Стеклянный шум

Вечер. На улице дождь. Дом встречает гробовой тишиной. Люмьер снимает военную шинель и берцы, проходя в гостиную. Сегодня один из тех дней, когда он освободился пораньше и отпустил немногочисленную прислугу отдыхать.

Гостиная встречает тем же холодом, что и остальной дом. Тишина. Только в окна барабанит усиливающийся дождик. Надо бы зажечь камин, чтобы в гостиной стало тепло, но… Люмьер привык к вечной прохладе, да и дома он один, никто жаловаться не будет.

Уолдин проходит к мини-бару, встроенному в подлокотник дивана, и берёт оттуда бутылку вина.

Налив себе полстакана, он подходит к окну, начиная рассматривать улицу. Деревья клонятся под сильным ветром, дождик льёт стеной, немногочисленные машины проносятся за забором. Наверное, водители и пассажиры спешат как можно скорее очутиться дома, где их ждёт семья: дети, любимые люди, родители.

Люмьер уже давно не спешил домой. Точнее, никогда. Ему просто-напросто не к кому возвращаться, его никто не ждёт. Даже раньше не ждали, вернее сказать, ждали в другом доме. Теперь для этого человека он просто знакомый, друг детства, коллега.

Рассматривая уже образовавшиеся лужи, Люмьер не может отделаться от мысли: что-то в этой жизни он сделал не так.

Вроде всё хорошо. Новая Октавианская империя процветает уже двадцать лет. Десять лет, как подрастает новый император — Лукиан Уильям Бëрко. Славный мальчишка, шустрый, смышлёный, энергичный и очень любознательный, горящий идеями продолжить дело отцов — Киллиана и Скэриэла.

Удивительно, как эти двое смогли прийти к пониманию и объединиться в своё время. Ещё более удивительно, что народ спокойно принял их обоих во главе государства.

Сам Люмьер является главой Октавианской полиции и приближённым императора. Значимый и уважаемый человек.

Однако это не приносит того удовольствия. Да, Люмьер отомстил за смерть родителей, возвёл Киллиана к престолу, остаётся подле него, Октавия процветает. Но Люмьер не чувствует удовлетворения, словно он не получил того, чего желал.

Он жил мечтой, что осуществит всё это, но, достигнув, не получил ровным счётом ничего.

Не подумайте, служба для него не в тягость, а наоборот, он горит ей. Однако даже от дела, которым живёшь, ты устаёшь. И хочется просто прийти в тёплый дом, наполненный смехом, уютом, тихими разговорами, чтобы навстречу тебе выбежали дети, обнимая и рассказывая обо всём, что случилось за день, чтобы тебя вышел встречать любимый человек, а не кладбищенская тишина или прислуга.

Люмьер рад был бы провести и этот вечер во дворце за завалами документов или же развлекая принца и принцессу. Но тех Киллиан и Скэриэл решили отправить к любимому дяде, а ему с документами не позволили возиться, аргументируя тем, что важно отдыхать.

Поэтому Люмьеру ничего не остаётся, кроме как распивать вино и размышлять о своей жизни.

