«Студент» Чехова

"Студент" Чехова как отражение революционно-демократических воззрений эпохи

Кем был студент?

Главный герой рассказа – Иван Великопольский – «студент духовной академии, сын дьячка». Учитывая вольное поведение студента духовного заведения во время поста (охота на птицу, как упоминает Чехов: «возвращаясь с тяги домой»), связывать свою жизнь с религией он не хочет.

Фактически, Иван Великопольский – будущий разночинец, т.е. представитель основной аудитории демократических идей в России тех лет.

Разночинцы

Разночинная молодёжь тех лет стремилась к своему социальному самосознанию и выделению от дворянской среды. Потому она формировала ряд своих идеологов, которые были из той же среды, из того же окружения, что и они в массе своей.

Поскольку получить образование вне дворянского чина и с меньшими затратами можно было только в семинарии (воскресные школы того не позволяли), войти в светское общество можно было только для разночинцев посредством отказа от сана

Идеологи разночинцев

• Виссарион Белинский — сын полкового врача, внук священника. Основоположник реализма
• Николай Чернышевский — сын священника. Основоположник антропологического материализма в России, писатель
• Николай Добролюбов — сын священника. Создатель разночинный педагогики, развил эстетику и философию Чернышевского.

Идеи студента

Несомненно, что общие условия времени не могли не подействовать и на Ивана Великопольского: он неустанно в ходе своего хождения по лесу и полям рассуждает о судьбе России и русского народа, её истории и будущем.

Положение народа предстаёт ему плачевным, о чём он заявляет. Его возмущают

«лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта».

Вдовьи горы

Подытоживают его нелицеприятные по тем временам умозаключения образы двух вдов: матери и дочки — Василисы и Лукерьи.

«Василиса, женщина бывалая, служившая когда-то у господ в няньках, выражалось деликатно, и с лица её всё время не сходила мягкая, степенная улыбка...»

«... Лукерья, деревенская баба, забитая мужем, только щурилась на студента и молчала, выражение у неё было странное, как у глухонемой»

Двенадцать евангелий

Двенадцать евангелий — чтение отрывков Евангелия, в которых повествуется об истории страданий Христа: от тайной вечери и моления о чаше в гефсиманском саду до распятия и крестной смерти.

Студент начинает обсуждать именно отрывок о предательстве Христа со стороны ближайшего к нему апостола — Петра. Размышления о Петре наводят его на новые мысли.
Метафизика

Метафизика

В начале истории студент заявляет несвязное с временем и условиями постоянство истории:

«...студент думал, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них было точно такая же лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска...» и т.д.

Вечное, постоянное, неизменное, абсолютное — атрибуты метафизики, вырывающей явления из их развития и изменения.

Диалектика

В ходе рассуждений о временах раннего христианства, Иван доходит до идеи постоянного и взаимосвязанного развития и стремления к оному — единственному неизменному состоянию в природе:

«Прошлое, — думал он, — связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого».

Чехов — оптимопессимист

Несмотря на критику окружавшей Чехова действительности, он оставляет своим героем и читателям надежду на лучшее и большее. Как предательство Петра исправляется им и прощается Иисусом, так и пороки современного общества не представляются Чехову постоянными его спутниками, следовательно, оказываются исправимыми самими людьми. Чехов спал на честен со своим читателем: в его произведениях есть и «лютая бедность, голод», но есть и «правда и красота», которые «и, по-видимому, составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».

В заключение

Из всех рассказов Чехова, «Студент» — самый оптимистический его рассказ и, более того, самый любимый самим автором.

«и чувство молодости, здоровья, силы, – ему было только двадцать два года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».