Страшные истории с Реддита №23 (страница 2)

Третий урок

Зубная фея

Все дети в нашей школе потеряли зубы в один и тот же день.

Это случилось на третьем уроке. Ксавье, один из самых тихих мальчиков в моем классе, подошел ко мне, зажимая рот рукой; кулак другой руки был плотно сжат.

— Мифтер Фтэнли? — прошепелявил он в ладонь и протянул мне кулак.

— Что случилось?

Он разжал пальцы. На ладони лежали четыре окровавленных зуба.

— Кажется, мне нужно к медфефтре.

Он убрал руку ото рта. Передних зубов не было, нижних тоже. Вместо них зияли пустоты, залитые темно-красным.

— Господи... — я невольно поморщился от этого зрелища. — Иди, Ксавье. Живо. Возьми мои салфетки.

Когда я преподавал во втором классе, я привык к тому, что у детей выпадают зубы. Но это был мой первый год в старшей школе. Подростки не теряют зубы пачками, если только они не ввязались в драку.

Как только я выписал ему пропуск, с другого конца класса закричала Джейла — у нее выпал коренной. Потом Альберт. Энтони. Меган. Сэм.

Вскоре зубы терял уже весь класс. Дети плакали, но продолжали расшатывать их пальцами. По всему кабинету раздавался тихий стук — это зубы падали на поверхность парт. Я раздал все коробки с салфетками, что у меня были. Пытался дозвониться медсестре, но трубку никто не брал.

Я вышел к доске и объявил: — Всем оставаться на местах! Я схожу за медсестрой и скоро вернусь.

Оказалось, что у всех учителей возникла та же мысль. В пустом кабинете медсестры столпились педагоги. Все наперебой спрашивали, куда она делась, и в ужасе пересказывали друг другу то, что творилось в их классах. У всех была одна и та же история: началось с одного ученика, а через минуту зубы посыпались у остальных.

Я невольно провел языком по своим зубам, проверяя их на прочность. Сидят крепко.

Тут в кабинет вошла медсестра. — Я говорила с директором. Сейчас будет объявление. Мы уже вызвали службу спасения.

Вскоре после машин скорой помощи прибыли вертолеты. Кажется, санавиация. Люди в больших белых защитных костюмах оцепили территорию. У некоторых из них были странные приборы.

В следующие пару часов сотни детей с набитыми марлей ртами были отправлены домой. Директору в лицо тыкали камерами. Мне тоже досталось. Все задавали одни и те же вопросы: — Сколько учеников пострадало? — Может ли это быть биологической атакой? Терроризмом? Химикатами в водопроводе? — Есть ли подобные симптомы у учителей?

Я чувствовал себя оленем в свете фар. Я был просто учителем. Испуганным и сбитым с толку.

Я вернулся домой около девяти вечера. Жена, Мона, встретила меня у двери и крепко обняла. — Я слышала, что сегодня произошло в школе, — она отстранилась и внимательно осмотрела меня. — Ты в порядке? — Да.

Я не хотел лгать, но это был самый простой ответ. В ту ночь я не мог уснуть. Этот звук — стук зубов о парты — преследовал меня.

Школу закрыли на две недели. Весь интернет гудел об этом. Статья за статьей о том, «почему» и «как». Через день устроили городское собрание. Как только суперинтендант вышел на сцену, толпа зашумела.

— Мой сын в больнице! Вы будете оплачивать счета?! — закричала женщина из задних рядов.

Началась цепная реакция: разъяренные родители требовали ответов. Суперинтенданта увели со сцены, его сменил чиновник из здравоохранения.

— На данный момент мы активно расследуем причину этого спонтанного феномена. Мы делаем всё возможное...

Его слова потонули в гневных криках. Уходя с собрания, я заметил одного из своих учеников с родителями. Это был Ксавье. Заметив меня, он тут же отвел взгляд, будто ему было стыдно. Мне стало невыносимо жаль этого пацана.

Ночью, когда я лег в постель, в голове крутилась одна мысль: почему только ученики?

Я уже начал засыпать, когда меня подбросил резкий стук в парадную дверь. Мона крепко спала. На крыльце я обнаружил коричневый бумажный пакет, внутри которого была красная папиросная бумага. «Подарок от общины», — подумал я. Пакет оказался неожиданно тяжелым, а внутри что-то загрохотало, как детали конструктора в коробке.

Я поставил его на стол, и он издал глухой звук, будто мешочек с фасолью упал на пол. Решил, что открою завтра.

Утром я проснулся от того, что жена собиралась на работу. — Что ты купил для своего класса? — спросила она. — О чем ты? — Пакет на столе. Там написано: «Класс мистера Стэнли».

Я подошел к столу. На пакете маркером было выведено: «Класс мистера Стэнли» и приписан маленький смайлик. Когда я вытащил верхний слой бумаги, что-то вылетело из пакета и со звонким стуком покатилось по паркету.