Когда-то в раннем детстве, если напрячь память, Люмьер мечтал, что он пойдёт по стопам отца не только в плане службы, но и семьи. Как сейчас, он помнит, что сцепился с Оскаром и выкрикнул, что тот будет вечно одиноким, если продолжит вести себя как забитый щенок. На минуточку, у Оскара есть муж, некогда их общий друг и сопатриций, Николас Шейл, и дети: Кристиан, мальчишка девяти лет, ну копия Оскара, только в отличие от самого отца незажатый и с не заниженной самооценкой, Мартин и Изабель, двойняшки пяти лет, вот они ещё всем жару дадут, энергии в них хоть отбавляй. Все трое из отца вьют верёвки, хорошо, что ещё Ники не ведётся на их провокации и остаётся трезвым умом среди этих щенков, иначе остальных членов четы Шейл не назвать. Вот как жизнь расположила — Оскар помимо должности получил прекрасную семью, а Люмьер только службой и живёт. Правильно Максимилиан однажды сказал: «Служба — службой, а вечно долг не может быть смыслом жизни. Ты думал, что будешь делать, когда мы посадим Киллиана на престол?» Тогда слова брата ему показались абсурдом, они тогда сильно поссорились, и их недавно наладившиеся отношения грозились вновь испортиться, но всё обошлось. У Макса есть прекрасная жена и два сына: Луи Уолдин, если можно было сделать ксерокопию человека, то Макс и Вивьен справились с этим на ура, иначе объяснить то, что Луи ну вылитый Максимилиан, нельзя. Луи собирается идти по стопам отца и ждёт не дождётся своих шестнадцати лет, чтобы поступить в Пажеский корпус, ему осталось подождать всего три года, но для него они мука. Люмьер всегда тепло улыбается, глядя на племянника и на то, как он ровняется на отца. Маркус Уолдин. Вот тут Макс его удивил, назвав младшего сына в честь его отца. Маркус не раз говорил, что гордится тем, что его назвали в честь великого человека. Люмьер правда готов плакать, когда видит, с какой любовью, гордостью и обожанием Марк смотрит на него. Люмьер любит приходить в гости к кузену, он является в его доме желанным гостем, однако Люмьер и сам понимает, что тем надо бывать просто в своей кругу, а не с прицепом в виде него. Поэтому он сегодня вежливо отказался от их предложения прийти в гости, на что сразу получил опечаленные вздохи племянников, оба хотели ему многое рассказать, Луи ещё хотел потренироваться с ним перед ужином, а Марк просил научить его парочке приёмов в фехтовании из его личного арсенала. Люмьер пообещал, что в следующий приезд обязательно они этим займутся. С Луи было всё ясно, он ответственно подходит к подготовке к поступлению, а вот Маркус… Люмьер может только покачивать головой, улыбаясь. С его уст постоянно слетают знакомые ему фамилии: Бëрко, Шейл-Вотермил и Хитклиф. Последняя слишком сильно бьёт в сердце: Элиан Хитклиф. Юная леди. Образец для подражания, умная, спокойная, вежливая. Люмьер ото многих слышит такое описание, говорят, что она очень похожа на Гедеона. Её ждёт такое же блестящее будущее. От младшего поколения, и даже от Луи, он слышит совсем другое. Элоди соглашается с описанием взрослых, но добавляет, что те не видят её в кругу близких, там ещё можно поспорить, кто плохо влияет — она или окружение на неё. Луи говорит, что она всех ставит на свои места, хитрая, всем ещё помучаться придётся с ней. Лукиан причитает, что все преувеличивают и она ангел, просто немного чертят в ней водится. Зато от Криса и Марка он многого наслушался, особенно от Марка. По их словам, придумывает развлечения она, а достаётся им, мол, они плохо влияют на неё, да как прилежная девочка могла такое сотворить. Люмьеру же удалось раз дольше минуты понаблюдать за девочкой. Он тогда покидал дворец, чтобы посетить новое отделение полиции и проверить его работу. Тогда он проходил мимо сада и видел, как Максимилиан и Николас с Оскаром отчитывали троих детей, точнее быть, отчитывали двоих, а третий ребёнок стоял чуть поодаль. Уолдин не смог сдержать интереса и подошёл ближе, чтобы слышать разговор.

— Папа, я правду говорю, это не моя была идея! — убеждал Макса Маркус.

— Если не твоя и не Кристиана, то получается, вам это предложила Элиан? — скрестив руки на груди, спросил Максимилиан.

Люмьер как раз успел рассмотреть всех детей: у Маркуса были сбиты коленки, шорты и рубашка были в пыли и траве; Кристиан тоже был с царапинами на ногах, в волосах застряли листики и даже парочка веточек; за их спинами стояла девочка их ровесница, подол платья был порван и в грязи, причёска растрепалась, на одном колене красовалась царапина, она выглядела так, словно ни к чему не была причастна, немного насупилась и показывала недовольство выходкой друзей. Люмьеру не нужно было много времени, чтобы в чертах лица узнать, чьей она дочкой была. Как бы люди ни говорили, что единственный ребёнок Гедеона Хитклифа унаследовал черты лица от матери, Люмьер это может оспорить. Девочка вылитая Гедеона и Габриэла в детстве.

— Не надо врать, сами меня затащили в это! — девочка ещё больше надела губки и показательно отвернулась.

— Да какого?! — воскликнули мальчишки.

Люмьер покачал головой и подошёл ближе. Ладно, Макс не подумал, что внешний вид и поведение могут быть обманчивыми, но Оскар с Николасом. Один сам на себе испытывал, что бывает, когда в компании есть сама идеальность, второй видел, как этой идеальности всё сходит с рук: «Ну, потому что не мог он этого сделать.»

— Вы чего к детям привязались? — улыбаясь, спросил Люмьер. — Вспомните себя в их годы, будто мы были лучше.

— Люмьер, тебя тут ещё не хватало, будешь поощрять враньё? — перевёл на Люмьера недовольный взгляд Макс.

Люмьер подмигнул детям.

— Бегите играйте, а я поговорю со злыми монстрами.

Маркус и Кристиан улыбнулись и, хихикая, потащили подружку дальше в сад.

