Страсти по Эрдогану

Президентские выборы в Турции, назначенные на 14 мая, выходят на финишную прямую. Ситуация весьма сложная. В избирательной гонке два лидера действующий президент Реджеп Эрдоган (Партия справедливости и развития) и оппонент из республиканской народной партии Кемаль Кылычдароглу (Республиканская народная партия). Остальные кандидаты если и представляют сейчас интерес, то исключительно в качестве демонстрации многообразия политических взглядов в Турции. На избирательную гонку они (пока) серьезно не влияют и на победу не претендуют.

А вот между двумя основными кандидатами идет жесткая и напряженная борьба. Вероятно, претендентам понадобится второй тур голосования для победы. До 50 % не добирает ни один из кандидатов. Сейчас по опросам за Кылычдароглу готовы проголосовать 47-48 процентов граждан, за Эрдогана чуть более 40 %. Второй тур практически неизбежен, если не произойдут какие-то непредвиденные ситуации. Одной из таких, стало плохое самочувствие Эрдогана из-за чего телевидение было даже вынуждено прервать интервью с ним. После чего поползли слухи об инфаркте, которые, однако не подтвердились. Между тем сложность позиции Эрдогана заставляет проявлять его повышенную активность.

Проблемой Эрдогана является как результат неоднозначной оценки в обществе его политики, так и чрезвычайные ситуации, произошедшие за последнее время – разрушительные землетрясения в отдельных районах Турции. Что касается политики Эрдогана то у него изначально было достаточно много проблемные полей. Это и сторонники проповедника Гюлена, которые не могут простить Эрдогану преследование своего духовного лидера. Это либеральные круги, которые не могут простить Эрдогану разгон демонстраций на площади Таксим в Стамбуле. И курды, для части которых болезненной является политика ассимиляции курдского меньшинства в турецкое общество. И сторонники светского пути, для которых Эрдоган – поборник исламизации Турции. Для сторонников близости к Европейскому Союзу Эрдоган – главное препятствие на пути Турции в Европу, что конечно не обосновано, но в общественной мифологии присутствует) Всё это – естественные последствия политики самого Эрдогана. Если к этому добавить трудности в экономике (высокая инфляция в последние годы) и последствия землетрясения, то становится понятной шатка позиция Эрдогана. С другой стороны, у Эрдогана есть не малая поддержка в партии, где он выстроил всё под себя, а также безоговорочный авторитет у общественных групп, которые придерживаются национал-патриотической позиции, а также у туров Северного Кипра. Плюс турки, живущие в Европе, которым не нужно стремится в ЕС (они уже там) и которые видят в Эрдогане гаранта иной альтернативы. Но тут Эрдоган сталкивается с позицией европейских государств (прежде всего Германии), которые согласны открыть избирательные участки в посольствах и консульствах, но не желают увеличивать число избирательных участков в своих странах, а значит проголосовать все желающие просто не смогут. Это уменьшит общий процент голосов за Эрдогана, т.к. "европейские" турки поддержат скорее его, чем оппонента.

То, что у Эрдогана не всё гладко стало ясно, когда штаб кандидата использовал технологию якобы поджога одного из штабов избирательной кампании. Сам размер пожара был не сопоставим с его преподнесением в СМИ. К таким шагам обычно прибегают тогда, когда жизненно необходимо придать кампании больше активности. Но у Эрдогана пока что не получается. Только второй тур и очень большие сложности с тем, чтобы победить в нем.

На финише своей кампании Эрдоган решил использовать международный фактор. Совместные мероприятия с президентом Азербайджана Алиевым, церемония завоз топлива на АЭС "Аккую" в режиме видеоконференцсвязи с Путиным позволили и показать, что Эрдоган вполне сносно себя чувствует и что он пользуется международной поддержкой.

По-хорошему, Эрдоган в настоящее время находится в весьма шаткой позиции. Даже помощь со стороны зарубежных политиков может ему не помочь. Если Китай попробует убедит лидеров левых партий выступить в поддержку Эрдогана, а Россия продемонстрирует еще большое желание взаимодействовать – это даст прибавку в несколько процентов. Но вряд ли покроет недостачу в несколько процентов.

