вводил в местные реалии и помогал во всем. Конечно, да. Мы договорились на 12, поскольку на запланированные выдачи должны были приехать пунктуальные подразделения.

В районе 11-00 пришла смска от нашего водителя Оли. Оля сообщала, что немножко попала в аварию и просила забрать её вместе с пассажирами из Стаханова. Это было ЧП из тех, которые стирают все планы на текущий день. Я попросил два часа на завершение текучки.

После двух выдач я поехал с товарищем Артемом к Гене, через 10 минут мы были на месте, было 12:04.

Нас встречала огромная груда новой мебели под предводительством Гены. Гена рассказал во всех красках о коварстве армян, которые, несмотря на достигнутые с фирмой-отправителем договоренности, заломили за подъем мебели в его ремонтируемую квартиру неподъемный ценник и уехали, оставив его на улице наедине с деревянным имуществом.

Один был жирный, второй тощий, наверное, сын. Ленивые и жадные, они хотели воспользоваться безвыходным положением пенсионера. Но они просчитались, у Гены были друзья, у Гены были мы. "Никогда не связывайся с армянами!", - восклицал Гена.

С Артемом мы условились работать в темпе и управились за час, вспотев, как после хорошей тренировки. Скоро расправились мы и с креслами, и с угловым диваном. Только круп дивана-раскладушки никак не хотел проходить в дверь, пришлось его отложить в сторону. Уже на морально-волевых дотягивали тяжелые упаковки с деталями столов, держа дыхание как на дистанции 3 км. Вот и финиш, теперь перекур. Покурив и отдышавшись, с помощью отломанных от гениного стула ножек, сняли дверь, диван зашел.

На улице жарило донецкое лето.

Я отвез Артема на базу и стал собираться в дорогу, а это три часа в один конец и три в другой, а всего шесть часов за рулем. Подготовил модели, запустил принтеры, попил кофе, решил набежавшие вопросы, перенес вечерние дела на воскресенье. Выехал в 14-30.

Оля сотоварищи ездила на свадьбу наших друзей по стройке школы в Первомайском районе ЛНР Саши и Риты. После регистрации в Кировске компанией поехали на фотосессию в Луганск. Везла их Оля на своей Волге.

Тут по дороге и приключился дед то ли на желтой копейке, то ли на коричневой шахе. Душнил: то включал поворотник и не поворачивал, то тормозил. Решением такого опасного участника дорожно-транспортного движения было объехать. Однако объезд случился на обочину с вылетом в кювет, благо все оказались целы и невредимы, кроме Волги.

Как следовало из олиных смсок, она занимается эвакуацией машины, в то время как спутники направились ожидать её и моего прибытия в Стаханов. В общем, я уже изрядно, с учетом дороги, вымораживал неудачливых пассажиров, поэтому медлить было нельзя.

На Макшоссе залил бак до полного. Масло в движок доливаться не стало - капот не пустил, отказался открываться. Поехал так, на удачу.

Дорогой ничего примечательного не происходило. В Нижней Крынке по-прежнему прекрасные виды, в Дебале блок-пост, в Енакиево ремонт моста, из-за чего на проезд города уходит минут на 15 больше положенного, в Перевальске Золотая Баба путнику удачу сулит.

В дороге из олиных смсок я подчерпнул, что пассажиры хотят искупаться и будут ожидать меня в Кировске на ставке.

Конь не подвел, и вот через положенное время я мчал к локации в соседнем Кировске по Стаханову.

Я у дома молодоженов. Оля вышла навстречу, рассказала о коварстве деда то ли на желтом, то ли на коричневом бесе, и о полученных Волгой поломках. Подошли Саша с Ритой, привезли младенца Вадю в коляске, подтянулся Веркут, Ксюха. Сказали, что купаться только планируют. У них было шампанское, водка и пиво. Удивительно, но никто не нервничал и не торопился. И тут я понял, что попал на продолжение регистрации.

Беззаботно щебеча, компания загрузилась в машину, и только Саша с коляской пошел пешком. А тут идти-то всего ничего.

Ставок был в заросшем неухоженном парке. Былую красоту выдавали обшарпанные бетонные конструкции в виде лестниц, входные ворота, полуразрушенные дорожки, рукотворно посаженные аллеями деревья. Ставок же больше походил на болото. Лягушки прыгали с берега в заросли камышей, однако играла и рыбешка.

