Стратегия растворения

Каждый раз, когда российский режим пытается оживить мертворожденную концепцию «российской нации», это привлекает наше внимание. Речь идет о ключевой идеологической стратагеме, которая консолидировалась с момента становления путинского правления. В центре целеполагания лежит, конечно, устойчивость самого режима, который видит в межнациональной розни угрозу для существования государства. Поэтому заставить всех любить друг друга и любить власть под угрозой расправы – для Путина вопрос в самом деле экзистенциальный. В этом отношении свежая «Стратегия государственной национальной политики» до 2036 года полна абсолютных перлов, нестыковок, внезапных открытий, а также показательной веры в розовых пони, в которых предлагают поверить и всем остальным.

Неожиданно, но государственнообразующую роль русских в документе признали официально. Правда, число титульного народа определяется по результатам переписи населения, где национальность определяется самостоятельно. Мало того, что так в графе «национальность» появились, без шуток, эльфы (целых 12 тысяч на всю страну!), сценарий стал еще более фэнтезийным там, где каждый смог сам определять, русский он или нет. Настоящее число русских никого не заботит, более того, его публичное озвучивание может вскрыть размах убыли коренного населения и повлечь за собой политическую нестабильность.

При этом, речь всегда идет о «русском народе», который, будучи частью «многонационального народа Российской Федерации», входит в «российскую нацию». Русский народ рассматривается только как источник русского языка и культуры, которые объединяют и унифицируют остальные народы. Иными словами, русских признают только в той степени, в какой они помогают задаче государства по ассимиляции других народов как составных частей «российской нации». При этом составители документа банально даже путают «мультиэтнический» (состоящий из множества этносов) и «полиэтнический» (состоящий из нескольких этносов, как Канада или Швейцария), ошибочно определяя Россию как последнее.

В контексте «полиэтничности» составители документа прошлись по вопросу среднеазиатских гетто, которых все больше и больше в районах крупных городов: «формирование на отдельных территориях несвойственных им мест повышенной концентрации определенных этнических общностей, обусловленное внешними миграционными процессами». И далее: «изменение национального (этнического) состава населения ряда регионов страны, вызванного особенностями демографического поведения, внутренней и внешней миграцией». Между строк читаем: происходит замещение вымирающего коренного населения на иностранцев вследствие бесконтрольной миграционной политики, которые затем формируют закрытые сообщества по этническому признаку. То, что это признают, – уже прогресс, но это не воспринимается как угроза для населения, а лишь потенциальная проблема для власти.

Как угроза, однако, воспринимается противопоставление национальной идентичности общенациональной. Таким образом, признается недопустимой любая форма национализма и даже национального самосознания. «Российская нация» конкурентов не терпит. Сначала ты не россиянин, а русский, затем перестанешь быть общегражданином, а потом вообще можешь взбунтоваться.

Если русский язык и культура служат лишь ассимиляционным и унифицирующим мостом между всеми живущими, то принадлежность непосредственно к «российской нации» определяется через так называемую «общероссийскую гражданскую идентичность». Если продраться сквозь словесную шелуху, она, как и ожидалась, ассоциируется с чувством принадлежности к государству, многонациональности, патриотизму и готовности воевать.

Интересен, однако, пункт про необходимость признания гражданами суверенитета (!) государства. Суверенитет – это способность государства обеспечить свою независимость во внутренней и внешней политике. Он не тождественен легитимности. Государство может быть нелегитимным, то есть не пользоваться поддержкой большинства населения, но оно будет суверенным из-за наличия существенного силового ресурса, который позволяет насаждать свою власть внутри и вовне. Получается, что непризнание гражданами способности государства обеспечивать контроль – прямая угроза для режима. Грубо говоря, если мы все поверим в то, что власть слаба, она рухнет – новое в этом представлении то, что, внезапно, Путина стало заботить это признание.

Заботит его и признание РФ в качестве «демократического и правового» государства. Именно такая задача поставлена в продвижении образа государства на мировой арене. Количество запретительных законов набрало уже такую критическую массу, что действительно, каждого можно посадить в рамках «правового поля» совершенно «законно». С этой точки зрения работа бывшего агента КГБ по легитимации репрессий проделана действительно огромная. Но заявление о себе как о демократии становится скорее издевкой из жанра «все же все понимают», которая неизбежна для попыток поддержания иллюзии договороспособности со странами Запада, где до сих пор, на почти уже четвертый год войны, продолжают покупать российские энергоносители.

