Прихоти Фемиды
— Значит, вы решили стоять на своём? — уточнила судья. — В таком случае, мисс Стенфилд, ваше соглашение о признании вины теряет силу. Вы сами вызвались сотрудничать со следствием, а теперь уклоняетесь от дачи показаний. Вместо одного года лишения свободы вы можете получить полный срок — три года тюрьмы — если продолжите в том же духе.
Александра сидела с мужественным спокойствием, будто ждала приказа расстрельной команды. Судья сняла очки, отложила планшет и подалась корпусом вперёд, встретившись с ней взглядом.
— Мисс Стенфилд, послушайте меня. Я прочитала ваше письмо и верю, что вы раскаиваетесь в содеянном. Но давайте говорить по существу. Следствию не так интересно, из какого музея вы достали свой раритетный мотоцикл — никто не заявил об угоне. Куда важнее, что вы — одна из немногих, кто общался с организатором гонки, передавал ему деньги и может дать показания. Вы теперь знаете, что подобные гонки ничем хорошим не заканчиваются. Могли погибнуть люди. Вы согласны со мной, мисс Стенфилд?
— Да, Ваша честь. Я понимаю, что могла бы стать ключевым свидетелем и помочь расследованию. Но...
Александру пробрала дрожь, будто её раздели и бросили в ледяную воду. Она сжала пальцами краешек стола, упёрлась глазами в стену.
— Но? — с нажимом спросила судья. — Не молчите, как затравленный зверь.
И, похоже, сама не ожидала, чем обернётся эта метафора.
Губы Александры растянулись в звериный оскал.
— Вам нужен не организатор гонки.
После вынесения приговора судебные приставы взяли Александру Стенфилд под стражу и проводили до машины, которая направилась прямиком в аэропорт Логан. Закованная в наручники, она сидела в транзитном пункте, в тесном коридоре, где сновали разные люди в форме. Все заключённые, которых они сопровождали, были в одинаковых тюремных комбинезонах — и это наблюдение вдруг насторожило Александру.
Она провела ладонями по своим джинсам.
«Почему меня никто не заставил переодеться?»
— Мисс Стенфилд?
Дорогие наручные часы, золотистый шеврон, идеально сидящая форма. Подняв взгляд, Александра увидела перед собой ухоженного офицера лет тридцати.
— Простите за задержку. Позвольте вас сопроводить.
— Куда?
Офицер улыбнулся в ответ, вставая между Александрой и страшной лысой гориллой, которую вели три конвоира. Примат высунул язык и послал Александре знак внимания, не понравившейся ни ей, ни офицеру. С той же любезной улыбкой он придержал коллегу-конвоира за плечо.
— Этого пересадить. Место на борту возле туалета.
— Так точно.
— Мы в новый терминал. Как вернусь, займёмся картельными.
Он снял с Александры наручники, бросил их в контейнер для мусора.
— Следуйте за мной, мисс Стенфилд.
— Хорошо...
Александру Стенфилд повели по длинным коридорам, завешанным камерами, и сопровождающий её офицер открыл перед ней около дюжины дверей. Во всей этой галантности она чувствовала какой-то подвох.
— Простите, куда мы идём?
— И правда, чуть не пропустили поворот. Вы уже бывали в этом терминале?
— Нет, я редко летаю тюремными рейсами. Стоп...
В её голове зажгалась лампочка.
— Реформа!
— Реформа?
— Тюремная реформа. Я не сразу догадалась, что меня выбрали этой программы. Гуманное обращение, выбор тюрьмы, личный кабинет заключённого в приложении — и вот это всё!
Перед Александрой открылась очередная дверь, и она увидела просторное помещение с окнами в пол и светлыми кожаными диванами. На одном из них, возле журнального столика, сидел мужчина в костюме. Видимо, ещё один везунчик, которому...
— Вот и вы, — сказал Ричард, отставив кофе. — Спасибо, Фредерик.
— Оставляю её вам, мистер Хоу. Приятного полёта.
Дверь захлопнулась. Александра замерла на пороге, её взгляд метнулся по разным углам комнаты, остановился на Ричарде.
— Что за спектакль?