Победить в первом туре Эрдогану не реально даже с поддержкой Китая, России и любых других международных игроков. Второй тур – более интересен. Он позволит, во-первых, получить дополнительное время для борьбы; во-вторых, аккумулировать голоса иных кандидатов (но для этого желательно все же в первом туре выборов опередить своего оппонента, хоть и не набрав 50 % голосов); в-третьих, даст возможность разогнать несколько тем, которые чисто по времени не вписываются в сроки первого тура (14 мая 2023 года) и на этом активизировать участие в выборах своих сторонников, которые проигнорируют первый тур. Но на всякий случай нужно будет очень серьезно работать с социологией, чтобы точно понимать каковы реальные шансы победить на выборах. Если шансы окажутся шаткими, то вполне может быть использован метод отложения голосования в связи с негативной ситуацией, например, из-за террористической опасности. Но таких ходы чреваты потоком обвинений в адрес Эрдогана в узурпации власти и ростом протестной активности.

Теперь несколько слов о позиции России. Для России сохранение Эрдогана у власти выгодно. Хотя Эрдоган является крайне сложным партнером для переговоров (что традиционно) и с ним связан целый рад негативных моментов в истории росийско-турецких отношений. Это и активность Турции на севере Сирии (антиправительственная), в том числе памятный эпизод со сбитнем российского самолета (пилотируемого полковником Пешковым). Это и противостояние в Ливии. Это и попытки выторговать лучшие условия по газу и зерну. Это регулярные спекуляции темой черноморских проливов. Это и активность в рамках доктрины пантюркизма в Средней Азии, которая идет вразрез с российской парадигмой. Это и позиция по украинскому вопросу, включая непризнание Крыма российским. Да и поставки БПЛА «Байрактар» для ВСУ вряд ли могут сильно радовать Кремль. И много других сложных и тяжелых моментов.

Но при этом с Эрдоганом всегда договаривались и пытались найти общий язык. И это удавалось. Российская позиция состоит в однозначном сохранении Эрдогана у власти. Тем более, что параллельно проходят парламентские выборы и там партия Эрдогана, хотя и становится первой (набирая 36-38 % голосов), но вряд ли сможет обеспечить себе и коалиции комфортное большинство, как это было в нынешнем созыве Великого национального собрания (336 из 600 мандатов). А это значит, при поражении Эрдогана, что инициатива перейдет к его противникам. И это самое главное.

России не важен сам Эрдоган. Он не изменится. Он будет продолжать торговаться и по любому поводу пытаться воспользоваться шансом урвать новые возможности, будет выкручивать руки и иногда даже провоцировать. Но в отличие от его оппонента ос ним можно будет договорится.

Кылычдароглу (а иных кандидатов, имеющих хоть какие-то шансы на выборах нет) при любых обстоятельствах для России крайне негативная персона. По следующим причинам.

Он сторонник евро-ориентированной политики Турции. И заявляет, что подаст заявку на вступление в Европейский Союз. Его нисколько не смущает, что Турция томилась в предбаннике ЕС уже 40 лет и общепризнанным является отсутствие шанса на то, что Турцию в союз примут. Тем более, что при нем ЕС с радостью заявит о готовности начать сближение и выставит ряд требований, каждое из которых для России неблагоприятно. И предельно волокитить сам процесс вступления. Что это за требования?

Первое. Присоединиться к антироссийским санкциям ЕС. А это: блокировка авиасообщения, что болезненно, т.к. Стамбул был в течение всего времени с начала СВО основным транзитным хабом для россиян; блокировка экспорта в Россию подсанкционных товаров (Турция не главный маршрут обхода санкций, но заметный), это отказ от транзита российского газа на условиях, противоречащих санкциям. А потенциально и полный отказ от российского газа. Все это потребует от России поиска других замещающих решений. 

