Still loving you

Эти полгода дались тяжело им обоим. Стелла болела долго — вот уже несколько месяцев. С тех самых пор, как они перебрались на Ксентарон. Нет, конечно, сначала все было в порядке — Дельвиэт даже было подумал, что Стелла чувствует здесь себя даже лучше, чем на родине, в Энии. 

А одним летним днем Стелла вдруг обессилила, и так и не смогла встать с кровати. Страшная, совершенно неизведанная болезнь сжигала её изнутри, и никто был не в силах ей помочь. 

Сегодня утром Стелле вдруг снова стало лучше — её руки вновь были тёплыми, а на щеки вернулся румянец. Стелла много улыбалась и даже позволила Дельвиэту вынести себя на крыльцо — под тусклые лучи Ксентаронского солнца. В тот день было холодно, и с моря дул пронизывающий северный ветер, но Стелла отчего-то говорила, что ей тепло. 

Дельвиэт смотрел на Стеллу и не мог узнать — она стала такой худой, почти прозрачной, ужасно бледной и изможденной, с синяками под глазами и голубоватыми нитями вен под тонкой кожей. Дельвиэт и сейчас держал её руки в своих — ладонь возлюбленной было страшно отпустить даже на секунду. Стелла мягко улыбалась ему в ответ и слабо пожимала его пальцы каждый раз, когда Дельвиэт замирал, глядя на неё. Вот прямо как сейчас — опять сел неподвижно и все никак не мог насмотреться, будто от этого был какой-то толк. Дельвиэт знал, конечно, что все это неправильно — не надо было смотреть на Стеллу так, словно она умирает — она же и не умирает, верно? Скай сказал — ничего страшного, поправится. 

Стелла горько улыбнулась и Дельвиэт почувствовал, как по её телу прокатываются судороги. Руки у неё опять стали совсем ледяные, будто и не живая вовсе, и Дельвиэт поспешил закутать её в ещё один плед. 

И все же, Стелле было лучше. 

— Ты выглядешь счастливой. 

Стелла только кивнула, продолжая оглядываться по сторонам, будто видит все здесь в первый раз. Она вообще сегодня была необычно любопытна — норовила все потрогать, особенно его, Дельвиэта, проявила живой интерес ко всем цветам на окнах и даже согласилась надеть тот самый браслет, который Дельвиэт дарил ей по случаю свадьбы. Стелла никогда раньше не носила ничего более обручального кольца.

 И не то, что бы Дельвиэт был как-то против — вовсе нет, просто... 

— Так не похоже на тебя... В смысле, не похоже на тебя нынешнюю. Ты будто стала прежней. 

Стелла вновь пожала плечами и отвернулась от него, заинтересовавшись розовой геранью в кадках. 

— Просто, решила.... Да впрочем совершенно неважно. Главное, что теперь все будет по-другому, Дельвиэт — я это чувствую. 

— Чувствуешь? 

— Да, чувствую, — передразнила его Стелла. — вот представляешь, проснулась сегодня и подумала — надо все менять. 

— Вот так просто? 

— Вот так просто. — Стелла смеялась над ним, и Дельвиэт это знал. Признаться, иногда он очень сильно скучал по той, давней Стелле. Стелле, которая могла часами рассказывать ему сказки и подкалывать всякий раз, если он на эти выдумки велся. - так что скоро заживем, вот увидишь. Я ведь так и не успела как следует рассмотреть это прелестное местечка. Должно быть здесь очень интересно удить рыбу. 

Дельвиэт только закатил глаза. Стеллу всегда интересовала охота больше скучной вышивки. 

Если бы все болезни в мире решались так просто. 

Лицо Стеллы вдруг стало мрачным и серьёзным, и развернулась к Дельвиэту, будто что-то вспомнила:

— Дельвиэт, к тебе вчера опять приходил Скай? Я слышала, как вы вчера вновь обсуждали тьму. 

Дельвиэт опустил голову, избегая взгляда Стеллы, и осторожно высвободил свою руку из ее:

— Дельвиэт, пожалуйста, ответь мне — что такого он может тебе предложить? 

Дельвиэт наконец твёрдо посмотрел ей в глаза, и негромко сказал:

— Он сказал, что знает как тебя вылечить, раз и навсегда. 

Стелла смотрела на него не отрываясь, и Дельвиэт заметил как дернулись её губы — будто она хотела что-то сказать, но тут же спохватилась, и крепко сжала их. 

— Не надо Дельвиэт. Мы справимся сами — так и скажи ему в следующий раз. Ты и сам знаешь — он лжет тебе. К тому же видишь, сегодня мне уже стало лучше. Он помог нам в первый раз — хорошо, но, думаю, не стоит злоупотреблять его добродушием, — Стелла будто специально произнесла слово "добродушие" так, словно хотела на самом деле сказать — "Я знаю, что на самом деле он лживая змея, которая ничего не делает просто так."

— Прости. Но тебе до этого становилось только хуже, и я подумал... Я хотел просто послушать, ничего такого. Я совершенно не собираюсь принимать тьму или что-то вроде того. Ты же знаешь — я никогда... 

