Статистика против

*это перевод оригинального рассказа The Statistics Rebellion (David Wheldon) из сборника Best British Stories 2023. Перевод выполнен @moratory.

Здание, выстроенное из местного песчаника — высокое и вытянутое. Когда-то это был отель у ближайшей железнодорожной станции, а сейчас — один из корпусов университета. Здесь располагается кафедра эпидемиологии и медицинской статистики. Была пятница, полпятого вечера, поздняя осень. В большой аудитории, где когда-то помещался холл отеля, за партами сидело около двадцати студентов — будущих медиков. Они с нервозностью и беспокойством ждали конца семинара. Была статистика. Я присутствовал. Об этом конкретном семинаре я помню не слишком много. Единственное, что помню — плотные маленькие облака, которые мягко плыли по небу. Аудитория то тонула в солнечном свете, то вновь погружалась в тень. Это чередование света и тени действовало чертовски усыпляюще. Долговязая Марта, сидевшая рядом со мной, зевала и смотрела в окошко. Окно было трехсторонним и выполнено в венецианском стиле — так, как его понимали британские архитекторы. Воздух в аудитории был спертым, несмотря на то что все окна были открыты. Семинар тянулся долго, нудно и мучительно.

Долговязая Марта встряхнула длинными темными волосами и начала баловаться с механическим калькулятором «Фацет», стоявшим на парте перед ней. У нас у всех на партах стояли «Фацеты». Помните «Фацеты»? Даже тогда они уже были пережитком времени. Наши «Фацеты» были электромеханическими калькуляторами. Эти темно-зеленые чудовища, изобретенные в эпоху, когда еще не было транзисторов, служили нам для помощи в подсчетах на занятиях. Они были очень тяжелыми, размером с небольшую печатную машинку, и имели чугунный корпус. Каждый шаг любого вычисления сопровождался кручением шестеренок и валиков, передач и предохранителей в различных сочетаниях, и с каждым шагом прибор издавал специфический набор многочисленных звуков. Это и вправду было очень интересно. Слушая эти звуки, можно было только по их последовательности и характеру догадаться, хотя бы в общем, какое в «Фацет» вбили уравнение. Мы с долговязой Мартой иногда развлекались так, в перерывах между поеданием сэндвичей в обеденное время: оставались в аудитории и экспериментировали с этими последовательностями звуков. Ладно, хватит уже об арифмометрах.

Преподаватель был так себе. Голос у него был монотонный, а подача материала скучной. А еще (что хуже всего) — он обычно не укладывался во время, отведенное для семинара, и нам приходилось оставаться на перерыв. То есть, когда стрелки настенных часов приближались к пяти, никакой определенного облегчения оттого, что занятие подходит к концу, не чувствовалось. Через десять минут студенты начинали ерзать и убирать свои тетради. И это определенно было сигналом об окончании занятия. Энтузиазм преподавателя, плохо совместимый с этим унылым предметом, начинал медленно, но верно угасать. Перед самым началом того семинара долговязая Марта повернулась ко мне.

— Мне нужно сегодня уйти вовремя, — сказала она. Она задумалась, брови ее сошлись на переносице.

— Просто так, безо всякой особой причины. Просто, когда эта минутная стрелка доходит до десяти минут пятого, я чувствую себя так, словно я провинившаяся школьница, которую оставляют после уроков.

— А тебя часто оставляли после уроков, Март? — спросил я.

— Довольно часто, — ответила она будничным тоном. — В основном когда я училась в старшей школе Сток Деймрелл. И, как ты понимаешь, нас там муштровали на славу.

Мы вдвоем стояли у открытого окна, облокотившись на подоконник и смотря, как внизу на железнодорожной станции сновали рабочие. На грузовом дворе маленький локомотив выполнял какие-то легкие маневровые работы.

— Кажется, те уроки так и не пошли мне на пользу. Не знаю, почему. В общем-то, мне и сейчас до лампочки.

Повисла короткая пауза.

— Почему тебя оставляли после уроков? — спросил я.

— Не твое дело, Дэвид, — сказала долговязая Марта с грустной полуулыбкой. — Девушке не следует раскрывать некоторые секреты своего детства.

Она вновь нахмурилась.

— Хотя был как-то случай (мне тогда было около двенадцати), там фигурировала рогатка.

Затем она издала стон.

— Так, нам придется найти способ, как остановить лорда Чарльза именно в конце занятия. После занятий мне придется ехать на окраину города.

