Стадия седьмая — смерть

3:44. 

Ночь. Или скорее утро? До восхода несколько часов и весь город погряз в тишине, что укрывала его, подобно одеялом. Предвестницу сопровождает туман, следуя за ней, а после оседая, пряча чужие следы от постороннего взора. Она уже у черты города. Дальше — кладбище. Оно и нужно. По какой причине именно туда направились в первую очередь, не до конца ясно даже самой Коломбине.

Но стоило увидеть одинокую тень, опирающаяся на лопату и неотрывно смотрящую на идущую Субретку, всё встало на свои места. Чужих глаз не было видно, слишком темно, да и расстояние не близкое. Но что-то на подкорке шептало, что это он.

Незнакомец помахал рукой, подзывая. Словно знал, что девушка пойдет, подобно послушному и доверчивому зверьку, не подозревающему о людской жестокости. Забавно, ведь если сравнить силу обоих, то более слабым окажется он. Чем же руководствовались, отправляя все эти подарки, которые с каждым днем становились более странными, а иногда и аморальными? Людская глупость? Или надежда на безнаказанность? Ответов нет ни на один из вопросов. Впрочем, они и не нужны.

4:01.

Одежда Третьей совершенно не подходит под окружение. Он сравнивает её с ангелом, спустившимся с небес, на эту, полную грехов и пороков землю. К несчастью, мужчина не знает, что Коломбина давно вкусила каждый из грехов, но в душу впустила лишь несколько. Главный из них — лень. Но даже столь скучный грех иногда выпускает девушку из своих объятий, позволяя интересу завладеть разумом. И человек, что сейчас стоит лишь в нескольких метрах от Субретки, позволил этому произойти. Стечение обстоятельств или молчаливое согласие самой Предвестницы? Сейчас все эти вопросы кажутся столь незначительными, что их отбрасывают обе стороны.

— Неожиданно видеть Вас, в добром здравии, драгоценный. — Третья улыбается, склоняя голову на бок. В её голосе слышна насмешка, почти граничащая с ленью.

Но в ответ тишина. Мужчина лишь сжимает руку в кулак, пока вторая сдавливает древко лопаты настолько, что та почти хрустит. Он ожидал от неё иной реакции. Ждал страха или ненависти, из-за его выходок. Злился каждый раз, читая её электронные заметки. Он потратил столько сил, дабы украсть средство связи и добраться до личного блога Предвестницы. Только вот он забыл, что подобная игра не напугает её. Некогда бывший маньяк, которого девушка почти самолично упекла за решетку, попытался прыгнуть выше головы, но лишь задел низкий потолок и упал ещё ниже.

— Молчите? Ах, я поняла. Ожидали эмоций от Вашего появления и столь необычной игры? К несчастью, этого слишком мало. — Она делает несколько шагов вперед, кладя руку поверх его, держащей лопату.

Ногти впиваются в тонкую кожу, оставляя царапины. Подобная ангелу, без жалости разрывает кожу, наслаждаясь эмоциями на чужом лице. Жаль ли ей? Нет. Такие, как он, не люди. Они грязь, которую нужно уничтожить. Перед этим, конечно, пришлось постараться, ведясь на игру, но подобное, не более чем собственное желание.

— Считаете себя самым умным? Тогда почему не увидели, как крылья за спиной, дарующие Вам свободу, истлели, не оставив даже костей? — Вторая рука тянется к чужой шее, касаясь кадыка и спустя несколько мгновений и небольшую манипуляцию тонких пальцев, слышится щелчок.

4:15.

Ошейник, подаренный на пятый день защелкивается на мужской шее, сдавливая ту. И это, подобно сигналу. Мужчина отмирает, хватая тонкие запястья, сжимая те до синяков. Лопату падает на землю, а её отталкивают ногой, дабы не мешала. Злость, в чужих глазах сменяется яростью. Он начинает кричать, дергая хрупкую фигуру из стороны в сторону.

Некогда белый подол платья, пачкается в земле, приобретая неприятный коричневый оттенок. Ох, как же приятно видеть столь сильную эмоцию, которая исказила лицо. Субретка давно не доводила никого до такой степени. И её веселит осознание происходящего. В слова, что слетают с губ убийцы, Третья не вслушивается. Сейчас она подобна кукле. Позволяет напоследок поиграть с её телом. Ей не привыкать к боли. И даже когда её ребра хрустят под кулаком, она не кричит. Просто улыбается, прикрывая глаза. Повязка давно с них слетела, но открывать их пока рано.

Кажется, она немного истекает кровью. Кончик языка, поймавший алую каплю, подтверждает догадку. Хочется рассмеяться со столь глупой попытки, но этому не дают случиться. Его рука сжимаются на горле, пока тело, словно какой-то мешок, волочат в сторону свежевырытой могилы. Её не видят, глаза всё ещё закрыты. Но столь привычный аромат сырой земли привычен почти до безумия. Так вот зачем нужна была лопата.

4:36. 

Мужчина держит Коломбину у самого края ямы. Кажется, еще мгновение и он сбросит её, перед этим, сломав шейные позвонки. Убийцы никогда не изменятся, сколько не пытайся. И дрожащие руки, срывающийся голос, полный безумия, ясно дает это понять. Но отсутствие страха, которого так желали, заставляет ярость окончательно поглотить разум. Ещё немного и тело Третьей упадет на самое дно. Она будет похоронена заживо, если не умрет раньше. 

За спиной, старая часовня извещает, что осталось лишь четыре минуты. Помутненное сознание уже строит собственные сюжеты, коим не суждено появится на свет. 

— Последние слова? — Превосходство. Он ослабил бдительность, позволив сделать шаг вперед, увеличить дистанцию с могилой. Мужчина даже соизволил ослабить хватку, но руку не убрал. 

— Когда-нибудь ты победишь. — Субретка смеется, поднимая голову и открывая глаза. — Но, не в этой жизни. — Она видит, как пятятся назад, но оторвать взгляд не могут. 

К несчастью, игра окончена. И победитель тут тот, кто сильнее. 

Предвестница, с холодной улыбкой тянет смертника на себя и толкает его в яму. Тот, все ещё охваченный ужасом, падает. Слышится хруст и болезненный крик. Но на него уже не реагируют. Коломбина медленно переводит взгляд на старый циферблат башни. Стрелки указывают на четыре утра и сорок четыре минуты. 

4:45.

Из-за могил выходят несколько агентов, один из которых отдает девушке чистую повязку. Та надевает её и кивком благодарит. Сейчас Третьей совершенно не важно, как она выглядит. Какие раны имеет. Это кажется сущей мелочью, недостойной и капли её или чужого внимания. 

Пальцы скользят на застежку платья, слегка растягивая его, обнажая белоснежную спину. Немного усилий и слышится едва заметное шуршание. Это лента, коей вышивали на теле девушки, выбирается из-под кожи. Зрелище отвратительное до безумия. Но никто не произносит ни слова, молча ожидая. 

Еще минута и лента улетает в яму. 

— Закопайте его. Заживо.