— Добрый день, мисс Стенфилд. Насколько мне известно, следующий год вам предстоит провести в тюрьме. Мы подобрали вам, на мой взгляд, идеальное место лишения свободы.
— Вашу фирму?
— Всё не настолько плохо. Можете меня поздравить. Сегодня утром меня официально уволили из EVA.
— Поздравляю. Простите, что не принесла вам праздничный тортик. Я знаю, что заключённые ограничены в правах, но я не игрушечный мячик, чтобы швырять меня туда-сюда.
— Вы правы. Вы не мячик. И я помню, с нашей первой встречи, что вы умеете говорить слово «нет». У вас нет аллергии на миндаль?
— Нет...
Ричард вытянул руки, раскрыв ладони перед Александрой.
— Представьте, что эта ананасовая мармеладка и миндаль — наши красная и синяя таблетка. Выбор за вами. Возьмёте мармеладку, и исправительная система США примет вас обратно в свои крепкие объятия. Возьмёте миндаль, и сможете продолжить своё обучение в MIT. Дистанционно.
— Интересно. Спектакль стал фильмом. Если я возьму миндаль, мне придётся совмещать стажировку и учёбу?
— Забудьте про стажировку. И про EVA. Вы проведёте положенный вам срок в тюрьме, но это больше будет напоминать домашний арест. Я обещаю вам безопасность, комфортные условия проживания и всё необходимое для учёбы: компьютер, интернет, связь с преподавателями. Книги?
— Книги, конечно. И манускрипты с перьевыми ручками в придачу.
— Я не знаю, как был выстроен ваш учебный процесс. Когда я был студентом, меня раздражало читать с экрана. Простите, руки устали.
Ричард положил миндаль обратно на тарелочку, а мармеладку съел.
— Эй, я ещё не сделала выбор!
— Их тут целая тарелка. Что именно в моём предложении вас смущает?
— Как вы можете что-то предлагать, если вас уволили?
— Я устроился на новую работу. На должность начальника тюрьмы.
В репертуаре Александры не нашлось ничего лучше, чем захлопать глазами.
— Я выглядел так же, как вы сейчас, когда узнал об этом назначении. Однако мистер Стивенс меня заинтриговал. Если вы согласитесь вписаться в эту авантюру, мы полетим вместе на «Касатке».
Он глянул на чёрный джет, ожидающий возле терминала.
— Самолёт Стивенса? — спросила Александра.
— Верно. Спонсор нашего полёта.
— Значит, можно не экономить?
— Простаивающий самолёт обходится не сильно дороже летающего, так что этим мы мистера Стивенса не разорим. Проще было бы сделать это раньше, курсе так на первом...
На секунду Ричард выпал из беседы, вернувшись в неё с усмешкой:
— Иронично. Я предлагаю вам сделать рациональный выбор, а сам делаю необдуманный. Сегодня, впервые за много лет, мне хочется начать жизнь с чистого листа. Тронуться в путь и оставить этот кофе недопитым.
— Осталось-то на самом донышке, одна пенка.
— Метафора. Когда расстаёшься со старым другом, последние минуты с ним кажутся такими же ценными, как целые годы.
В груди Александры кольнуло. Она настолько привязалась к Монике, что даже не подумала, прощаясь с ней утром, что вечером она её больше не увидит. И на следующий день тоже, и через неделю, и через год. Осознание не было постепенным — оно рухнуло на неё, как бетонная плита.
Грудь сдавило сильнее, ком встал в горле.
— Но время летит быстро, — добавил Ричард. — Почти как наша турбореактивная птичка. И её раскраска напоминает нам, что чёрное чередуется с... Чёрт, мы уже должны быть на борту! Помогите мне с чемоданами!
Александра увидела за диваном целый ряд чемоданов, которые Ричард начал стремительно выкатывать к лифту.
— А почему вы сами...
— Я отпустил своего ассистента. Пожалуйста, подкатите серый поближе!
В лаунж-зоне стало на одного катателя чемоданов больше.
— Весь музейный склад сюда упаковали? — хмыкнула Александра. — Вот она, жизнь с чистого листа.
— Вы ещё молоды и можете кататься по тюрьмам налегке. Человеку в моём возрасте просто невозможно существовать без хороших пиджаков, любимых книг и набора... Фух...