Дугинизмы снова проникают в основополагающие документы, что говорит об увеличении влияния теоретиков евразийства на текущий политический курс. РФ в стратегии именуется «государством-цивилизацией» со своим «культурным кодом». Нет ничего более абстрактного, романтического и мистического, что было бы настолько же вредным для русского национального самосознания. Идея народа-цивилизации потворствует общегражданственности и многонациональности и убивает нацию в зародыше. Более того, она способствует разрыву между Россией и ее исторической связью с Европой и подводит идеологическое обоснование под сдачу страны Китаю в качестве сырьевого придатка.

Естественно, документ был бы неполным без списка врагов. Тут и неонацисты, и агенты деструктивного западного влияния, и идеологии терроризма и экстремизма. Впрочем, терроризм и экстремизм — это не идеологии, и никогда ими не были. Это методы, очень хорошо известные российской власти, которая продолжает бить ракетами по жилым домам и по гражданской инфраструктуре.

Под лозунгом борьбы с неонацизмом и западным влиянием, режим РФ открыто планирует пропаганду и культурную зачистку на оккупированных территориях. С одной стороны, местному преподавательскому и педагогическому составу обещают усилить политическое индоктринирование. С другой стороны, Украина и ее культурное наследие объявлены «неонацистскими» и подлежат «преодолению». Буквально, режим РФ строит свою идентичность на ресентименте по отношению к украинской культуре и политической стабильности – Антиукраину в идеологическом пространстве.

Более того, с точки зрения внешней политики в документе есть задел на будущую войну. РФ обязуется защищать русский язык от дискриминации за рубежом и развивать культурно-языковые центры. Стратегия, таким образом, открывает широкие возможности для этой «защиты». Спонсируемые государством культурные центры давно стали пристанищем шпионов и агентуры, а «защита русского языка» может использоваться как casus belli против любой страны НАТО из бывшей зоны советского влияния и интересов.

В качестве оправдания ужесточения контроля за всеми аспектами национальной политики, составители документа изобрели модели «инерционного» и «целевого сценария». Инерционный сценарий – это представление, как якобы будут развиваться события, если государство в них вмешиваться не будет: межнациональные конфликты, деструктивные действия иностранных государств, подрыв стабильности и упадок духовности. Модель жесткого вмешательства называется «целевой», и в ней государство берет под свой контроль реализацию описанных мер.

Для определения успешности стратегии вводится несколько статистических критериев. Как говорится: есть ложь, есть большая ложь, а есть ВЦИОМ. Результаты статистики сильно зависят от методов проведения опроса, формулировки вопросов, вариантов ответов, и прочих факторов. Если спросить товарища гражданина, объединяет ли его с другими жителями РФ то, что они проживают на одной и той же территории, безусловный спинномозговой рефлекс заставит его ответить «да» без размышлений о политизированной стороне вопроса. Поэтому с точки зрения показателей, руководству в любом случае доложат о безусловном успехе, так как все эти цифры – чистая фикция.

Что же ждет страну с такой «стратегией»? Во-первых, усиление и продолжение курса на неоимперскую политику с потенциальной возможностью распространения военных действий на страны НАТО. Во-вторых, усиление индоктринации и репрессий для несогласных в рамках «целевого» сценария. В-третьих, отсутствие перспектив для русских в изменении своего бесправного статуса. В-четвертых, растущая тенденция на внешнеполитическую зависимость, в первую очередь, от Китая. РФ погружает Россию снова в темный век советского прошлого, но уже без той экономической основы, которая гарантировала суверенитет.

В заключение, можно упомянуть одну из целей стратегии – удовлетворение «национально-культурных потребностей». И у русских действительно есть такая потребность. Это – превращение из «народа» в «нацию» в своем собственном государстве. Русский Добровольческий Корпус как национально-ориентированное движение всегда заявляет о первостепенности интересов и блага для русской нации.