Стань моим продюсером?

Вновь музыкальный продюсерский лейбл продлевает свою дорогу в незнакомые города с мирами, подписывая инновационные контракты на публику и выводя людей в свет. 

Однако со всей своей властью что-то остается неизменным навсегда: человечки, желающие всего и сразу, без трудов или, наоборот, с ними, но в убийстве настоящего насилия к себе и уничтожении собственной личности.

С разных аккаунтов на ежедневной основе им пишут те самые типичные мамаши со своими «детьми-вундеркиндами» в ожидании простого богатства и быстрого утешения персонального высокого эго, ради отработки. 

Это так банально и всегда смешно просматривать, подмечая то сколько они вдрочили в их рекламу. Перед собой взрослое чудо, не умеющее ничего, с сказочными ценностями, иначе под крылом родительницы.

Все они мечтают об одном — о деньгах и славе, кой нужна тем   делом для себя и не более, с намерением понтоваться. На проблемы своих детей родственников, по правде, плевать, если они не знают базовых вещей и не знакомы с улицей, в попытках отгородиться от острой морали толпы. 

Крато для них — заработок, баснословные суммы и шапки громких статей журналов. Томко от их влияния последние остаются без детства и понимания того, яко надо жить в мире и что делать без них в опоре. 

Зато они же играют на баяне виртуозно и подпевая также сносно, подрубая известным певцам и исполнителям на автомате. 

— Правда, плюсы покрывают минусы? — Встрянет в сознании, при описании с вдумчивостью тем не менее всё сплотится в бездонную дыру.

Они давно поклали хуй на принципы здоровых взаимодействий, когда в два года уже спокойно отдавали своих малышей на кружки, заставляя тех батрачить словно прошлые на работе, похуже чем они. И это существование, устраняющее недостатки?

Мать Данилы ничем не отличалась от всех, ломая неокрепшую психику ребенка стороной шоу-бизнеса, вбив в голову определенную ересь о конкуренции и корректности манеры.

Тотчас сынишке исполнилось семь, она без раздумия отправила его на занятия скрипки. Пальцы резались под струнами и смычками распева. Постоянные занятия с уставшим думом и мечтание быть выше душили Кашина ещё в те времена, рано он мог играть в игрушки со всеми в песочнице, ровно упиваясь в низине дилеммы.

Он не хотел такого проведения, не воображал выжигать свои золотые годы в таком бытие. Всё же родимая чётко вбила в голову, что сначала музыкальная школа, потом консерватория, в военном оркестре отсидится, и будет у нас великим композитором. 

Преждевременно, конечно. Дальше в интернет выведут растущий талант, точно попадет в чарты, но это так, для разбавки атмосферы, чтобы с голоду не подохнуть и расценить искусство. Скрипка ведь такой популярный инструмент! 

А может, всё и пойдет по-другому, разрушив невинный образ, копившийся годами? И поведение рыжего далеко запомнится каждому только своим ступором или нежностью потаённости неопытной маски?

***

Закончив часть пути, Данила покамест долго ездил по всяким конкурсам, собирая портфолио и развиваясь в этой сфере. Толстая папка сдавливала шею петлей, да сталкивала камнем в воду.

Такие занятия необходимы были исключительно для того, дабы попробовать прорваться в индустрию, потому раньше пришлось пробовать в попытках остаться со своим одаренным чудо-талантом на плаву, который и так неплох. 

Если честно, то многие даже из его окружения считали, что он одаренный с рождения, вследствие самооценка косилась выше крыши. 

Изумительный голос, дивный и красивый, идеальный слух, смешивающийся с привлекательно великолепной внешностью — всё, что нужно настоящему популярному исполнителю, ясно ведь! 

А женщине это только на руку: развивать, манипулируя потребностями своего сына, когда тот хорош не по воле, столкнуть с обрыва без затруднений получится.

Вот она вновь пишет какому-то лейблу, отправляет сборник своего дитя уже в какой час, видео с выступлениями записывает повторно, заполняя анкету в надеждах.

И со всей мощью получает чаянный отклик спустя короткое время. С огромными текстами вещания из тонких вытянутых пером буквами, наблюдающие все же отдают согласие на участие в проектах, и адрес, куда нужно приехать, чтобы подписать контракт, — это предвидение, кое сбылось. 

На радостях та быстро собирает сынишку в статный образ с галстуком ровненьким и четким пиджаком чёрным, едет на территорию без разбора на своей элегантной машинке, зато с комфортном и полной мотивацией сразить всех наповал. 

Прелестное огромное здание офиса встречает их объятиями. Его модернизированные колонны и разметки напоминают будущее строительства дизайна. Большие окна открывают отблески голубоватого неба в облаках фигурках, и будто, любой занят там чем-то важным в тоннах бумагах, раскидывая по комнатам труды. 