Лорд Чарльз — таким прозвищем она наградила преподавателя по статистике. Оно ему очень подходило. Преподаватель и правда отличался чрезвычайной вычурностью в манере поведения и речи — ну вылитая кукла чревовещателя (кстати, Марта была неподражаема в искусстве язвительных дразнилок. «Ты из тех, кто будет использовать таблицу умножения, чтобы умножить число на десять, и все равно ошибешься», — сказала она однажды какому-то студенту, которому никак не давалась математика). Теперь же Марта скрестила руки, пристально и критически разглядывая декоративную лепнину на потолке и притопывая ногой.

Я подумал о лорде Чарльзе.

— Будь с ним поделикатней, Марта, — сказал я. — Будь настолько милосердна, насколько вообще может быть студентка-медик. Под этим сухим панцирем из костей и нудным голосом наверняка скрывается очень робкий и ранимый человек. Многие статистики такие.

Долговязая Марта продолжала пристально рассматривать лепнину (ее руки все еще были скрещены), пока она обдумывала мою просьбу.

— Да в нем робости и ранимости не больше, чем в какой-нибудь губке. Нет, никакого милосердия он от меня не дождется. Как только пробьет пять, нам придется найти какой-то способ заткнуть его, — пробормотала она.

В эту минуту в аудиторию вошел лорд Чарльз, суетливо стер старые шифровки, написанные мелом на доске, и сказал:

— Сегодня мы будем изучать диаграммы рассеяния. Одним из более очевидных признаков диаграммы рассеяния является ее способность показывать нелинейные отношения между переменными. Если останется время, я обязательно расскажу о матрицах диаграмм рассеяния.

Вскоре я совершенно отвлекся от его слов и начал клевать носом. В конце концов я заснул. Ветер стих, и становилось жарко.

Внезапно меня разбудил короткий свисток паровоза. В ту же секунду кто-то тронул меня за локоть. Это была долговязая Марта. Я выпрямился и посмотрел на нее. Она загадочно улыбалась. Ее умные глаза сверкали сосредоточенностью и озорством. Я знал, что она что-то тщательно планировала.

Лорд Чарльз хлопотал у доски. Теперь она вся была исчерчена диаграммами рассеяния. Долговязая Марта передала мне сложенный вдвое листок бумаги. Я развернул его, и взгляд мой упал на пару строк, написанных сине-черными чернилами. Я прочел написанные ее неряшливым почерком слова: «Вбей в свой «Фацет» квадратный корень из 10. Ровно в пять часов запусти арифмометр. Передай эту записку дальше. М.Х.».

Мы с долговязой Мартой улыбнулись друг другу. Я вновь сложил записку и передал ее Диане Рашфилд, которая сидела рядом со мной. Диана прочла ее, улыбнулась, снова сложила и передала дальше.

К тому моменту, когда часы показывали без трех минут пять, всю аудиторию уже охватило необычайное оживление. Студенты внезапно стали еще даже более оживленными, чем были весь день. Лорд Чарльз, кажется, был слегка ошарашен этим неожиданным вниманием, но продолжил лекцию.

И вот этот момент настал. Едва пробило пять (раздался раскатистый звон колокола на Мемориальной башне), все «Фацеты» в аудитории начали процесс бесконечного вычисления. Деловитое урчание слышалось постоянно, оно заполнило все пространство, сливаясь с раздававшимся в аудитории хохотом студентов. Воздух заискрился, запахло током и нагретым смазочным маслом.

√10

3.162277660168379331998893544432718533719555139325216826

85750485279259443863923822134424810837930029518734728415284

00551485488560304538800146905195967001539033449216571792599

40659150153474113339484124085316929577090471576461044369257

87906203780860994182837171154840632855299911859682456420332

69616046913143361289497918902665295436126761787813500613881

86278580463683134952478031143769334671973819513185678403231

24179540221830804587284461460025357757970282864402902440797

78960345439891633492226526120677926516760310484366977937569

26155720500369894909469421850007358348844643882731109289109

04234805423565340390727401978654372593964172600130699000095

57844631096267906944183361301813028945417033158077316263863

95193793704654765220632063686587197822049312426053454111609

35697982813245229700079888352375958532857925136296468651149

76752171234595592380393756251253698551949553250999470388439

9033646616547064723499979613234340302185705218783667634578951073298287515794521577165213962632443839901848456093576260

20316768042407958946934247814145806514304533258897144676931

11375924047050770185460439272128358941921437984326343229410

06984177383356072691110712554927456184170775865444207602567

83418203741482945546153472099341059170235622611591140473275

42916270112703017816958732447241098614929595088080751785265

56062831683529768957989002157859291244208911316803481156116

2320....

Лорд Чарльз понял, что произошло.

На лице его не отразилось ничего, а потом он положил кусок мела на место и вышел из аудитории.