— Крис! Маркус! Мы вас не отпускали! — в догонку детям кричали родители. — Люмьер! Вот надо было тебе лезть?

— Успокойтесь. — вздохнул Люмьер. — Ладно, Макс, но вы-то как на это повелись? Хорошо, Ники можно тоже понять, но ты, Оскар. Тебе это ничего не напоминает?

Уолдин смотрел, как Оскар задумался.

— Вот, правда, как будто сам на месте Криса никогда не был, я, конечно, понимаю, что чаще на меня скидывали все наши выходки, но и ты немало получал за то, что мы плохо влияем на такого прилежного мальчика, — усмехнулся Люмьер.

Лицо Николаса прояснилось, а Оскар усмехнулся, только Макс стоял всё ещё недовольный.

— То есть ты тоже хочешь обвинить во всём Элиан? — то ли спросил, то ли утвердил Максимилиан.

— Я не обвиняю, а говорю, что не стоит вестись только на внешность и поведение, они могут быть обманчивыми. К тому же они дети, дайте им повеселиться, разница какая, кто из них идею подал, если всё равно участвовали втроём.

— Ты думаешь, что она могла бы? — аккуратно спросил Николас. — Всё-таки она всё ещё не отпустила смерть Авроры, чтобы веселиться.

С этого момента прошло уже четыре года. Всё могло измениться, но что-то подсказывало ему, что во всех словах детей есть своя доля правды. Что-то Люмьер ушёл во воспоминания. Но одна из просьб Маркуса ясна, он хочет не просто так выучить приёмы. Племянник признаёт, что хочет похвастаться перед друзьями, но Люмьер видит кое-что ещё, он не просто хочет похвастаться, но и хочет кое-кого впечатлить, кое-кого, чьи имя и фамилия только и успевают слетать с уст. Походу, дома Уолдинов, Бëрко и Хитклифов никогда не избавятся от фамилий друг дружки под своей крышей.

Люмьер грустно усмехнулся, продолжая рассматривать улицу. А что было бы, если он тогда рассказал ему с самого начала всю правду? Были бы они вместе? Люмьер смел предположить, что да. Сколько бы он себя ни обманывал, но Гедеон не был мимолётным увлечением, он с самого детства был значимым человеком, любимым… Могло бы у них что-нибудь сейчас получиться? Люмьер не знает, но думает, что ответ будет неутешительным. Гедеон простил Оскара, а вот его нет. К тому же, как пять лет назад умерла его жена, так больше Гедеон ни на кого не смотрел, сколько девушек пытались с ним познакомиться, сблизиться, он всех отшивал, Гедеон полностью посвятил себя работе и дочке с племянниками. Люмьеру точно не нашлось бы там места.

На телефон пришло уведомление. Уолдин молниеносно достал его и посмотрел, что-то важное.

«Надеюсь,у тебя нет планов на ближайший час и приемлемая обстановка, иначе я не позволю детям порог твоего дома переступить. »

Люмьер весь встрепенулся, не веря своим глазам.

«Лукиан и Элоди очень сильно хотят увидеть тебя, не смог их отговорить», — гласило следующее сообщение.

Люмьеру понадобилось пять минут, чтобы всё осознать, он быстро убрал вино в зону недосягаемости детей и начал растапливать камин, о отоплении отопление, но в доме прохладно для детей будет. Сейчас Уолдин благодарил Марию с её любовью готовить столько, словно в доме проживает не один Люмьер, а табор цыган. Люмьер прошёлся по гостевым комнатам на всякий случай, если принц с принцессой решатся остаться у него.

Спустя полчаса раздался звонок, и Уолдин поспешил открыть дверь, чтобы пришедшие не промокли ещё больше.

Не успела дверь открыться, как на Люмьера налетели, чуть ли не сбивая с ног.

— Дядя Люмьер! А куда ты пропал??? Тебя всю неделю не было видно! — на перебой кричали Лука и Элоди.

Люмьер действительно не попадался на глаза детям всю неделю, уйдя с головой в работу.

Уолдин отошёл вместе с повисшими на нём детьми от входа, пропуская в дом Гедеона.

— Меня похитили документы и отчëты, не мог их никак оставить, — ставя Луку и Элоди на пол и помогая им снять верхнюю одежду и обувь, проговорил Люмьер.

По их маленьким рюкзачкам было видно, что собрались они сюда точно не на час.

— Бегите в гостиную, я сейчас тоже подойду, — сказал Люмьер, поднявшись и потрепав их по голове.