Поднявшись на нужный этаж, на тонких ступенях в лаковых туфлях двое заходят в размерный просторный кабинет с скрипучей дверцей. Для веснушчатого окружение было местом казни, однако прослушать условия от мужчины, подписывая контракт, когда все пролетело мимо ушей, все-таки необходимо.

— Что же, я доволен, в вашем выборе именно нас и готов начать работу с призванием! Продвигать Даню собирается наш новенький продюсер Тушенцов. Он хоть и молод, но славится в кругу всей общины своей целеустремленностью и опытом, — С натянутой улыбкой мямлит безымянный, не представляясь, пробежавшись глазками по кабинету в поисках Руслана. Только похоже, тот, именно всегда, опаздывает или просыпает на месте ща компьютером не придвигаясь.

— И вот главное: так как Кашин совершеннолетний, а разрешение вы подписали, он должен поехать с ним в Москву, потому что многие мероприятия наших артистов проводятся именно там, —

Работник заминается, не зная, кое и сказать на выходку шатена, ведь тот еще не прибился топая по ламинату, поэтому продолжает, перебирая руки, примечая измену в стороне ближних. Мать только с новым добавлением обомлевает больше, узнав суть. 

— Голодать не будет, не волнуйтесь. В общем, подходите с вещами сюда через часа три-четыре. Не забывайте, за нарушения условий следуют последствия, не отставайте.

***

Веснушчатый оками по гнездышку-дому бегает, словно в окончание. Видимо, кормилица настроена сделать из него звезду или боится чего-то, не подходящего в своем воспитании. 

Наконец, к Кашину даже не подходят, не провожают его и к проходу с изголовьем не толкаются, бросая в проходе. Попрощавшись с ней формах признаков на стенах, внутри угнетает пустота и животный страх перед неизведанным. 

Вот исключительно он стремительно сменяется на кое-что более нарастающее и сладкое в груди, тянущее при виде своего командующего и порхающее бабочками в животе. И тотчас веснушчатого тревожит уже другое, очень вопиющее, с жестокими напорами желание, от чего светло-голубые кристаллы нервно бегают по очередному участку, разглядывая очередной угол с узором в поисках отдачи с утолением жажды, сравнимой с голодом. 

Внутри раздался шлейф из тонны ароматов он усилился. Даня ощутил свой всхлип, яко доказательство которые было пропитано всем домом от ноты до корки, составляя композицию тщательного проникновения ветра из букета послевкусия. 

Ладони опять вцепились за ткань с раздражением, перебирая подол узкой кофты. Небось, под конечностями стало ватнее это амбре того самого татуированного парня впилось острыми когтями в голову и возбуждение своим кофейным безумием. 

От затеи  низ живота дико сводило до боли и сумбура. Почему именно тут и при каких обстоятельствах, но таким выкриком чувств хотелось большего несомненно…  

Мало того, что это такое, рыжий так и не понял, дак попросту от животной выдержки стал переживать пуще прежнего, окошки ожиданий летали вокруг макушки, показывая худшие исходы.

Пытается держаться, не подает виду, но поведение точно выдает, как и эмоции с реакциями меняются. Вздохи пробирают до нервных узлов с балансом дыхания и нагрузкой тела. 

— По какой причине настолько сложно? — Встревает в горле, лежа звездочкой в комнате на периной кроватке, Кашин примечает странный бугорок на своих джинсах и пугается теперь точно.

Прикрывая веки кистями в мыслях всплывает «стыд» и «срам», гниющий воплями. Они забиты от и до экзистенцией насчет, вскоре симпатичнее только небывалая эйфория для тела, накаляющая в концах конечностей отдает продолжением. 

Однако все же сдавление есть и напрягает мальчишку, он ведь не понимает. Руки начинают трястись в своем темпе от страха, и тот решается спросить в мольбе помощи у старшего: вдруг прокнет, и с этим можно справиться, без вмешательств. Все же хорошо? 

Он встает и мелкими шажками идет к соседней комнате, словно кошка на мягких подушечках. Тушенцов мудрее, он поможет, даст лекарство убаюкает, или разбавит жаркие мысли…

Даня стучит в дверь в толстых стыках до того момента, пока не получил согласие стоит, наворачивая круги в проходе. После начинает беседу с банальных вопросов о погоде и прочей ерунде, незаметно подводя к сути.

— А еще… Мне неприятно… Вот-вот тут! — Рука указывает на пах,  укатывая свой тембр голоса снижавшийся на хрип. 

Рыжий дико смущается, отводя взгляд, а его капельки пытаются не смотреть ниже на себя и уж тем более не на шатена, при просмотре на него тот ощущает еще большее давление в той зоне, бесчестие какое!

