𝓈𝓉𝓇𝒶𝓌𝒷𝑒𝓇𝓇𝓎

На Вооруженное Детективное Агентство работа наваливалась водопадом: длинные, многословные отчеты после инцидента в японском аэропорту, получивший огласку на весь мир; восстановление репутации, борьба с последователями, случаи покушений и миссий, требующих экстренности или тщательного разбирательства. Куникида не давал себе вздоха, последние три года разделяя добродетель с «новым» членом, Сигмой. Объединенные общей выдающийся склонностью к трудоголизму и дисциплине, они добивались невероятных результатов, повышая эффективность и надёжность организации. Безусловно, никто из коллег неспособен, и, будем честны, не сильно мечтает стоять рядом возле несокрушимой преданностью двоих.

Как известно, люди хрупкие существа по своей сути, не в силах достичь идеала даже в нижних ступенях иерархии потребностей. И наступил день, когда два года без отпускных, хотя, формально, они были, но чувство ответственности и долга вместе создавали удивительную способность игнорирования отдыха, стал отзываться тревожными сигналами в организме. Нагрузка росла, автоматизм нарушался: стоит неосознанно положить вещь не на привычное место – вместо карандаша сжимаешь компьютерную мышь, обед остывает микроволновке пару раз в день, а кружка кофе служит функцией ароматизатора. Если такое происходит ненормально часто, перестает быть темой для шуток о забывчивости, в дело вступает приказ Директора.

«Чтобы я сегодня вас на рабочем месте не видел. Все критические ситуации под наблюдением других сотрудников» – И никто не мог поспорить, лишь вздохнуть с пониманием: «пора».

Тихий океан стелился к берегам парка Уми-но Коэна, единственным пляжем с насыщенным золотистым песком, что рассыпчатым шелком струился между пальцев, сохраняя кратковременное тепло как провокатор снова зарыться руками в рыхлое полотно. Прохожий, делая вдох, ощущал умиротворение, способное снять напряжение за прошедшую неделю, забыть о невзгодах и переживаниях. Активность посещения под конец августа повышалась: предстояли последние солнечные деньки купания перед закрытием на три сезона и наступлением сентябрьских дождей.

– Ну, все выглядит мило? – Сигма подходит к расстеленному шезлонгу, раскрывая рядом стоящий зонтик.

– Да, хорошо обустроено. Предоставляют все необходимое, похвально. – Куникида с тонко уловимой бережливостью кладет сумки, и полотенца. – Мы все взяли? Сменную одежду, крем от загара, воду, перекус...

– Да, я проверил несколько раз перед выходом, ты меня знаешь. – Несмотря на сказанное, Сигма на ощупь быстро проверяет наличие. Действительно, все в порядке. – Полежим немного и пойдем искупаемся?

– Все верно. Ровно через 20 минут.

Согревающие лучи мягко щекочут тела мужчин, одновременно укладывающихся наполовину в тень с очевидной скованностью. Медленно ноги сами собой опускаются в нежный песок, закапываясь стопами, пропуская точечные ощущения через все мышцы. Чайки со звонким пением пролетали над мерцающими маленькими волнами, что рисовали незримые узоры крупицами неосязаемой пеной. А затем, подбирали следующие, укачивая в длительную колыбельную, утягивающую за собой и человеческий разум. Многие бы расслабились от самого осознания нахождения в столь райском уголке.

Но изрядным работникам, живущим, пожалуй, самим стрессом, такие условия вызвали дискомфорт. Раскладные мобильники лежали рядом, глаза невольно цеплялись за оповестительное устройство.

– Я уверен, Дадзай-сан уже доставляет проблемы. Может, позвонить?

– Там Накадзима, на него можно положиться, – Доппо с молитвенной надеждой вздохнул. – Постарайся отвлечься, перед купанием осталось 15 минут. Лучше убрать телефоны в сумки, но обязательно оставь звук включенным. Мало ли что этот упырь придумает.