Стоило детям скрыться за углом, Люмьер перевёл взгляд на Гедеона. Он остался таким же, каким и был двадцать лет назад, только вокруг глаз появилось несколько морщинок и круги под глазами стали чуть темнее. А так всё также прилежно уложенные волосы, с иголочки одетый костюм.

С минуту в коридоре была неловкая тишина, которую прервал Гедеон.

— Я вернусь за ними через час. — произнёс Гедеон даже не глядя на Люмьера.

— Я думал, ты тоже останешься, — Люмьер хотел дать себе пощёчину, что в его голосе прозвучало разочарование. — То есть на улице ливень, пока доедешь до дома, придётся уже возвращаться.

— Не беспокойтесь, — официоз режет по ушам, — мы и не собирались домой, нас радушно пригласили Шейлы к себе.

— Мы? — можно ещё одну пощёчину?

В этот момент ещё один человек решил дать о себе знать. Люмьер опустил взгляд вниз, на девочку, которая полупряталась за ногами папы, зажав носик ладошкой.

— Да, мы, — холодно отвечает Гедеон, прожигая Люмьера взглядом, его рука лежит на макушке дочери, слегка поглаживая её.

Уолдин хочет себе отвесить ещё одну пощёчину, ну как он мог не подумать об этом.

— Тем более тогда оставайтесь, — незамедлительно произносит Люмьер. — На дорогах сейчас небезопасно, а в районе Шейлов часто в такую погоду аварии случаются.

Люмьер ожидает ответа, смотрит, как Гедеон хмурится, думает и анализирует, как лучше поступить. Из гостиной доносятся кричащие вопросы, скоро ли он подойдёт, на что Люмьер также кричит, что через пару минут подойдёт, а потом возвращает своё внимание к Гедеону.

Хитклиф вздыхает, прикрывая глаза. Люмьер принимает это за согласие и не сдерживает лёгкой улыбки. Он переводит взгляд на Элиан, та всё ещё прячется за ногами отца.

Да, по ней и не скажешь, что она чуть ли не главный сорванец в компании.

Люмьер присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой.

— Здравствуй, — произносит мягко Уолдин. — Будем знакомиться? Люмьер Уолдин.

Люмьер протягивает девочке ладонь и усмехается про себя, наблюдая за тем, как Элиан смотрит на него с подозрением, а потом поднимает вопросительный взгляд на Гедеона. Гедеон слегка подталкивает дочку вперёд, на удивление мягко произнося:

— Невежливо игнорировать, когда к тебе обращаются.

Всё-таки Люмьер усмехается, неужели это сказал Гедеон? Учит он хорошо, вот только сам этому не следует.

Элиан всё-таки выходит из своего укрытия.

— Здравствуйте. Элиан Хитклиф. — девочка протягивает свою маленькую ручку в ответ. — Приятно познакомиться, мистер Уолдин. Я много о вас слышала.

Люмьер берёт ладошку Элиан руку и целует тыльную сторону руки, заставляя девочку смущаться, а Гедеона бросать ещё более настороженные взгляды.

— Взаимно, — продолжает улыбаться Люмьер. — Я тоже о вас наслышан, юная леди.

Взгляд Элиан становится удивлённым, а потом приобретает недовольные нотки, и она хмурится.

— Маркус не умеет держать язык за зубами, идиот, — насупившись, выдаёт Элиан.

Бархатный смех и укоризненный вдох проносятся по коридору.

— Элиан, не стоит так выражаться.

— А почему это должен был быть он?

— Не буду, пап, — произносит девочка, а потом обращается к Люмьеру. — Потому что только он может во всех красках рассказать о том, чего, не было.

Люмьер не удерживается и треплет девочку по голове, получая укоризненный взгляд от Гедеона.

— Беги к Луке и Элоди, мы сейчас с твоим отцом подойдём.

Девочка быстро разувается, аккуратно ставя обувь, снимает с себя пальто и кладёт его на пуфик, после чего убегает в сторону, откуда доносятся голоса, а Люмьер поднимается и смотрит Гедеону в глаза.

— Не прожигай меня таким взглядом, я ничего криминального не сделал, — произносит Люмьер.

— Не прожигайте, — поправляет Хитклиф, опускаясь, чтобы разуться.

— Гедеон… — выдыхает Уолдин и тянется, чтобы помочь снять пальто, но на него бросают предупреждающий взгляд.

— Спасибо, мистер Уолдин, за предложение остаться, не беспокойтесь, дорогу к гостиной ещё помню.

Люмьеру больно это слышать, внутри всё стонет и ломается от этого взгляда, тона и слов. Но сделать он ничего не может, только разворачивается и идёт в гостиную к детям.

