Столкновение.

Ночь была пропитана дождём и запахом бензина. Под старым промышленным мостом, где после полуночи собирались люди, давно потерявшие страх перед скоростью, воздух всегда казался тяжёлым. Влажным, горячим, наполненным рёвом двигателей, сигаретным дымом и адреналином, от которого кровь начинала течь быстрее. Неон отражался в мокром асфальте алыми и синими полосами, музыка гремела из старых колонок, а толпа громко шумела. Это место жило только ночью и принадлежало только сильнейшим. А самым опасным среди них был Ким Тэхен. 

Его здесь называли «Пламя».

Не потому что у него были красные волосы или из-за того, что он ездил на алой Ferrari. А потому что рядом с ним всё действительно начинало гореть. Нервы, гордость и самообладание. Тэхен был огнём в человеческом теле — красивым, дерзким, утончённым до совершенства и абсолютно разрушительным. Он улыбался так, будто заранее знал, чем закончится любая гонка, и смотрел на людей с ленивым превосходством. Он не проигрывал почти три года и все уже привыкли к этому. Когда красная Ferrari медленно въехала под мост, толпа ожила мгновенно.

— Пламя приехал.

— Сегодня снова кто-то останется без денег.

— Главное — не смотреть ему в глаза после проигрыша.

Тэхен вышел из машины плавно и спокойно, словно происходящее вокруг его совершенно не касалось. Красные волосы были слегка влажными после дождя и падали на острые скулы, а тонкие пальцы медленно стягивали перчатки, пока он лениво осматривал трассу. Он выглядел слишком дорогим для этого места и хуже всего было то, что Тэхен прекрасно знал, какое впечатление производит на людей. Он любил внимание почти так же сильно, как скорость, но сегодня его раздражало всё.

Шум, музыка и чужие взгляды. Особенно — синий свет неоновых вывесок, отражающийся в лужах. Тэхен ненавидел синий цвет. Считал его холодным, грязным и раздражающим. Поэтому, когда улицу внезапно прорезал низкий звук чужого двигателя, а из-за поворота появились ярко-синие фары, раздражение вспыхнуло в нём мгновенно. Синяя Toyota Supra выехала из темноты медленно и уверенно. Толпа затихла почти сразу, пока машина остановилась прямо напротив Ferrari Тэхена.

Синий против красного.

Дверь машины открылась и из салона вышел Чон Чонгук. Его здесь никто не знал, но уже через несколько секунд никто не мог отвести взгляд. Чёрные как смоль волосы были мокрыми от дождя и падали на тёмные глаза, в которых не было ни капли страха. Синяя гоночная форма подчёркивала широкие плечи и сильное тело, а выражение лица оставалось настолько спокойным, будто он приехал не на нелегальные гонки против легенды трассы, а на обычную вечернюю прогулку.

— Кто это? — тихо спросил кто-то в толпе.

— Не знаю.

— Но у него яйца из стали, если он приехал сюда в синем.

Чонгук захлопнул дверь машины и медленно поднял взгляд на Тэхена. Именно в этот момент что-то изменилось, потому что впервые за долгое время кто-то посмотрел на Пламя без восхищения. Тэхен почувствовал это почти физически. Он медленно подошёл ближе и красный неон скользнул по его лицу, делая черты ещё более острыми.

— Ты либо очень смелый, либо очень тупой, — мягко произнёс он, скользнув взглядом по синей машине.

— А ты, видимо, слишком привык побеждать, — Чонгук чуть склонил голову набок.

Так с Пламенем не разговаривали никогда. 

— Имя?

Чонгук сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до невозможного минимума.

— Буря.

Это прозвище подходило ему идеально, потому что в нём действительно было что-то стихийное — холодное, мощное и разрушительное. Не яркое, как огонь Тэхена, а тёмное, глубокое, способное снести всё на своём пути.

Пламя и Буря.

Даже звучало как катастрофа. Тэхен медленно осмотрел его с головы до ног и тихо усмехнулся.

— Громко для новичка.

— Я не новичок.

— Тогда почему я никогда о тебе не слышал?

— Потому что я не гонял с теми, кто медленнее меня.

Тэхен приблизился ещё ближе, и теперь Чонгук мог чувствовать запах сигарет, дорогого парфюма и чего-то горячего. 

— Ты очень хочешь проиграть сегодня, Буря?

— Нет, — он посмотрел на красную Ferrari, — Я приехал забрать твоё место.