На удивление, столь незначительное действие позволило отпустить часть тревоги: взгляд в первые минуты хватался за все подряд, пытаясь сконцентрироваться на чем-то воздействующем, побуждающем к деятельности, вернуться в обыденную среду. Но, вскоре, внимание рассеялось до бессознательного созерцания небесного градиента; сжатые пальцы плавно отпускали хватку, рука неловко легла на грудную клетку, ощущая незнакомый контакт с внутренним душевным состоянием, давящий ком уменьшился. Сигма прикрыл веки, дыхание углубилось, но голос возлюбленного и шелест страниц поэзии вырвали из частички обретённого покоя.

– Этого достаточно, пойдем.

– Доппо, – Сигма тоскливо садится, смотря на беспощадную автобиографию. – может, задержимся немного?

– Нет, мы так не отдохнем правильно. Именно столько требуется телу, чтобы комфортно зайти в воду. Ты сразу почувствуешь это. – Спокойный, твердый тон не оставлял пререканий. Книга с глухим стуком захлопывается.

Куникида постепенно заходил с суши, строго по заданному времени, расписанному в начале дня. Волны ритмично обвивали босые ноги, подрагивающие от первичного озноба, окутывая кожу воздушными белыми пузырьками. Теплая вода кристально чистого оттенка блестела, отражая все дары солнца на бескрайнем, вечном витраже с неповторимыми росписями.

Несмотря на величие чудес природы, Сигма желал увидеть не только эту картину. Нужна одна, несравнимая с уникальностью и волшебством океана, эксклюзивная ценность, невозможную перевести ни на одну валюту. Он выбегает вперед, утягивая Куникиду за собой с мелководья; поверхность разбрызгивается под ними, попадая на плечи, лицо, волосы подлыми каплями.

– Сигма! Что ты делаешь?! – возмущаясь от неожиданности, он смотрит на крохотную улыбку партнёра, смягчающую хмурый взгляд за секунды.

– Расслабляюсь, а вот ты – нет. – бережно взяв Куникиду за ладони, он подтягивает его к себе ближе. – Оставь это. Сейчас идеалы только давят на тебя. – уловив желание Доппо возразить, он проводит указательным пальцем вдоль щеки. – Мне тоже непривычно, но, думаю, немного спонтанности на один день не помешает? Пожалуйста.

– О-ох, Господи... – Куникида закрыл глаза на последнем слове, оно стало финальным в переломе его решения, которое и так мелькало в сознании, благополучно игнорируемое до этого момента.

В ответственности есть особенная привлекательность: грандиозная, беспрекословная преданность и дисциплина. Высшая осознанность перед действом и последствиями. А в долге – концепция жертвенности, принадлежности, героизма и защиты самого дорогого, дома. Понятия в совместимости дополняют и олицетворяют друг друга, являясь взаимосвязанными синонимами.

Но еще ответственность – это необходимость обращать внимание на свое самочувствие, если оно важно в поддержке справедливости в мире. И если это значит с закатанными глазами под тихие смешки, с прищуром, позволять кормить себя клубникой или с бурчанием намазывать крем на чужой покрасневший нос.

А долг – это обязанность нести клятву оберегать, в том числе себя. Даже если это означает такую мелочь, как лежать на песке, притягивая к себе песчинки, выводя незатейливые образы солнца, облаков, улыбки, звёзд. Делать массаж или играть в пляжный волейбол под знакомым предлогом: «полезная тренировка» через полчаса валяясь без сил с приятной усталостью.

Одновременный вздох облегчения официально поставил галочку у невидимой строчки «главной цели»: Сигма дремал под оранжевым горизонтом, белые ресницы переливались жёлтым отсветом, пряди свисали со спинки шезлонга, высыхая в хаотичном положении, напоминая волнистые медузные ленты. Куникида листал книгу, совсем не ту, от которой большинство людей удивятся со словами «это уже слишком», а давно желаемую прочесть, не находя ей времени. Перелистывание страниц и родной шум океана сливались в единое целое, переплетаясь ласковыми нитями с людской душой. Но нет ничего более успокаивающего и роскошного в своей редкости, как вид любимого человека с разглаженными морщинами, снятыми с плеч обязательствами и пятнышком клубничного сока на румяной щеке.