Через пять минут к ним присоединяется Гедеон, который выбирает стоять в стороне и просто наблюдать за ними.

За последние полчаса Люмьер сменил несколько ролей: конь, рыцарь, злой дракон.

Сейчас как раз он был драконом, которого победили.

— Так пади от моего меча, — произносит Лука и заносит деревянный меч.

Люмьер лежит на полу и притворяется, что он на последнем издыхании, девочки стоят ближе к креслу и кричат, что Лука герой.

В этот момент раздаётся звонок в дверь, и все замирают.

— Дядя Люмьер, ты кого-то ждёшь? — спросила Элоди.

Люмьер приподнялся на локтях и посмотрел на вход в гостиную.

— Никого, — ответил мужчина, вставая.

Гедеон одарил его нечитаемым взглядом, но Люмьер кивнул, мол, сам не ожидал. Хитклиф закатил глаза и направился за ним.

Пройдя к двери и открыв её, Люмьер замер.

— Какого? — Уолдин недоуменно смотрел на двух мальчишек, промокших с головы до ног. — Луи? Маркус? Давайте бегом в дом.

Он отошёл, пропуская детей внутрь.

Гедеон стоял рядом со входом в гостиную. И наблюдал за сценой. Когда дети зашли, он всё-таки подошёл ближе, помогая Люмьеру снять с детей верхнюю одежду.

— Дядя Люмьер..дядя Гедеон...— как-то удивлённо спросили-сказали мальчишки, пытаясь справиться с молнией на куртке, видимо, не ожидали застать их вместе.

— Где ваши родители, что вообще случилось? — справившись с бегунком на куртке Луи, спросил Люмьер.

— Всё в порядке…

— Луи поссорился с отцом, и мы решили пойти к тебе, — вместо брата сказал Марк, за что получил недовольный взгляд.

Люмьер вздохнул и покачал головой, разберутся позже с этим, сейчас их надо отогреть.

— Давайте бегом в душ, иначе заболеете, — с языка снял слова Гедеон.

Дети немного взбодрились и прежде, чем убежать в ванные, попросили:

— Дядя Люмьер, пожалуйста, не рассказывай отцу, где мы.

Ну что за дети, он с ума с ними сойдёт.

— Хорошо, идите давайте.

Гедеон наградил его неодобряющим взглядом.

— Не смотри… не смотрите так, я сообщу Максимилиану об их нахождении, просто им не стоит знать, — исправил себя Люмьер.

Вечер обещает быть весёлым.

Эти несчастные оставшиеся полчаса обернулись для Люмьера новой порцией активных игр, прерываемых головной болью в чате с Максом, который намеревался приехать за Луи и Маркусом. Его вновь заставили прогнать по кругу все прошлые роли, так добавили ещё и новые: принц и король-отец.

Люмьер стоит, потирая спину, всё-таки ему не двадцать лет, чтобы скакать как угорелому. Дети уже усталые переодически зевая, упорно пытались сделать вид, что они ещё полны энергией. Получалось у них плохо.

— Извините, мы задержались, — произносит Гедеон, подходя к Люмьеру.

Люмьер тяжело вздыхает.

— Может, уже перестанешь выкать, мы всё-таки не чужие люди.

— Разве? Думаю, мы таковыми и являемся.

Больно. Очень больно. Гедеон как всегда бьёт в цель.

— Не стоило сюда в принципе приезжать, но дети сильно просились, думаю, четырёх сбежавших трудно вынести, — складка между бровями Люмьера слегка разгладилась, но ненадолго. — Я разбужу их, и мы поедем домой.

Чёрт, вот надо быть таким невыносимым?

— Оставайтесь, за окном точно погода не для подобных поездок, — произносит Люмьер. — Комнат на всех хватит.

Двое мужчин смотрят на детей, спящих на диване, которые свернулись в неотразимое нечто, перепоетясь всеми конечностями.

— Их вещи тут есть, а для Элиан я что-нибудь найду, не переживай, — предвидя вопросы-отговорки, отвечает Люмьер. — Твои вещи тоже всё ещё есть.

Удар. Но теперь его нанёс Люмьер. Гедеон на мгновение размер, что не скрылось от Уолдина. Значит тронуло. Значи не всё равно.

— Я подозревал, что у вас наклонность жить прошлым, но не думал, что она настолько сильная, — произносит Гедеон, стараясь держаться так, словно его это не задело.

— Может, перестанешь выкать?

Молчание. А чего Люмьер ещё ожидал? Разговора? Ну нет, это не в стиле Гедеона Хитклифа.

— Диван слишком маленький для такой компании, — произносит Гедеон, а Люмьер расцветает.

Может, не всё ещё потеряно?