Местный мужик из бандитов или казаков с берега учил плавать сынишку: "Я тут! Если что вытащу тебя. А ты иди на глубину, хрен ли ты у берега барахтаешься? Ничему не научишься. Ты не утонешь! Здесь стоять можно! Давай!!!" Сын упирался, мужик орал, но без злобы. В конце концов малой зашел по шею и поплыл. Мужик орал теперь одобрительно, переливаясь татуировками, как карп чешуёй.

Спутники мои расположились на залысине, где раньше был песчаный пляж. Проведя переговоры, начислили из бутылок за что-то хорошее, потихоньку потянулись в водоем. Подошел Саша с коляской и младенцем.

На жаре разморило, я сел на траву и стал думать как буду разгребать не сделанное за сегодня в воскресенье, на которое были другие планы. Время бежало, натикало уже часов за 19, и оставалось надеяться, что приедем мы не к полуночи, чтобы успеть помыться в душе, а не в ведре. Ощущал я себя уставшим, грязным и голодным. С завистью глядел на богатых временем товарищей: кто не ценит, что имеет, тот теряет!

Потихоньку все накупались, а Саша дошел по пиву до кондиции и начал травить рыбацкие байки. Про то, как в его родном Северском Донце водятся сомы на центнер, а щуки вырастают за 10 лет до 2,5 метров. Он и сам брал полутораметровую щуку. У нее был вот такой рот! Дайверов, что приезжают каждое лето добывать сома, не то карпа, на Донец, чуть не утащил под корягу сом. Но они его взяли, и весу в нем было 60 килограммов. Да и что те дайверы, Саша и сам, охотясь ночью с острогой, видел щуку с бревно. Такую не взять. Вот такой рот! Много поведал Саша диковинного.

Часов в 20 мы выдвинулись к машине. Товарищи еще не поставили точку в своем турне, и мы переместились в городской парк Кировска, где с недавних пор обосновался красный ларек. К тому ларьку стекался и стар, и млад, и в нем было всё: и шаурма, и кофе, и пиво. Выдачей распоряжалась зоркая баба. Запоминала по лицам мимолетных заказчиков, и по готовности заказа безошибочно вызывала их, рассевшихся по столикам.

И подождали мы в очереди, и поели, и поговорили. Я ел гастрономически невзрачный хот-дог с кофе. Вкус не запомнил. А вот красный ларек как сейчас перед глазами.

К 21 мы нагулялись и стали собираться. Но на 21 у меня был так и не перенесенный на воскресенье коллективный созвон по вопросам логистики с московскими камрадами. Мобильный Интернет не подвел, мы обсудили вопросы к 21-30.

Оля предложила отвезти Сашу и Риту, и коляску, и младенца, всех одним разом. Пассажиры как-то уплотнились, благо и ехать-то всего ничего. Мы съездили до молодоженов, и теперь уже попрощались.

Дальнейший путь наш лежал через Алчевск, где надо было забрать моего стажера. В дружественном подразделении после ранения того бородатого назначили техническим специалистом, я обучал его литью, дабы разгрузить 3d-принтеры подразделения от мелкой, но объемной расходки.

В Стаханове нас остановили впшники-чеченцы. Не в первый и не в последний раз пришлось долго и нудно объяснять, что мы гражданские, что занимаемся снабжением Армии, что едем туда-то оттуда-то. Да-да, гра-ждан-ски-е. У нас посмотрели паспорта, спросили про прописки, у нас досмотрели вещи в багажнике, и все это заняло минут 15. Наконец, пустили дальше. В Алчевске, уже глубокой ночью, забрали стажера Серегу.

События дня утомили спутников, в машине стихло. Дальний свет не работал. Вместо магнитолы была дыра, в которой лежали влажные салфетки и смятая пачка под бычки. Под рев мотора и ветра, мы летели навстречу черноте южной ночи, наблюдая перед каждым крутым подъемом, как вереница светлых, встречных огней, спускается с неба, а красные поднимаются, и сами становились частичкой этой неровной, пульсирующей цепочки для остальных.

Дома я кипятил ведро, мылся и спал.