Страшная сказка для Дины
Надежда АлексеевскаяПовесть для младших подростков.
***фрагмент***
Дина возилась с цепью, одним глазом наблюдая за кобольдом. Тот выбрался из витькиной куртки, бормоча себе под нос самые страшные ругательства.
– Достань-ка сушеные яблоки, – привычно распорядилсь Дина.
Ману нахохлился. Он смотрел за горизонт и делал вид, что не слышит.
– Ману.
– М?
– Яблоки достань.
Кобольд как-то неуверенно полез в рюкзак, долго шарил лапой по дну и, наконец, выудил пустой мешок.
– Экая засада… что б меня, бырлыгтан! Адские выртыпраки, их нет!
Он энергично потряс мешком. Со дна вывалились крошки.
– Древние! Вороны! Крысы… черви! – глаза Ману бешено бегали туда-сюда. – А… а ты, это ты случайно взяла пустой мешок!
Дина шумно бросила цепь:
– Ману, я тебе не дура! – она встала и двинулась на кобольда, навалившись на него тенью. – Это ты их сожрал!
Кобольд сделался будто меньше, поджал ушки, как домашний кот и жалобно проблеял:
– Не будь строг со странником, ибо живёт он между миров. Пункт восемь.
Дина шумно выдохнула.
– Ты всю дорогу будешь шкодить и пересказывать Кодекс?
Ману сразу же оживился:
– Какая ты злюка, бырлыгтан! Твоё сердце из камня! Знаешь, сколько я уже не ел? А ты даже не спросила, надо ли меня накормить. Полетела в дорогу, лишь бы увидеть своё любимое Братство. Скажи, кожаная морда?
Дина нахмурилась.
– Это всё меня не касается. Мог бы и сам попросить. А вот то, что мы теперь без велика и еды, это касается нас обоих!
Ману вдруг шумно вдохнул воздух:
– Не суетись, детёныш, кладбище близко.
Дина вытаращила глаза:
– Я, вообще-то, не собираюсь умирать!
– Да при чем тут… – Ману скорчил мину. – Ой, головёшка ты пучеглазая! Там твои кожаные оставляют вкуснятинку. На плитах. Поняла?
Дина кое-как остановила рвотный позыв.
– С ума сошёл?? Это конфеты для мертвых!
Ману равнодушно почесал бок:
– Мертвым ваши конфетки уже до любзика. Лучше бы чаще встречались, пока они были живы.
Дина вернулась к цепи.
– И вы… это вы их съедаете? – спросила она, ковыряя звенья.
– Как повезет. В основном, да: вороны да древние, – Ману задумался. – Причем, все любят что-то свое. Мы, кобольды, ищем печенье, особенно в почете хрустящее, не размокшее. Водяные любят наоборот повлажнее. А еще обожают конфеты “раковые шейки”, и очень огорчены, что вы их всё реже приносите. Кикиморы больше по “барбарискам”. Домовые из снесушек отдадут пол бессмертной жизни за блинчики. Скучают по старым домам, бырлыгтан! Это вы их любезно осиротили, дундуки гремучие!
Дина боялась спугнуть рассказы Ману и сосредоточенно ковыряла заклинившую цепь. Она в жизни не слышала, чтобы кто-то за пределами книги так просто болтал о древних. Будто их в самом деле можно встретить, спустившись выбросить мусор.
Ману воодушевленно продолжал, прохаживаясь взад-вперед со сложенными сзади лапками.
– Еще есть гномы, но они ненавидят дневной свет и отвлекаться от работы. Так что нанимают муравьев. Выделяют им сыворотку-навыворотку, муравьи становятся сильными и приносят им всё съедобное. Ну, а вороны… тащат всё без разбору.
Цепь в самом деле не поддавалась: видимо, застряла между звездами. Дина попыталась выбить ее палочкой. Бесполезно.
– Ах, да, еще вороны ищут розовые конфетки по спецзаказу… – Ману задумался. – Как там их, “Фея”? Да! За “Фею” любая русалка отдаст что угодно. Даже чешуйку со своего паршивого хвоста, бырлыгтан. Их вороны суют в гнезда, цулепётки безмозглые. Думают, русалочья чешуя отгонит леших от упавших воронят.
Дина поддела цепь с другой стороны палочкой потоньше.
– А лешие… слишком заняты лесом, чтоб слоняться по кладбищам. С вашим народцем делов у них поприбавилось, бырлыгтан!
Ману злобно скривился и замолчал, будто вспомнил, что Дина тоже человек.
Палочка в руках Дины переломилась и застряла внутри.
– Ой, всё, покачу пешком. К чёрту эту цепь, – Дина отряхнула руки и вдруг от страха прикрыла рот. – Ману… а черти? Черти тоже существуют?
Ману истерично захихикал.
– Чепуха какая… черти!
Дина всплеснула руками.
– Не понимаю, почему кикиморы и русалки бывают, а черти нет!
Ману покровительственно взглянул на Дину и почесал подбородок.
– Черти – это выдумка ваших царей да попов.
Он поёжился.
– Не люблю попов. Суют свой нос в то, чего сами не понимают, косопузы несчастные.