— Гантелей?
— Чайного набора. Мы уезжаем из Бостона надолго. Ваши вещи тут тоже имеются, в запечатанном пакете внутри этого рюкзака. Телефон, ноутбук, документы — в общем, всё, что вы сдавали приставам перед судом.
— Я и забыла про них.
Александра придержала дверь, пока Ричард проталкивал последний чемодан в лифт. Внизу к ним сразу подскочил стюард самолёта, перехватывая багаж.
— Добро пожаловать на борт, мистер...
— Скорее, скорее!
Только Александра упала в кресло и застегнула ремень, как самолёт уже отрывался от земли, ревя двигателями. Дороги назад не было. Она не знала, что её ждёт и правильно ли она поступает. Но сорвать пластырь, чтобы не чувствовать боли — тоже решение.
Через иллюминатор Александра провожала взглядом гавань и небоскрёбы, ставшие игрушечными, словно сделанными из Лего.
— Удивительно...
— Каким все кажется крохотным?
— Нет, что мы смогли взлететь со всей вашей поклажей.
Очередной подкол про багаж заставил Ричарда ощетиниться, но беспечная улыбка Александры тут же обезоружила его. Потаскав чемоданы, он и сам уже сомневался, стоило ли брать всего Жюль Верна в редком издании.
— Спасибо, что помогли с погрузкой. Я буду помнить об этой услуге так же долго, как вы будете припоминать мне мои восемь чемоданов.
— А куда мы летим?
— Хороший вопрос. Мне не сообщили, где именно находится наша тюрьма, но намекнули, что мы будем там не одни.
— С другими заключёнными?
— С вашими сверстниками, проходящими стажировку.
— Стажировку? — Александра просияла. — Значит, Моника...
— Не могу этого обещать. Стажировка — кодовое слово, за которым скрываются три проекта с говорящими названиями: A, S, K. Не спрашивайте, что это значит. На протяжении всего года я занимался отбором студентов, однако финальные списки утверждал мистер Стивенс.
— K — Knights?
— Вероятно. Но рыцарем мне не быть. Перед вылетом мне пришло сообщение, состоящее из двух оставшихся букв и знака вопроса.
— И что вы выбрали? «A» или «S»?
Самолёт начало покачивать. Ричард задумчиво глянул в окно.
— Выбор между двумя неизвестными лишён смысла. Буква «А» была ближе к пальцу на телефоне. В любом случае, вас ждёт сложная учебная программа, и я надеюсь, наши проекты вам не помешают.
Он отстегнул ремень, поднялся и отошёл в туалет.
Оставшись одна, Александра выдохнула и провела руками по лицу. Она расстегнула пиджак, но запах несвежей рубашки заставил её пожалеть, что она не постирала её перед судом. Кто же знал, что ей не выдадут тюремную форму?Впервые за эти сутки, проведённые без сна, Александра перестала чувствовать висящий над ней дамоклов меч. Она прикрыла тяжелеющие глаза.
Мистер Хоу вернулся с подносом, на котором стояли миски с орехами и ягодами, чашки на блюдцах и аккуратный чайник-тэцубин.
— Вы будете чай? — спросил он. — Белый с...
И увидел, что Александра спит в кресле, свесив голову, как мертвец.
«Вырубилась за пару минут, — подумал Ричард. — А виду не подавала...»
Он откинул спинку кресла, укрыл её пледом, а затем отошёл в багажный отсек и начал рыться в чемоданах. Там он высказал всё, что думает о человеке, набравшем такое количество барахла, и всё-таки нашёл, что искал.
— Привет, дружище.
Вернувшись в салон, он подложил Александре мягкую игрушку — серого кота в белую полоску. Она прижала его к себе во сне и свернулась калачиком.
— Начальник тюрьмы, — прошептал Ричард. — Первый день на работе.
Солнце заходило за горизонт медленнее обычного, как и во всех перелётах с востока на запад. Монотонный гул двигателей действовал на Ричарда усыпляюще, и хотя он не был пилотом, мысль о сне казалась ему кощунственной. Он перебирал в руках чётки, погружённый в свои мысли.
