Страница 2

03.01.1998

Я обнаружил странный феномен, почти алхимию. Как только мысль, эта неоформленная, трепыхающаяся субстанция, обретает буквы на бумаге — она затихает. Не растворяется без следа, она просто успокаивается, будто наконец-то получила то, чего хотела: быть увиденной и услышанной.

Внутри, в голове, мысли похожи на нетерпеливую толпу в душном подземном переходе. Каждая толкается локтями, каждая кричит, что она самая важная, требует немедленного внимания. Это создаёт оглушительный гул, в котором невозможно разобрать ни одного членораздельного слова, только панику и давление. Но стоит вывести их на чистый лист, как происходит чудо: они выстраиваются в стройную, упорядоченную очередь. Они не исчезают, но перестают давить. И в этой расстановке есть что-то непривычное, как будто я разоружил невидимого противника.

Сегодня со мной случилось нечто показательное. Я поймал себя на том, что уже несколько минут просто смотрю в стену, на маленькую трещинку в углу обоев. И внутри абсолютный штиль. Ни привычной подтачивающей тревоги, ни раздражения на фоновый шум мира, ни даже усталости, которая обычно тяжело лежит на плечах. Была пустота. Но не та, леденящая, из разряда экзистенциальных ужасов, а ровная, гладкая, как поверхность озера в безветренную ночь. Обычно такая тишина внутри пугает, она чууствуется, как предвестник обвала. Но в этот раз страха не было. И я понял почему: потому что я знал. Знал, что если эта пустота затянется, начнёт давить, я смогу взять ручку и описать её. Не бороться с ней, а обвести по контуру. Дать ей имя, плотность, текстуру. «Сегодняшняя пустота была матовой и легкой, как пепел». Превратить её из абстрактного состояния в конкретный объект наблюдения. А значит она не всесильна. У неё есть границы, которые я могу очертить.

Я долго заблуждался, считая молчание своей суперсилой. Думал, что если не выпускать слова наружу, не расточать их попусту, то внутри сохранится порядок, контроль. Но это оказалось ловушкой. Молчание, которое копится внутри, не нейтрально. Оно не отсутствие звука, а сжатая, концентрированная энергия. Оно умеет кричать. Оглушительно, пронзительно кричать изнутри, когда снаружи идеальная тишина. И этот внутренний крик нарастает с каждым невысказанным словом, с каждым подавленным вопросом. Оно становится гулким эхом в пустых залах собственного «я».

Я не жду от этих страниц какого-то великого откровения или готовых ответов. Я не мистик, ищущий просветления в чернильных кляксах. Мне достаточно простой, нелицеприятной честности. Пусть она выходит неуклюжей, корявой, с острыми углами и некрасивыми швами. Пусть режет глаз своим несовершенством. Я устал.

Устал бесконечно сглаживать эти углы у себя в голове, подравнивать мысли под некий приемлемый, социально одобренный шаблон, делать вид, что всё аккуратно и благополучно.

Если этот дневник и имеет какую-то цель, то она до смешного проста: это место, где я наконец перестаю делать вид. Притворяться, что со мной всё в порядке, что я справляюсь, что этот внутренний хаос — просто «творческое беспокойство». Нет. Здесь можно быть сломанным, растерянным, пустым или перегруженным. Можно быть собой без грима.

На сегодня достаточно. Процессия мыслей, получив свою порцию внимания, отступила. Ненадолго. Они там, на краю сознания, дремлют. Но этого затишья, этой передышки хватит, чтобы дышать. И чтобы завтра, если понадобится, снова взять в руки ручку...