Второе. Поддержка Украины в конфликте с Россией и поставка широкой номенклатуры вооружений уже не от частных фирм (а в поставках «Байрактаров» Анкара всегда говорила, что это не государственные поставки, а работа частной фирмы), а с армейских складов. Как ни крути, а турецкая армия вторая армия НАТО по силам и вооружениям, которая при этом до сих пор в поставках на Украину участвовала слабо (вспоминаются бронетранспортеры «Кирпи» и БПЛА «Байрактах»). Поставки могут быть весьма разнообразны. Начиная от старых танков – американских М60А1-М60А3 (древних, но на фоне украинского металлолома вполне сопоставимых) числом около 600 из которых «живых» не менее половины), немецких – Leopard 1А3, 1А4, 2А – которых более 700, из них не менее 250 в состоянии пригодности. Системы ПВО, в том числе поставленные в Турцию российские С-400, САУ и артиллерийские орудия – Т-155 «Фыртына», американские М52Т, М44Т1, М107, М110А2, М101А1 и многие другие, плюс дефицитные 155 мм снаряды и многое другое. Плюс возможное появление на театре военных действий турецких «добровольцев» в количестве гораздо большем, чем имеется сейчас. Вдобавок такая позиция Турции позволит НАТО более эффективно уломать Грецию на разоружение в пользу Украины. Будет ли это для России катастрофично? Нет. Будет ли это чувствительно и неприятно? Да. Силами Турции вполне можно обеспечить Украину техникой для еще одного «контрнаступа». 

Третье. Отказ Турции от конфронтационных действий по добыче углеводородов на шельфе Средиземного моря и блокировки поставки газа с израильского месторождения Левиафан. Уступка газа Кипру и трубопровод из Израиля в Европу негативно скажутся на возможности российских поставок газа в ЕС и как следствие на диверсификации таких поставок между западным и восточным направлением. Это будет болезненно для российской энергетики и негативно в лане зависимости от Китая которую не следует наращивать сверх меры. 

Четвертое. Отказ Турции от конфронтации со странами ЕС в Африке и поддержка со стороны Турции инициативам «восточного партнерства» ЕС. Не секрет, что Евросоюз рвется к сырьевым запасам. И через Северную Африку к нетронутым богатствам Центральной Африки, вследствие чего была организована «арабская весна» и через Восточную Европу и Закавказье к Каспийскому морю и Средней Азии. В обоих случаях одной из помех для этого сейчас является Турция. Именно турки в Ливии являются одним из главных противников попытке Франции наладить экспортный маршрут из Центральной Азии. Пойди Турция на сделку с Францией и значительная часть российских усилий в Центральной Африке (ЦАР, Мали, Буркина Фасо) окажется если не пустыми, то менее результативными, а Франция сможет существенно улучшить свои шансы по большой африканской игре (особенно с учетом ситуации в Судане). Потенциальная же поддержка европейских интересов в Средней Азии еще более опасна. Если объединить наработки турецкого пантюркистского проекта «Великий Туран» с европейскими начинаниями, то бороться с ними в Средней Азии будет очень непросто.  

Пятое. Активизация ситуации в Закавказье и разрушение российско-иранско-турецкого диалога, осложнение ситуации в Сирии. Турция хотя и поддерживает активность Азербайджана в вопросах Нагорного Карабаха все же не переходит рамки, за которыми может начаться большая региональная война. Отдельные антироссийские и антииранские эскапады Баку все же продиктованы не интересами Анкары, а позицией Лондона. В условиях готовности Турции к диалогу с ЕС ситуация может поменяться существенно и иранское продвижение на мировую арену (переговоры с Саудовской Аравией и ОАЭ) могут быть погашены за счет нагнетания истерики по поводу «Иранского Азербайджана». А это крайне опасно. 

Шестое. Турция - часть стремительно развивающейся трансевразийской интеграции. Вряд ли является секретом стремление Турции стать членом ШОС и активность в части присоединения к БРИКС+ (скорее всего Турция – это одна из 13 стран, подавших заявку на вступление в БРИКС+). В случае прихода к власти Кылычдароглу на этих планах придется поставить крест. А это значимо, поскольку и в трансевразийской и в общемировой интеграции Турция вполне может стать как важным хабом (если будет в ШОС), так и пробкой (если не станет участвовать в интеграционных проектах). И это придется учитывать.  

Эти шесть факторов дают вполне исчерпывающее представление о том, почему для России выгодно сохранение Эрдогана при всей его сложности и неоднозначности. Потому, что несговорчивый партнер – лучше, чем откровенный враг. Уж чего, а врагов России сейчас вполне хватает. С избытком.