Стратегия маятника

Автор: Янина Солдаткина

«Мосгаз» (2012)

В 2010-х Оттепель отчаянно интересовала медийный истеблишмент, возникая на телеэкранах то в одноимённом сериале (2013), то в телеадаптации биографического романа Василия Аксёнова «Таинственная страсть» (2016), то в большом метре («Конец прекрасной эпохи» (2015) Ст. Говорухина и т.д.). Немного удивительно, что раньше всех прочих успели, пожалуй, в ретро-детективном сериале о майоре Черкасове. За основу сюжета начальных сезонов сериала брались реальные громкие уголовные, создание атмосферы эпохи взвалили на хрупкие плечи «советской интеллигенции»: в сериале фигурировали артисты, учёные, манекенщицы, модельеры, детки дипломатов и прочая «золотая молодёжь». Ну и художник-авангардист Стас Шелест, постоянный персонаж сериала с 1-ого по 6-ой сезон, в котором Юрий Чурсин, по словам сценаристки Елены Райской, попросил уже ликвидировать персонажа.

Если при просмотре сериала невольно возникает впечатление, что интеллигенция как-то так все время на подозрении (и большей частью — обосновано, ведь как дети без присмотра, ей-богу), то уж быть свободным художником московского андеграунда – однозначное преступление. Ах, ещё и отец казнён за устройство подпольного цеха? Недаром же реальный Хрущев на той скандально известной выставке в Манеже, своего рода эмблеме Оттепели, которой и открывается сериал, кричал, что все эти пачкуны преступно транжирят народные деньги.

Вот в кадре Хрущев набрасывается на новое искусство:

Какой это Кремль?! Оденьте очки, посмотрите! Что вы! Ущипните себя! И он действительно верит, что это Кремль. Да что вы говорите, какой это Кремль! Это издевательство. Где тут зубцы на стенах – почему их не видно?

Шелест кажется немного растерянным. А на деле он просто такой персонаж — без кожи. Да, сверху есть пальто, под ним, как положено, костюм, рубашка и прочая человечья броня, но надета вся эта конструкция на оголенные нервы и подтекающие сукровицей внутренности. Стоит расслабиться и поднять забрало, как от действительности сразу же прилетает. Стас Юрия Чурсина — нервный, дерзкий, прекрасно отдающий себе отчёт в том, как цинично устроена жизнь и чуждый лишних сантиментов, одновременно беззащитен и романтичен, как и положено художнику. Пойти оговорить себя, потому что любимая женщина мертва, — герои Гофмана точно бы оценили.

Любопытно, что сериал практически дословно цитирует Хрущева, критикующего реальную картину «Спасские ворота», созданную Николаем Крыловым.

Но в кадре роль полотен Стаса исполняют картины Ивана Разумова, современного художника, очень иронично и очень талантливо обыгрывающего советскую и нынешнюю массовую культуру (а в данном случае – заодно и «Звездную ночь над Роной» Ван Гога, растиражированного масскультом неизлечимого «романтика» и "преступника").

Фрагмент интервью Юрия Чурсина на радио "Эхо Москвы" - "Телехранитель" (20.10.2019г.)

Если бы речь не шла о телесериале, вполне могло бы оказаться, что живопись в «Мосгазе» становится для Разумова еще одной формой диалога с наследием ХХ века – ведь в кадре ненавязчиво образуется коллективный портрет русского живописного андеграунда второй половины ХХ века. Что-то в «творчестве» Шелеста отдаленно намекает на раннего Эрика Булатова.

Другое дело, что как порывами и прорывами, так и формулой «не утверждают, не разрешают, не выпускают» жив не будешь. И сериал испытывает романтического героя, быть может, самым суровым испытанием: отсутствием казни. Необходимостью вписаться в повседневные обстоятельства.

«Паук» (2015), «Шакал» (2016)

Зритель то ли с интересом, то ли с удивлением узнает, что Стас Шелест перековался в портретисты: тогдашний министр культуры Фурцева — его муза, вожди пролетариата — его модели, а для «приличных людей» из прошлой жизни он перестал быть рукопожатным.

Будто маятник качнулся: стильные пиджаки на заказ, вечеринки в доме Моды, немного фронды для поддержания реноме, но в целом — как с гуся вода.

Фрагмент интервью Юрия Чурсина на радио "Эхо Москвы" - "Телехранитель" (20.10.2019г.)

По сюжету Шелест передаёт одному из подозреваемых нецензурированное издание «Мастера и Маргариты». Такой очень узнаваемый и понятный для зрителя XXI века пример «запрещённой литературы». С оттенком чертовщины и двойничества.