•••

На стартовой линии воздух буквально вибрировал от напряжения. Люди кричали, делали ставки, снимали происходящее на телефоны. Красная Ferrari стояла напротив синей Supra. Тэхен сел за руль и сжал пальцами руль чуть сильнее обычного. Его раздражал этот цвет справа. Девушка между машинами подняла руку.

Три.

Два.

Один.

Старт.

Обе машины сорвались с места одновременно. Ferrari рванула вперёд резко, яростно, словно настоящее пламя, но синяя Supra держалась рядом. Первый поворот Тэхен прошёл идеально, а второй ещё быстрее. Скорость стала безумной.

Сто пятьдесят.

Сто восемьдесят.

Двести.

Огни города размазывались перед глазами, но Буря не отставал. Тэхен впервые улыбнулся по-настоящему, потому что наконец-то встретил человека, способного выдержать его огонь. А потом Чонгук сделал невозможное.

На самом опасном повороте перед мостом синяя Supra вошла внутрь настолько резко, что толпа закричала. Это было безумием, но машина удержалась и вырвалась вперёд. Сердце Тэхена ударилось о рёбра сильнее. Ferrari взревела и красный свет смешался с синим.

Пламя столкнулось с Бурей.

Но за секунду до финиша синяя Supra пересекла линию первой. Тэхен медленно остановил машину. Он проиграл впервые за три года и вместо унижения внутри вспыхнуло что-то гораздо страшнее. 

Толпа взорвалась шумом сразу после финиша. Люди кричали так громко, будто только что стали свидетелями чего-то невозможного, почти исторического. Кто-то матерился, кто-то смеялся, кто-то судорожно пересчитывал проигранные деньги, а камеры телефонов продолжали снимать красную Ferrari, остановившуюся чуть дальше финишной линии, словно никто до сих пор не мог поверить, что Пламя действительно проиграл. Впервые за три чёртовых года, но сам Тэхен почти ничего не слышал. Шум вокруг превратился в глухой фон, растворившийся где-то далеко за пределами его сознания, потому что всё внимание сейчас было приковано только к одному человеку.

К Буре.

Чонгук стоял возле своей синей Supra так спокойно, будто только что не уничтожил главную легенду подпольных трасс Сеула. Дождь медленно стекал по его шее, по тёмным волосам, по синей форме, облепившей сильное тело, а выражение лица оставалось раздражающе расслабленным. Тэхен захлопнул дверь Ferrari с такой силой, что металл глухо дрогнул, и направился прямо к Чонгуку, чувствуя, как внутри него медленно и опасно разгорается ярость. Толпа начала расступаться ещё до того, как Тэхен подошёл ближе, потому что все знали этот взгляд Пламени.

— Ты охуел? — тихо произнёс Тэхен, останавливаясь вплотную.

Чонгук медленно поднял взгляд и к ещё большему раздражению Тэхена, уголки его губ слегка дрогнули в усмешке.

— Это вместо поздравлений?

Тэхен резко схватил его за ворот синей формы и сильно дёрнул на себя. Толпа мгновенно затихла.

— Ты чуть не угробил нас обоих на мосту, — процедил Тэхен сквозь зубы. — Это был не манёвр. Это было ебаное самоубийство.

Чонгук даже не попытался вырваться. Он посмотрел на руку, сжимающую ткань его формы, а потом снова поднял взгляд на Тэхена. Медленно, лениво, почти играючи.

— Но ты всё равно не смог меня обогнать.

Эти слова ударили сильнее пощёчины. Тэхен толкнул его назад, и Чонгук упёрся поясницей в капот своей машины, но вместо раздражения только тихо усмехнулся.

— Не заигрывайся, Буря, — холодно произнёс Тэхен, подходя ещё ближе. — Ты здесь всего один вечер, а уже ведёшь себя так, будто тебе принадлежит эта трасса.

— А разве нет?

— Ты слишком много говоришь для того, кто впервые здесь появился.

— А ты слишком злишься на человека, которому всё равно.

Тэхен шагнул ближе так резко, что их грудные клетки почти столкнулись.

— Думаешь, одна победа что-то меняет?

— Нет, — спокойно ответил Чонгук. — Но твой взгляд сейчас говорит, что тебе я очень интересен.

Тэхен хотел ответить резко и поставить его на место, но Чонгук вдруг наклонился ближе сам. Так, что горячее дыхание коснулось его кожи. Толпа вокруг словно исчезла. Остался только запах дождя, бензина и чужого парфюма. И низкий голос прямо возле уха.