Так ещё намного уводящее то, что он чувствует, то, яко человек перед ним уже взглядом сделал все возможные терапии и валит его на ближайшую поверхность, раздевая взором, это так странно для чистого организма боженьки воплоти.

— Что мне делать в итоге? Может, лекарства дашь, пожалуйста… Или уже поздно и я теперь умру? — Он становится тише глухо, вздохнув тонкими легкими, его ноги подкашиваются, юноша садится ближе к последнему, во время плавления. 

Но шатен, только хихикает с поведения, прибавляющей любопытности Кашина, ложась ладонью на колени рядом, изредка поглаживая их, успокаивая круговыми волнами.

— Ты никогда не изучал особенности своего тела? Знаешь, для таких имеется ритуал ознакомления, — Томно шипит старший, идя дальше, получив виляние, значащее неотказ и доверие самого сокровенного в надежде на уже что-то, кареглазый подмигивает зрачком вклиниваясь к мебели.

Не отрывая очей от зеркала, он вдруг чувствует чью-то холодную руку тотчас на своем члене. Та водит, взнываясь, и сжимает орган, она лезет под ткань, обводя ее по контуру, цепляется в влажное белье, Даня не может противостоять и держаться за него, будто за требование, и он отрицательно отзывается.

— Нравится наблюдать? — Спрашивает Тушенцов, ощущая, как его руку сжали в ответ, явно соглашаясь с вопросом. 

Он еле заметным шепотом выдыхает, дополняя свою правду. Приятно, но дыхание почему-то учащается в привкусе симпатии к объекту обоняния…

Реакции и сдавленность смешиваются, ловкие пальцы уже расстегнули ширинку, спустив штаны и откинув их дальше, бережно возобновляя,  водили по пятнышку на боксерах, проходя по рельефу, завладевая его стеснением и боязнью, словно должностью, украв ее.

Кашину ясно, кое-как из отчаянных сил держит себя в руках и смотрит на себя в отражениях внимательно, ловя на мысли, как это грязно и ужасно, хочет еще только с ним требовательнее, и тут похабные идеи крадутся к нему сами, и их обладатель довольно мурчит, во время  ладони проходящей по органу, сделавшей колечко.

Оно вводит в него что-то тугое и наконец разбавляющее, тело рыжего получает нужную эйфорию, толкается вперед к этому жадному отверстию в своей же смазке с просьбами с всхлипываний стонов, подлавливая на затее, рычит. 

Эмоция пульсации проходит колким током по телу, и старший ускоряет темп, пробуждая младшего, сам немного совсем отвлекаясь в их силуэты теней, хныкает, ухмыляясь, тоже доволен.

— Смотри, какой ты весь распыханный и красивый, — Примечает Руслан, сжимая интимность.

От своего вида сводит зубы, рыжий кусает губы, переводя глаза в чужие карие, более щенячьи и молящие, утопая в их смоли, отчего слышно шипение партнера просто ответом. Он на пике к разрядке нуждается в огромном и чувственном состоянии, но головку зажимают, не давая даже на половину прерваться от процесса и уж тем более кончить, а темп становится таким же быстрым, будто ранее. 

Все сужается до двух тел в чужой атмосфере с приятным бризом. Нежный аромат падает на отсеки, делая перед оками  встревающие звездочки, дрожь и всхлипы слышатся чаще и становятся громкими и гибкими мелодиями услад для ушей, ко всему же слышна мольба, это заводит в тупик.

— Руся… Пожалуйста, это слишком, доделай до последнего, — Добавляет юноша, и шатен ежится показывая, бархатисто обводя его, продолжая казнь.

— Повтори и получше, — Говорит охрипший, осевший сексуальный голос, приказывая тому, как игрушке. На глазах уже мельком видятся слезы, пульсация настолько стала невыносима что лишь от тона, который отдавал вглубь тела, встревало безумие.

— Я не могу… — В мучениях дополняет тот, ловя себя на мысли, словно изнеможение покрывает его всего, и он толкается сам, заставляя терпеть себя же дольше.

— Еще.. проси хорошо, даже слова проглатываешь, ничего не понимаю, что ты хочешь от меня? — Он горячо выдыхает это в шею, понимая, что Даня уже без сил, не сможет ведь.

— Ру… Дай мне закончить… — Тушенцов пожимает плечами, на похуй вновь вернувшись темп становится ярыми, и его разжимают с громким звуком, отчего с весомым криком тот изливается на живот себе же, тяжело падая на плечо партнера.

— Ты про эту традицию говорил? — Кое-как выгораживает последний, получая лишь ехидную улыбку и молчание.