Неслучайно Оксана Демидова, отчаянная журналистка «Советской трибуны», считает, что от полотен Стаса пахнет серой. Не в том смысле, что художник-авангардист продал душу сатане то ли за пиджачок, то ли за портрет Фурцевой (хотя версия могла получиться любопытная). А в том, что не стоит подстраиваться и подражать Шагалу и Пикассо: у них люди летают, а на картинах Стаса — ползают. На тех подлинных картинах, на которых он не сдался (а он и не думал сдаваться) и по-прежнему верен себе: экспрессионизм с национальным уклоном – трагичность, вызов, обреченность.

Скоморох в кандалах мелькнул еще в самой первой серии первого сезона. Кстати, тема жутковатого и трагического клоуна близка и самому Ивану Разумову – перекликается с некоторыми его работами.

В четвертом сезоне холст, который Оксана бережно берет в руки, выглядит уже как своего рода художественный манифест.

Эталонная, по мнению журналистики, картина вписывается в общий ряд с реальными полотнами Ильи Правдина «Представление. Старая легенда» и «Пугачев» Татьяны Назаренко. Месседж легко считываем, хоть и аллегоричен. Про ад — возможно, но никак не про комфорт договора с дьяволом.

Скульптор Эрнст Неизвестный вспоминал свой диалог с Хрущевым так:

Успокоившись, на прощание протянул мне руку: «Мне такие люди нравятся. В вас сидят ангел и дьявол. Имейте в виду, если победит дьявол, мы вас уничтожим!»

 Но в Стасе снова побеждает романтик — маятник резко штормит. Какой же ты авангардист, если тебя не цитируют вражеские голоса? И какой ты, к дьяволу, художник, если перестаёшь быть бунтовщиком и преступником? При всей мелодраматичности сцена выставки в Измайловском парке получилась удивительно многослойной.

С одной стороны, жажда доказать любимой женщине собственную состоятельность, желание отразиться в ее восхищённых глазах ведёт Шелеста к прямому конфликту с санитарными нормами поведения в советском обществе. С другой, он, пожалуй, и правда видит себя античным Персеем, ведь цель искусства (по принцу Гамлету) — поставить щит перед природой.

С третьей — зеркальный портрет Оксаны неуловимо напоминает «Трефовый автопортрет» Оскара Рабина , одного из тех деятелей андеграунда, которым удалось буквально продавить вернисажи в Измайлове и на чьи скандальные натюрморты похожи натюрморты Стаса.

А то, что романтическое творчество губительно если не для самого носителя, то для тех, кому (не) повезло оказаться рядом, известно опять же со времён Гофмана. Стас снова теряет любимую и снова оказывается безвинно арестованным. На следующем витке маятника он ожидаемо предрекает себе тиражирование ленинских портретов в далёком ашхабадском совхозе (Хотя намерение приобрести ослика и тюбетейку вселяет определенную надежду – навевает мимолетное сходство с Ходжой Насреддином, тем ещё бунтарём, контркультурщиком и юродивым).

 «Операция «Сатана» (2018), «Формула мести» (2019)

 Своей красавице-невесте, этакой классической избалованной царевне Несмеяне, Стас полушутливо обещает исправиться и получить госпремию. Но его картин нам больше не покажут. Разве что растерзанный портрет Юлии. И какие-то кругло-космические панно в мастерской.

Можно порассуждать о том, что семья, даже не совсем удачная, угнетает творчество (ах, какой штамп). Можно покачать головой, что Стас наконец-то любит женщину сильнее, чем свою собственную талантливую персону (ещё один штамп). Можно констатировать, что Шелест перестал колебаться и сознательно выбрал протест и… благородство, женившись на дочери государственного изменника. Ну и предстал героем — к вящему восторгу публики, наконец воочию лицезреющей Стаса «лучшим, чем он хотел бы казаться».

Стасу Шелесту больше нечего рисовать, кроме политических карикатур и набросков модной коллекции. Кажется, что Чурсину, при всех захватывающих поворотах сюжета, в 5-6 сезоне уже нечего (почти) играть. Его Стас всегда существовал на грани нормы и безумия, между веревкой и кистью, готовый и к дерзости, и к нежности. Для маятника стабильность порочна. — А это просто Застой. «Бремя штиля». Эпоха художников исчерпала себя. В сериале — как минимум. Стас окончательно уходит в романтики – им положено умирать молодыми и как-нибудь ужасно. И делает историю красивой, объемной и даже символичной. 

Примечания

* цитируется по 01.11.2019, Елена Райская