Статья 318 УК РФ: если в дело вмешалась политика

Возбуждение уголовных дел после митингов в России — явление далеко не новое. У многих на слуху «болотное» (2012) и «московское дело» (2019); менее известны «манежное дело» (2010), «дело 26 февраля» (2014), «дело 26 марта» (2017), «ингушское дело» (2019). Все они основаны на статьях 212 («Массовые беспорядки») или 318 («Применение насилия в отношении представителя власти») Уголовного кодекса РФ. Кроме того, их объединяет политический характер уголовных преследований, когда изначально нарушается закреплённое в Конституции право людей на мирные собрания, а приговоры назначаются избирательно, демонстративно и сурово, служа цели внушить гражданскому обществу страх и заставить россиян больше никогда не выходить на улицы.

У январских митингов 2021 года есть существенные отличия от всех предыдущих протестов. Во-первых, они были не локализованы, а прошли сразу во многих городах. Во-вторых, количество задержанных, по данным ОВД-Инфо, было беспрецедентно большим для современной истории государственных репрессий — около 4 тысяч человек после акции 23 января. А набор вменяемых уголовных составов стал более разношёрстным и от этого даже более очевидно политизированным: например, добавились дела по ст. 151.2 («Вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего»), ч. 3 ст. 212 УК («Призывы к массовым беспорядкам»), ст. 267 («Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения»), ст. 267.1 («Действия, угрожающие безопасной эксплуатации транспортных средств»), ст. 236 («Нарушение санитарно-эпидемиологических правил»).

Какие приговоры решат вынести суды в разных уголках страны и будут ли они сформированы под давлением других государственных структур — покажет время, а пока что давайте посмотрим на обновлённый анализ статистики по «классической» митинговой статье — части 1 статьи 318 УК РФ. Изначально этот анализ был подготовлен правозащитницей Александрой Крыленковой в 2019 году в рамках кампании поддержки фигурантов «московского дела» и включал обзор судебной практики за 2018 год.

Сколько в России выносится приговоров по ч. 1 ст. 318 УК и какие избираются наказания?

Мы объединили статистику за 2018, 2019 и первую половину 2020 года. За этот период в России по ч. 1 ст. 318 УК РФ суды рассмотрели 16 977 дел.

Подавляющее большинство (14058, или 83 %) из них завершились обвинительными приговорами. Из оставшихся 2919 дел 2479 было прекращено (в основном благодаря назначению судебного штрафа, примирению с потерпевшим или в связи с деятельным раскаянием), 429 закончились отправкой на принудительное лечение. Лишь в 11 случаях из 16 977 (что составляет 0,065 %) судом был вынесен оправдательный приговор.

Из тех обвиняемых, в отношении кого были вынесены обвинительные приговоры, 6155 (43,8 %) были приговорены к условным срокам, 32 (0,23 %) — к ограничению свободы, 103 (0,73 %) — к различным работам. К выплате штрафов приговорены 4798 человек (34,13 %) (причём штрафы более 100 000 рублей получили всего 75 человек). Стоит отметить, что в рамках одного приговора обвиняемый может получить одновременно несколько наказаний, не связанных с реальным лишением свободы.

Оставшиеся 2898 человек (20,6 %) приговорены к реальным срокам заключения. Из них 956 человек — к срокам менее года, 1602 человека — от одного года до двух. К срокам более двух лет по всей стране приговорено 340 человек, из которых 303 получили от двух до трёх лет, и лишь 37 человек получили сроки от трёх до пяти лет. То есть сроки, сравнимые с теми, к которым приговорили, например, арестантов «московского дела», с 2018 по первое полугодие 2020 года получили всего 2 % обвиняемых по этой статье по всей стране. И это при условии, что дело не развалилось на этапе следствия и дошло до суда. Получается, что такие жёсткие приговоры по этой статье — большая редкость.

Возможно, участники мирных митингов совершают какие-то несоразмерные «обычному» насилию против сотрудников полиции действия? И действительно должны попадать все до единого в эти 2 %?

В результате анализа 64 приговоров по ч. 1 ст. 318 УК по Московской области в 2018 году, выложенных на сайте ГАС РФ «Правосудие», мы пришли к следующим выводам:

— Практически все обвиняемые в соответствии с решением суда были в состоянии алкогольного опьянения, что является отягчающим обстоятельством.

— Во всех делах присутствует медицинская экспертиза, которая подтверждает наличие гематом и ссадин у представителей власти, что и является доказательством вины.

— К более чем двум годам колонии общего режима из проанализированных приговорены фигуранты одного дела (что также соответствует общей статистике по стране), которые действовали группой, нанесли множественные гематомы сотруднику полиции. И у которых был целый «букет статей» с совокупным сроком 11 лет лишения свободы.

— Реальные сроки заключения встретились в 19 % приговоров (что в практически точно совпадает со статистикой по стране). Они связаны, как правило, либо с сопутствующими уголовными наказаниями, либо с непогашенными судимостями на момент ареста, либо со множественными ударами, повлёкшими множественные гематомы, царапины или другие повреждения, зафиксированные медицинской экспертизой. Исключение составляет одно дело от 11 января 2018 года, когда иностранный гражданин был приговорён к двум годам колонии-поселения за один удар в область правого предплечья сотрудника полиции, в результате чего образовалась ссадина.

Стоит ли говорить, что участники митингов, как правило, не находятся в состоянии алкогольного опьянения в момент совершения действий, за которые их судят. Практически все из них ранее не судимы. Более того, в митинговых делах обычно отсутствуют медицинские экспертизы, в которых были бы зафиксированы раны, ссадины, гематомы или какие-либо ещё повреждения на телах пострадавших представителей власти.

Обращают на себя внимание отдельные дела. Например, солдат-срочник, который головой сломал нос сотруднику полиции, сделавшему замечание за распитие алкоголя в общественном месте, в качестве приговора получил 40 000 рублей штрафа. В другом деле двое избили полицейского, доведя того до сотрясения мозга. Один из нападавших на этом не остановился и также ударил правоохранителя по руке топором. В итоге применивший холодное оружие получил 2 года лишения свободы по ч. 2 ст. 318 УК, а его подельник — один год колонии по ч. 1 ст. 318 УК. Таким образом, фигурант этого дела за избиение и удар топором полицейского получил такой же срок, как фигурант «московского дела» Данил Беглец за то, что схватил стража порядка за руку.

По итогам нашего разбора можно смело утверждать, что приговоры по «политической» 318-й статье гораздо суровее обычных наказаний за такие же действия по той же статье.