Я опустился на колени и нашел это у плинтуса. Желтовато-коричневый зуб.

Я бросил его, кинулся к столу и сорвал оставшуюся бумагу. Пакет был доверху набит гнилыми, испорченными зубами.

В ту ночь каждый учитель в нашей школе получил такой пакет. Камеры видеодомофонов зафиксировали человека, который их разносил. На нем был длинный черный плащ и котелок. Лицо скрывали темные очки и белые бинты — точь-в-точь как в старом фильме «Человек-невидимка».

СМИ прозвали его «Зубной феей». Вскоре начались поиски по всему штату. Район был в панике. Никаких аномалий в организмах детей не нашли, но в новостях вовсю крутили теории: их опоили наркотиками или облучили радиацией. Как он собрал зубы из классов — никто не знал. Камеры в школе его не зафиксировали.

Мама прислала мне ссылку на новостной ролик со мной: «Смотри, ты звезда Голливуда! Ну и жуть. Береги себя! Люблю, мама».

Кажется, она не понимала масштаба трагедии. Я кликнул на видео и увидел его. Прямо там, в кадре. Черный плащ, очки, бинты на лице. Пока я, заикаясь, давал интервью, он стоял на заднем плане и помогал маленькой девочке поменять марлю во рту.

Я показал это полиции. В списках персонала его не было. Врачи его не видели. Журналисты с ним не общались. Единственный след — это видео.

Полиция допросила ту девочку, Сару. Она сказала, что он просто подошел и начал помогать. Он не разговаривал, только что-то тихо шептал себе под нос. Сара сказала, что это было странно: он забрал использованную окровавленную марлю и спрятал её в карман. А потом ушел помогать другому ребенку.

Полиция опросила каждого ученика. Оказалось, этот человек помог всем.

Спустя несколько недель поиски «Зубной феи» поутихли. Детям начали ставить импланты. Жизнь вроде бы возвращалась в норму. Город устроил вечер поддержки для учеников. Пришли все. Я видел ребят с новенькими белоснежными улыбками.

Нескольким детям разрешили выступить. Среди них был Ксавье. Когда подошла его очередь, он взял микрофон, прикрывая нижнюю часть лица свободной рукой. Но прежде чем он успел заговорить, кто-то в зале встал. Я сидел в самом конце и не видел лица, но этот силуэт я узнал бы из тысячи.

Человек прошел по центральному проходу к самой сцене. Он посмотрел на Ксавье и протянул руку, жестом прося микрофон. Ксавье, как под гипнозом, отдал его.

Человек поднес микрофон к своему закрытому бинтами лицу и что-то прошептал. Его тихий голос заполнил весь зал. Я не разобрал слов, но лицо Ксавье сказало мне всё.

Мальчик упал на колени, хватаясь за лицо. Он пополз к краю сцены, и изо рта у него на пол потекло что-то похожее на черную смолу. Он закричал — это был леденящий душу вопль. Люди из первого ряда бросились к нему, и я тоже.

Подбегая, я заметил, что и остальные дети в зале начали корчиться. Все хватались за рты и кричали. Только когда я добежал до Ксавье, я понял, в чем дело.

У него снова росли зубы. Уродливые, зазубренные шипы прорывали десны. Я огляделся. Рты всех детей превратились в воспаленное месиво из розовой плоти и кривых белых бритв.

Я замер в шоке, а потом просто выбежал из зала. За закрытыми дверями слышались крики. Но это была уже не боль. Это было отчаяние. Родители звали своих детей.

Я не видел, что произошло дальше, но узнал об этом очень скоро. После той ночи школу закрыли навсегда. Никто не знал, куда они делись. Мы искали их месяцами. Черт, вся страна искала. Двести девяносто детей просто выбежали из зала и исчезли.

Фотографии и видео «Зубной феи» были повсюду. Жители города выдумывали истории об одержимости, о массовом ритуале язычников. Говорили, что их забрал дьявол. Плакаты с пропавшими детьми постепенно сменились объявлениями о пропавших питомцах.

Я остался в городе. У Моны была хорошая работа, и я не мог её лишить этого. Когда поисковые группы поредели, я продолжал искать сам. Каждое утро я брал фонарь и сумку с едой, надеясь найти хоть кого-то.

Город заставил себя жить дальше. Школу открыли снова — для новых первокурсников. Я снова начал встречать родителей на улицах. Они улыбались мне, я улыбался в ответ. Город исцелялся.

Так мне казалось.

Я говорю «казалось», потому что вчера вечером у меня выпали коренные зубы. Потом клыки. Потом передние. Я позвонил в службу спасения, но никто не ответил. Все линии были заняты.

Похоже, у всех остальных учителей возникла та же мысль.

Источник