— Знаю, любимый. Я ни в чем тебя и не виню. Просто.... Неспокойно мне как-то... Не доверяю я ему.... Глупо, наверное — он нам так помог, а все равно... 

Стелла долго смотрела мужу в глаза, будто хотела там что-то найти, и наконец попросила, мягко, как умела только лишь она одна:

— Дельвиэт, прошу. Пообещай мне, что никогда в жизни не станешь на сторону тьмы. Что бы ни случилось — клянись, что не примешь её. 

Дельвиэт негромко вздохнул, вновь переплел их с Стеллой пальцы и твёрдо произнёс:

— Обещаю. Обещаю, что никогда не стану слугой тьмы. 

После этого разговора Стелла тяжело откинулась на спинку стула и замолчала, крепко сжав губы. Дельвиэт видел, как побледнела её лицо и как дёргается рот во время коротких поверхностных вздохов - этот разговор вытянул из неё последние сил. Она показалась ему ужасно больной, и почти умирающий. 

Должно быть Стелла увидела что-то такое в его выражении лица, потому что взгляд у неё стал ужасно укоризненный:

— Чувствую себя глубокой старухой, — Стелла рассмеялась, хоть в глазах у неё стояли слезы. — что ты в самом деле, Дельвиэт? Ну? Все же хорошо! 

Деотвиэт все ещё не глядя на неё быстро закивал и вновь припал губами к её ладони. "Хорошо, конечно, все хорошо, ясная моя", - бормотал он. 

И все же, она хотя бы больше не испытывала тревоги. 

Дельвиэт сжал её пальцы в своих и поспешил перевести тему:

— Что будем сегодня на ужин? Хочешь, я приготовлю рыбный суп? Помнишь, тебе понравилось в тот раз. 

— Помню, — Стелла улыбнулась ярче, и лицо её сново преобразилось. — Знаешь, как-то в детстве я очень тяжело заболела, и папа приказал приготовить для меня настоящей морской рыбы, из Ксентарона. Её зажарили, посыпали сверху сыром и свежим луком... Это было так вкусно Дельвиэт... Думаешь, мы сможем приготовить сегодня на ужин такую рыбу? У нас же был сыр в кладовке? — Стелла смотрела на него с такой надеждой, что Дельвиэт не смог ей отказать. 

— Конечно. Только, — эльф виновато улыбнулся, — боюсь у нас совершенно нет свежего лука. Я пойду, растоплю печь. Тебя отнести в дом? 

Стелла только покачала головой и вновь отвернулась к морю, о чем-то задумавшись. 

— Дельвиэт? Подожди, — Стелла окликнула его у самого порога, — мы можем сегодня поужинать на улице? 

— Сегодня холодно, да и видишь, скоро дождь пойдёт. Может, завтра? 

На горизонте, у самой кромки воды и правда клубились мрачные дождевые тучи, и все сильнее становились порывы ветра. Было холодно, и Стелла все куталась в свой плед, и вид у неё был донельзя растроенный. 

— Как жаль.. Пожалуйста, Дельвиэт, ты же знаешь — мне так редко становится лучше, и я так давно не была на улице. Мы можем остаться? 

И конечно, Дельвиэт не смог отказать ей. Как и всегда. 

Дельвиэт удивился: Стелла заявила, что ни смотря ни на что, полна сил и сможет сегодня поесть сама - уже давно у неё не было сил, чтобы донести ложку до рта. 

— Я все понимаю, и несказанно рад, что тебе сегодня лучше, но ведь ты и так сегодня много сделала. Ты огромная молодец. Может, завтра, когда наберешься ещё сил? 

Но Стелла была непреклонна, и Дельвиэт только вздохнул. 

Сначала ложка и правда выпала у Стеллы из рук, и с глухим стуком упала ей на колени, пачкая одежду. Стелла неловко улыбнулась и покраснела, и принялась отчаянно оттирать домашнее платье. Дельвиэт только молча протянул ей салфетку и чистый прибор да ненавязчиво погладил по локтю. 

— Тебе передать соль? — спросил он, и Стелла тихо ответила ему:

— Да, пожалуйста.

 Дельвиэт смотрел на Стеллу и тихо радовался — этот ужин был так похож на те, первые семейные ужины, когда они только поженились, и он было даже поверил, что все и правда не так уж плохо. Поверил, успокоившись, а после — Стелла вдруг побелела и схватилась за голову, чашка выскользнула у неё из рук, и с оглушительным дребезгом разбилась об пол. Стелла негромко вскрикнула и прижала к губам обожженую кипятком ладонь. 

— Нариэль, мне так жаль, Дельвиэт!

Конечно, она поспешно начала извиняться, но прежде Дельвиэт ясно расслышал её негромкие разачарованные ругательства. 

Дожно быть она что-то прочитала по его лицу — что-то такое, что не произносят вслух, и тяжело вздохнула. Стелла с усилием потерла лоб — до красных пятен на коже, и едва слышно произнесла:

— Почему все ... так? 

Дельвиэт никогда не смог бы ей ответить, как и не смог бы объяснить почему все это случилось именно с ними. 

— Не сильно обожглась? Давай посмотрю. 