Так прошло несколько часов. Небо отдало все свои краски закату, и за иллюминатором окончательно потемнело. Ричард сидел за ноутбуком, просматривая новости. Презентация роботов наделала много шуму, и хотя тон статей нельзя было назвать мрачным, критики хватало. Ричард мысленно составлял варианты ответов для прессы — до тех пор, пока не вспомнил, что ему этим больше заниматься не нужно. Это принесло короткое облегчение, рядом с которым поселилось тревожное «наломают дров без меня».
Александра вытянулась в кресле, сдвинула руками плед, протёрла глаза.
— Я уснула? Сколько времени? И что за странные звуки?
— Эти?
Ричард поднял руку над столом, щёлкнул чётками.
— Зачем вы ими щёлкаете?
— Щёлкают клювом, а чётки перебирают. Это повышает концентрацию.
— Концентрацию котов вокруг, — усмехнулась Александра, заметив игрушку.
— Прибежал, пока вы спали.
— А где кошка-робот?
— Я не решился брать с собой Найту: короткое замыкание, пожар на борту и отключение всей электроники не стоили того. Пускай мистер Стивенс сам гоняется за своей кошкой.
— Это его кошка?
— Да, с университета. Царь Мидас превращал всё вокруг в золото, а Найту превращает всё в хаос и перегоревшие платы.
— Может, ревнует Стивенса к другим девайсам.
— Возможно. Все коты — собственники.
— А как зовут вашего?
— Байт, — ответил Ричард, отрываясь от новостей. — Всё, хватит с меня этого карнавала в Северной Корее!
— А что за праздник? Юбилей компартии?
— Почти. Через пару дней, 15 апреля, там будут отмечать главное событие года — день рождения Ким Ир Сена. Важный исторический деятель, заложивший основы страны-концлагеря. Но корейцам так понравилась наша презентация, что они свернули все торжества, ввели режим боевой готовности — и сдуру чуть не сбили китайский вертолёт. Китайцы сразу перевели стрелки на нас. Рыцари ещё ничего не сделали, а скандал уже огромный.
Александра сгрызла пару орешков, улыбнулась.
— Так ведь скандалы — флагманский продукт вашей компании. Если нельзя потушить пожар, надо раздуть его посильнее. Я уверена, что военный парад в Пхеьяне будет куда интереснее с парочкой меха.
— Интересная мысль, мисс Стенфилд. Я начинаю понимать, почему вас решили изолировать от общества на целый год.
— На три года.
Чётки застыли в руке Ричарда.
— Что-что?
— Ваша информация устарела. Меня посадили на три года. Сказали, что я какая-то неадекватная.
Александра ощутила давление в ушах, сверху загорелся знак «Пристегните ремни». Самолёт лёг на правое крыло, выровнял курс и начал снижаться, слегка подпрыгивая в воздухе.
«Неадекватная, — мысленно повторил Ричард. — Нет, Александра Стенфилд и адекватность явно не близкие друзья, но три года...»
Посадка проходила в кромешной темноте, если не считать огней взлётно-посадочной полосы. Стоило Александре выйти наружу, как ей прилетела открытка из прошлого: дом, лес, тропинка вдоль озера — и холодный воздух с запахом хвои. Александра поёжилась, отмахнулась от воспоминаний.
— Промозгло, — заметил Ричард, высунувшийся из самолёта.
Он проверил сообщения и посмотрел на здание местного аэропорта, по размеру больше напоминающее столовую. В парочке окон горел свет.
— Сходите на разведку, мисс Стенфилд. Поищу свою кофту, пока буду воевать с чемоданами.
— Вы не должны присматривать за своим заключённым?
— Да куда вы денетесь?
— Действительно.
Александра направилась к зданию аэропорта, по теням и отсветам начиная понимать, что оказалась где-то в горах. До неё стали доноситься мужские голоса, и когда она подошла ближе, дверь открыли изнутри. Тёмный силуэт застыл в светлом проходе.
— Привет. Как долетела, без взрывов и падений?
День выдался богатым на странности, и Александра Стенфилд уже думала, что её ничем не удивить, но её челюсть заклинило в нижнем положении.
— Том?