— Я — Буря, Тэхен, — тихо произнёс Чонгук, медленно, почти опасно ласково. — Я прихожу не затем, чтобы уничтожать огонь. Буря либо заставляет пламя погаснуть, либо раздувает её сильнее. Выбор за тобой.

У Тэхена на секунду перехватило дыхание, пока Чонгук развернулся и направился к машине. Будто только что не перевернул всё внутри него одним шёпотом. Тэхен остался стоять на месте. С мокрыми красными волосами, тяжёлым дыханием и совершенно незнакомым чувством где-то под рёбрами. Толпа вокруг снова начала шуметь, но он почти ничего не слышал, потому что впервые за очень долгое время Пламя почувствовал не злость.

А смущение.

•••

Прошла неделя. Семь дней, за которые Тэхен успел возненавидеть самого себя сильнее, чем когда-либо прежде. Потому что всё это время он думал о Чонгуке. Он думал о его голосе, звучащем прямо возле уха, наглой усмешке и о спокойствии, которое хотелось сорвать с него собственными руками. И хуже всего было то, что Тэхен ловил себя на мысли о синем цвете. Том самом цвете, который ненавидел всю жизнь. Теперь этот цвет въелся ему под кожу. Тэхен бесился почти каждый день.

Он срывался на механиков, раздражённо бросал сигареты в лужи и гонял по ночному Сеулу так быстро, будто пытался оставить мысли о Буре где-то далеко позади. Но они всё равно возвращались. И именно поэтому, когда спустя неделю его Ferrari снова въехала под промышленный мост, Тэхен уже заранее был зол. Толпа привычно оживилась при виде Пламени.

Красная Ferrari блестела под дождём, красные волосы Тэхена казались почти огненными под неоновыми вывесками, а дорогая алая форма снова притягивала к себе взгляды людей. Но стоило ему выйти из машины, как он увидел синий. 

Чонгук стоял возле своей Supra, лениво разговаривая с кем-то из своей команды. Синяя форма подчёркивала широкие плечи, чёрные волосы были слегка влажными после дождя, а на губах играла знакомая спокойная усмешка. 

Тэхен почувствовал раздражение мгновенно. Он направился мимо него, даже не пытаясь скрыть тяжёлый взгляд, скользнувший по синей форме.

— Отвратительный цвет, — холодно бросил он, проходя рядом.

Чонгук тихо усмехнулся.

— А тебе идёт злиться, Пламя.

Тэхен закатил глаза и пошёл дальше, делая вид, что совершенно не заметил, как уголки губ Чонгука дрогнули в улыбке.

———

На стартовой линии напряжение ощущалось почти физически. Люди толпились возле машин, делали ставки и спорили так громко, будто от исхода этой гонки зависело нечто большее, чем деньги. После прошлого заезда вся трасса только и говорила о Пламени и Буре.

Тэхен сел в Ferrari и резко захлопнул дверь. Чонгук сидел за рулём своей Supra расслабленно, будто был на вечерней прогулке, а не на очередной гонке против самого Пламени. Девушка между машинами подняла руку.

Три.

Два.

Один.

Старт.

Обе машины сорвались с места одновременно. Ferrari рванула вперёд яростно, резко, почти агрессивно, и Тэхен сразу почувствовал знакомый прилив адреналина, разливающийся по венам горячей волной. Огни города размазывались перед глазами, мокрый асфальт скользил под колёсами, а двигатель рычал так громко, будто сам требовал скорости ещё больше. Они шли почти вровень, и Тэхен уже чувствовал тот самый азарт, от которого внутри всё начинало гореть. А потом он заметил кое-что странное. На очередном резком повороте свет неона скользнул по машине Чонгука чуть иначе. 

На Чонгуке не было шлема. Этот псих ехал на огромной скорости без защиты, будто смерть была для него просто очередной игрой.

— Блять…— выдохнул Тэхен сквозь зубы.

Тэхен видел, как ветер треплет его чёрные волосы через открытое окно, видел совершенно спокойное лицо, и от этого внутри поднималась почти яростная злость.

«Псих.»

Именно это слово вспыхнуло у него в голове. Они приближались к финишу. Supra снова начала вырываться вперёд, ещё немного и Буря опять победит. Но прямо перед финишной линией Чонгук внезапно сбросил скорость. Настолько, чтобы Ferrari вырвалась вперёд первой. Тэхен пересёк финиш и резко ударил по тормозам.