Когда Дельвиэт вновь вернулся на крыльцо с метлой — Стелла сидела, закрыв лицо руками. Сидела, наклонившись вперед, и плечи её вздрагивали — должно быть от холода, ведь его возлюбленная никогда не плакала. Эльф забрал упавший плед, и вновь укутал её. 

— Нет, я точно древняя старуха. — Стелла упрямо смотрела в пол, — Прости, пожалуйста, прости. Прости, что тебе приходится со мной возиться. Если ты бы знал, Дельвиэт, как же мне стыдно. 

Когда Дельвиэт все же смог посмотреть любимой в глаза, он увидел там столько бесконечной обиды, разочарования, стыда и злости. И он не нашёл ничего лучше, чем просто опуститься перед ней на корточки, обнять за колени и прижаться к ним щекой. 

— Это я должен перед тобой извиняться. Разве можно было давать тебе кипяток, да ещё и в такой тяжёлой чаше? Я такой дурак у тебя, Стелла, такой дурак... Столько времени прошло, а я по-прежнему совсем ничего не понимаю. 

Они замолчали. 

— Сейчас я уберу осколки и мы допьем чай, хорошо? А потом, дочитаем наконец ту книгу, хочешь? 

Стелла все ещё молчала, поджав губы, но едва заметно кивнула. 

Весь оставшийся день они провели за чтением в гостиной, прерываясь только на то, что бы выпить лекарство, и один раз - когда Стелла, измученная этим днем, задремала у мужа на плече. 

Ночью Дельвиэт как всегда отнёс её в спальню, как и всегда укрыл тёплым пледом, ласково поправил подушку и поцеловал в лоб. Стелла отчего-то печально улыбнулась на это. 

— Я скоро приду, только закончу с чертежами. Ты пока засыпай, родная. 

За окном свирепствовала буря, ветер истошно выл и громко стучали ставни — будто вот-вот оторвет. То и дело раздавались утробные раскаты грома и глухой рокот волн, где-то внизу, у подножья скал. 

— Дельвиэт! Подожди. 

Дельвиэт даже и не услышал её сразу — её голоса было почти не слышно за звуками разбушевавшейся грозы. 

— Дельвиэт, мне отчего-то страшно. Останься со мной в эту ночь, прошу, — Стелла даже приподнялась на кровати, хотя сил у неё на это давно уже не было. В темноте было видно, как покрывается испариной бледный лоб, как дрожат руки, и как решительно горят её странно-чёрные глаза. Будто и не живая вовсе, будто и не его Стелла. 

Дельвиэт только и смог издать тихое "О!", и коротко кивнуть. С тех пор как заболела, Стелла не часто просила его остаться — он знал, что она ненавидит себя за эту слабость, ненавидит и стесняется своего тела, ненавидит, что Дельвиэту приходится ухаживать за ней. Раньше даже как-то смеялась, мол "Так ведь и протаскаешь меня всю жизнь на руках". Ну, точнее, когда Стелла могла ещё смеяться. 

— Не бойся, родная, это всего лишь буря. Вот увидишь — к утру все утихнет, и вечером мы сможем снова поужинать на крыльце. Спи, моя хорошая, спи. 

Дельвиэт медленно разделся, аккуратно и методично складывая одежду, поблагодарил деву Нариэль и осторожно задул единственную свечу — и все вокруг потонуло во тьме. Отчего-то вспомнилась их самая первая ночь — тоже была гроза и тоже было темно, и только глаза Стеллы таинственно мерцали во мраке. Дельвиэт подумал было, что с тех пор его любовь едва ли угасла — скорее разгорелась только ярче. Подумал, и тут же почувствал, как его губ касаются губы возлюбленной — непривычно горячие, совсем как раньше, и почувствовал, как отпускают давние усталость и горе. Эльф протянул руки, обхватывая лицо Стеллы и приникая к ней ближе, осыпая её поцелуями, и в порыве нежности шепча о том, как он её любит. Наконец, они оторвались друг от друга, замерли, прижавшись лбами, и так и лежали, переводя дух. И Стелла прошептала ему в самые губы:

— Спасибо за ужин, Дельвиэт. Ты знаешь — я тоже очень тебя люблю. Я всегда буду любить, во что бы то ни стало. Помни об этом, пожалуйста. 

С этими словами Стелла закуталась в одеяло и мгновенно заснула, хрипло дыша. Дельвиэт невольно улыбнулся — возлюбленная даже вдали от дома отчего-то продолжала звать мужа полным именем, как того требовал этикет Энийской знати. Дельвиэт вновь мысленно поблагодарил Нариэль за прожитый день и крепко-крепко обнял Стеллу. Нежно погладил жену по голове — за эти месяцы волосы у неё будто потускнели и выцвели, но как же красива она все ещё была. 

Он так и лежал, тревожно прислушиваясь к хриплому дыханию возлюбленной, пока и сам наконец не заснул. 

Когда утром Дельвиэт проснулся — Стелла уже не дышала. В доме стояла оглушительная тишина — гроза давно прошла, и только тусклые лучи ксентаронского солнца освещали спокойное лицо умершей.